Марта Кауц – Лето, плавки, рок-н-ролл (страница 11)
– Пора!!! – сказал вслух Валерий Палыч, но поскользнулся и выпал из ракеты. Удар! Он вскочил, сделал заднее сальто на всякий случай и стал в стойку змеи. Никого… Схватил сумку и по-пластунски к администрации. Вскрыл окно нулевого этажа. Здесь и должно было вершиться противозаконное мероприятие. Темнота. Вдали коридора слышался разговор.
Валерий Палыч вынул из сумки робота-барсука. Это был с виду настоящий маленький зверёк, оборудованный четырьмя камерами ночного видения: две в глазах, одна сзади – хвост сверху, одна в боку, замаскированная под ранку от удара клюва тетерева. Робот-барсук для детектива был и глазами, и ушами (4 микрофона: 2 подмышками, 2 в паху). Кнопка – пуск – вперёд!
Наушник:
– Сколько ты нашёл бабулек ещё, Валентин?
– Ещё 11. Теперь наши огурцы будут продаваться по всему городу!!! Наша огуречная сеть станет тотальной для всех конкурентов! Ещё осталось 38 непроработанных бабуль, души не чающих в своих внучатах – в наших внучатах!!!! Согласятся, как миленькие!
Барсук шёл по пятам. В коридоре стало тихо. Валерий Палыч двинулся в неизвестность. Камеры робота показали зал бассейна. Но, что это??! Третья камера уловила ещё чей-то силуэт.
– Не может быть!!! Семён Витальевич!!! – это был весьма большой и известный человек не только в этом округе, но во всей стране. Теперь было всё ясно. Дело набирало обороты и высоту полёта.
Ну, что же, барсук был набит разоблачающей информацией до отказа! Валерий Палыч сжимал торжествующе в руке маленький жесткий диск, на который всё дублировалось через лесного помощника. Он не мог больше оттягивать час феерического разоблачения! Валерий Палыч был мастером эффектного появления и исчезновения и сейчас не собирался щадить злоумышленников.
Он разложил компактный гироскутер в полный размер, накинул и застегнул на шее липучку плаща, в правую руку взял факел, как Прометей, освещающий тьму, а в левую – жесткий диск, раскрывающий карты преступников. И… Кнопка! Вкл.!
Валерий Палыч несётся по коридору с зажжённым факелом, на мигающем разноцветными светодиодами гироскутере под громкую современную музыку, плащ развевается, как у летящего Дракулы! Справедливость в агонии борьбы! Предвосхищение победы! Распахнутая дверь! Ликование победителя! Удар битой! Темнота…
…Детектив приоткрыл глаза. Невыносимо яркий свет. Голова раскалывалась. Над ним стояли три уже знакомых фигуры. Зинаида Окорок рассматривала маленький жесткий диск. Валентин Когосгрёбов постукивал себя по свободной ладони битой. А Семён Витальевич держал в руке пистолет:
– Ну, что, Бэтмэн? Долетался??
Валерий Палыч молчал. Он оперативно обдумывал план действий. А план был прост:
– Ваня! Гаааааз!!! – Ваня – это кодовое имя барсука-робота. Команда активировала интенсивную подачу слезоточивого газа! Детектив тут же надел противогаз, обезоружил
Семёна Витальевича и вернул себе жесткий диск.
Все были связаны и опущены по шею в бассейн с огурцами в наказание, до приезда полиции. Но, что это? Что за звук?! Валерий Палыч узнал стук военных сапог. Это была охрана Семёна Витальевича! Это минимум три вооруженных человека. Бежать!
– Ваня! Уходим! Прикрой! – команда запустила смену задней камеры барсука маленьким соплом огнемёта. Валерий Палыч впереди, за ним барсук, за барсуком из-под хвоста огненное зарево! Преследователи закрывались и кричали, но не оставляли погони.
Все взбегали по лестнице на крышу четырёхэтажного здания, так как по дороге все двери наружу были закрыты. Выход. Кровля. Край. Враг шумно приближался. У здания стояла машина с цистерной. Последнее спасение.
– Ваня! По крышке цистерны – огонь!!! – выстрел! Крышка в сторону! Непобедимый Валерий Палыч, завидев уже появляющихся преследователей, для более эффектного исчезновения закричал:
– Врёшь – не возьмёшь!!! – потом:
– Красные не сдаются!!! – потом ещё:
– Хорошо смеётся тот – кто смеётся последним!!! – хотел прыгнуть, но не сдержался и ещё добавил, уже уворачиваясь от пуль:
– I’ll be back!!! – и прыгнул вниз.
Точный прыжок в люк! Соприкосновение с жидкой, но густой средой. Плавный вход. Успех! Это были помои!
– Слава Богу, – подумал детектив – что многих детей не заставишь кушать! Ура!
Не теряя ни секунды, Валерий Палыч снял с себя сработавший надувной спасательный жилет, выход на две, и скорее в парк! Ваня следом.
