Марта Роми – Злодей для училки (страница 7)
закон, — говорит он с насмешкой, а потом вдруг склоняется и, притянув
меня за талию и полностью дезориентировав, прижимается губами к моим
губам.
__________
Комментарии — пища для муза, и очень приветствуются))
А ещё вот тут канал, где я говорю о личном и страничном
#nastya_fatalmen
А тут группа для общения #+ZazO4fuXW11hZmIy
Глава 3
Глава 3
Видит Бог, я не хотела. Это всё она, моя овуляция. И только она. А я…
Невиноватая я, он сам пришёл!
Я хватаю ртом воздух, тут же пропуская его язык глубже. Он целует
так, будто ничего необычного не происходит, и он имеет на это ничего
право. Этот поцелуй точно лучший в моей жизни, и поэтому (только
поэтому, а не потому, что он превращает меня в Ниагарский водопад) я, замерев всего на мгновение, отвечаю, забывая обо всём на свете. Дрожь
прокатывается по всему телу, когда вторая его ладонь ложится мне на шею, большой палец скользит по линии челюсти, а длинные пальцы зарываются в
волосы за ухом. У меня такое чувство, что прямо надо мной раскинулось
бескрайнее звёздное небо, окутывающее меня невидимой нитью
наслаждения, дарящее летящее ощущение восторга.
Поцелуй становится всё откровеннее, всё ярче. Бабочки в животе уже
готовы проломить мне тазовые косточки взмахами своих крыльев. Наши
языки сплетаются, а он только сильнее прижимает меня к себе, не заботясь о
том, что я не очень-то участвую в процессе от шока.
И вдруг я слышу свист, а затем смех и аплодисменты. Вот черти.
А я-то? Что творю? Это же… Испугавшись всего, что только что было, я делаю то, что делаю всегда, когда встаёт инстинктивный выбор: бей или
беги. Я бью.
Замахиваюсь неподъёмной сумкой, и уже готова огреть Злодея по
голове, как он бессовестно перехватывает мою руку в полёте, и
бесцеремонно заламывает её мне за спину под одобрительный гул
одиннадцатого Б. Предатели. А я их защищала перед завучем. И перед
русичкой. А они вон как!
— Ай! — взвизгиваю я. — Что творишь, окаянный?
— Исполняю желание женщины, — ухмыляется он, заставляя моё
сердце пропускать удары один за одним, а меня считать монетки, которые я
заплачу кардиологу. — Любишь пожёстче — я только за.
Злодеев склоняется ко мне и шепчет в самое ухо:
— А если будешь хорошей девочкой, разрешу всё же меня отшлёпать, раз ты ТАК этого хочешь.
Я зависаю на этом шёпоте. Хриплом, порочном, таким, от которого
вполне можно забеременеть, я уверена. Ой, дурно мне, девоньки!
— Пусти, мои дети смотрят, — шиплю я ему и пытаюсь надавить на
совесть: — Что теперь будут обо мне говорить? А?
— Что ты моя любовница, — пожимает плечами Макс, но отпускает, даже отступает на полшага.
— И тебя это вообще не смущает? — возмущаюсь я.
— Пока будут говорить, ты примешь это как свершившийся факт, — он
забирает у меня сумку, а я и не сопротивляюсь. В шоке просто. Не отошла
пока. — Привыкай.
— То есть, ты специально это сделал? — бреду за ним к машине и тут
же спотыкаюсь, потому что рядом с ним ноги разбивает паралич, хоть убей.
— Ну конечно, детка, — поддерживает он меня под локоть. — На твою
сознательность рассчитывать смысла нет.
— На какую сознательность? — возмущаюсь я.
— На ту, в которой ты осознаёшь, что хочешь меня, и перестаёшь
делать нам обоим мозги, — он распахивает передо мной дверцу своей
машины, и на переднем сиденье я вижу огромный букет любимых пионов.
Ну идеальный же, скотина такая.
— У тебя сезон благотворительности, я не пойму? — злюсь только
потому, что чувствую опять себя не пойми кем рядом с ним.
— У меня сезон предусмотрительности, — хохочет он. — Вот, например, сейчас в мой навигатор предусмотрительно вбит твой адрес. А
ещё я предусмотрительно купил твои любимые цветы, чтобы
предусмотрительно произвести впечатление на женщину, которую хочу.