Парк был за лагерем и плавно переходил в лесопосадку, которая уходила далеко за город. Валерий Палыч знал, что здесь даже встречались дикие животные. Поэтому сразу надел маскировочный костюм муравьеда (он к счастью оказался с собой) и стал вести себя, как животное в естественной среде обитания.
Завидев головорезов, он стал спокойно прогуливаться среди кустиков и лизать муравьёв. Барсук шёл рядом и изредка запрыгивал на Валерия Палыча, играя роль сына-подростка, который уже не может удержаться на матери, так как набрал в весе. Появились преследователи. Они сновали под каждым деревом, даже пнули барсука, но так и ушли ни с чем.
Утро. Шезлонг. Нежное солнце. Чарующая музыка прибоя. Медленные жирные чайки…
Тёмные очки. Свежий коктейль… И вот, справа:
– Вы представляете!!! Да! Да! Сегодня утром!
– Неужели и Семён Витальевич??! Он ведь столько детских площадок сделал для города! Стольким пенсионерам помог! Это какая-то ошибка!
– Нет! Я же говорю вам! Всех троих взяли!!..
Валерий Палыч даже не повернул головы. Только потянул ещё немного коктейля, лёг поудобнее и, закрывая глаза, прошептал:
– Солнце, песок, симфония моря и никакого экстрима…
От бедра!
Колготки неприлично жали.
Но в лоснящейся бронзовой сеточке мои костлявые бледные ноги выглядели впервые в жизни хорошо. Можно сказать, даже аппетитно. Правда, мне все равно казалось, что через капрон просвечиваются красные пятна раздражения после бритья.
– А ну, брось! – прикрикнула Катюха на очередную мою попытку незаметно почесаться. – Поставишь затяжку! А ты сегодня – королева!
– У королев не бывает затяжек?
– Лерыч! – Катюха пшикнула в меня водой из утюга. – Сегодня все должно быть и-де-аль-но!
– Ально-ально, – ну разве можно было спорить с человеком, у которого в руках утюг?
И который этим утюгом гладит тебе платье.
Платье было красивое. Струящееся, светло-голубое. С вырезом, открытой спиной и юбкой, достаточно длинной, чтобы соблюдать приличия, и достаточно короткой, чтобы стать темой обсуждения всего выпускного.
От одной только мысли об этом меня накрывало приятной слабостью – смесью страха, стыда и предвкушения.
К последнему школьному балу мы начали готовиться еще с утра. А меня все еще подмывало «слиться», поддаться страху, зашвырнуть платье за шкаф, достать оттуда джинсы и толстовку и пойти в привычном и мне, и всему классу образе серой мыши.
Если бы не Катюха с утюгом…
Вот что значит – настоящий друг. Хочешь – не хочешь, а королевой быть придется.
Но если без шуток, королевой быть хотелось. Всегда казалось, что это все не сейчас. Как-нибудь потом. Позже.
И вот куда уже позже? Вариантом осталось немного. Запомниться одноклассникам банально, как половина из них запомнится мне: облеванным полом или сексом с молодым физруком (хотя секса с физруком тоже хотелось, что уж там). Или войти в историю класса как королева – в самый раз.
– Все! – подруга победно вскинула утюг. – Теперь моськи!
Красила она меня долго и вдохновленно, не позволяя даже прикасаться к зеркалу. Так что можно было только догадываться, что за картины она рисует на моем лице.
– Мушку ставим? – она помусолила карандаш и, не дождавшись ответа, тюкнула меня над верхней губой. – Ресницы?
– В смысле?
– Смотри, какие у меня есть! – Катюха протянула коробочку с чем-то, что назвать ресницами можно было лишь условно. Скорее это напоминало крылья бабочки. Такими моргать страшно – точно взлетишь.
– Не, ко мне в таких ресницах мир еще не готов.
Подруга выглядела разочарованно, но спорить не стала.
– Тогда марш одеваться!
И все-таки пустила меня к зеркалу.
О! Мир не был готов и без ресниц! Еще бы – главный гадкий утенок школы вдруг за один вечер превратился в прекрасного лебедя. Никаких прыщей, ровный тон с легким румянцем. Аккуратные стрелки и переливающиеся синие тени превратили глаза из «блеклых» в «светящиеся». Губы были совсем легко оттенены розовым, и стали… сексуальными? А может, их так изменила довольная улыбка, которую в моем зеркале редко когда можно было увидеть.
Все это стоило моего страха.
Себя Катюха накрасила быстрее, но мы все равно начали опаздывать. Поэтому, в спешке оправляя платья и влезая в каблуки, все-таки решили вызвать такси. Подруга бы и на шпильках добежала за считанные минуты, а вот меня на каблуках еще покачивало.
И все-таки мы опоздали. Так что школьный коридор встретил нас торжественным молчанием и пустотой. А вот из-за двери актового зала доносился гул.
Створки были приоткрыты, и в щель мы видели, как выпускники и родители разбились на группки в ожидании торжественной части. До нас долетали обрывки фраз, щелчки фотоаппаратов и всхлипы чьих-то сентиментальных матерей.
Молодой физрук тоже был тут. Стоял у колонок, что-то объясняя звукарю.