Марсия Андес – Я сгораю. Разве ты не видишь? (СИ) (страница 6)

Команда по регби как обычно бегает по полю под яростные крики тренера. Они выполняют упражнения, отрабатывают приёмы и броски, а под конец тренировки играют друг против друга. Свист и громкие крики тренера эхом разлетаются по пространству, когда я покидаю здание и оказываюсь на беговой дорожке. Размявшись, я поправляю шорты с майкой и бегу. Несколько девчонок сидят на трибунах и наблюдают за тренировкой «Викингов», недалеко команда поддержки отрабатывают движения. Я вспоминаю, что через неделю у них последняя игра в этом сезоне. В следующем года старшеклассники покинут команду, и, как это всегда бывает, будет объявлен набор новеньких.

Я пробегаю мимо девчонок в коротких юбках, которые красуются перед парнями, и, наконец, завершаю первый круг. 250 метров. Обычно меня хватает на 10–15 кругов, а если я хочу вымотать себя полностью, то пробегаю все 20. Сегодня я не знаю, на сколько меня хватит, потому что мысли о Нине и новость о неожиданном предложении вступить в команду по бегу крутятся у меня в голове и сводят с ума.

Парни в массивной форме бросают друг другу мяч и отрабатывают силовые приёмы. Они как животные сбивают друг друга с ног и совершенно не думают о том, что могут покалечить кого-нибудь. Не особо люблю такой спорт, однако на играх «Викингов» я частенько бываю.

Их капитан, Майкл Филлинс, настоящий красавчик! По нему сохнут все девчонки нашей школы, да и не только. Я часто вижу, как на тренировку приходят девушки из соседних школ, чтобы полюбоваться им. А мне, если честно, всё равно. Да, я считаю его симпатичным, но желания познакомиться с ним поближе он не вызывает. Это всё равно что увидеть красивого актёра в фильме, он тебе понравится, но ты понимаешь, что в реальности у вас с ним ничего не получится. Так же и здесь. Майкл живёт своей жизнью, а я своей. И я не собираюсь делать так, чтобы они пересекались.

Да и вообще я не уверена, что мне всё это надо. Парни, отношения… У меня в жизни и без этого Санта-Барбара. Даже если бы я захотела с кем-то начать встречаться, то это был бы уж точно не Майкл Филлинс. А вот защитник под номер «9», Оливер Андерс, вполне мог бы привлечь моё внимание, если бы он не увлекался регби. Я как-то видела его в школьном коридоре, он стоял возле окна и читал Стивена Кинга. Я тогда ещё удивилась, спортсмен, да ещё и читает книжки. Как-то странно.

И вообще, почему я думаю о парнях?

Я не замечаю, как у меня за спиной замыкается девятый круг. Дыхание давно сбивается, а лёгкие начинают гореть, но я не останавливаюсь. Ещё как минимум парочка кругов, и тогда я могу подумать над тем, чтобы пойти домой. Главное, не останавливаться, иначе, если я приторможу, чтобы передохнуть, бежать дальше я уже не смогу. Точнее, не захочу. Один раз остановился, и всё. Конец.

Хочется пить. Я замечаю столик недалеко от тренера, на котором стоят банки с водой, и кривлюсь. Если стащу хотя бы одну, то меня мистер Диги сожрёт с потрохами. «Это же для кома-а-анды».

Я думаю о Нине. Как она там? Всё ли в порядке с Шоном? Надо будет позвонить ей после пробежки.

— Осторожно! — я слышу крик и невольно оборачиваюсь.

Я замечаю, как в мою сторону летит мяч. Голова пульсирует из-за бега, и я понимаю, что у меня два выхода. Либо уклониться, либо поймать его — он летит прямо в меня, и я даже не думаю — легко притормозив, я скольжу по земле и, прикинув траекторию полёта, останавливаюсь прямо в тот момент, когда мяч с силой вонзается мне грудь и оказывается в моих руках. Я морщусь от неприятной боли, всё-таки подача была сильная, но единственное, что меня сейчас расстраивает: я остановилась. Надо было просто уклониться и продолжить бежать дальше.

Я прижимаю мяч к боку и смотрю на номер «1», который трусцой бежит в мою сторону. Капитан. Майкл Филлинс. Парень на ходу снимает шлем, и его взмокшие тёмно-коричневые, почти чёрные волосы превращаются в ёжик. Лицо капитана раскрасневшееся и потное — я впервые вижу этого парня настолько близко, и тем более, я первый раз в жизни контактирую с ним.

Пока Майкл приближается, я различаю шрамы под его губой, очевидно, после пирсинга. У него небольшая щетина и карие тёмные глаза. Он выше меня почти на голову, и на его фоне я выгляжу хрупкой и потерянной.

— Отлично поймала! — он улыбается, останавливаясь рядом со мной.

— Спасибо, — я бросаю ему мяч, который парень ловко ловит.

Я уже собираюсь попытаться снова возобновить пробежку, но Майкл говорит:

— Я часто тебя вижу здесь, — он запыхается.

Я осматриваю поле и замечаю, что остальные парни из команды наблюдают за нами.

— Да, — я перевожу дыхание. — Я каждый день здесь бегаю.

— Не видел тебя в команде по бегу, — Филлинс переступает с ноги на ногу.

Я прикрываю глаза и упираюсь рукой в бок, который начинает неожиданно покалывать.

— Я не в команде по бегу, — я вспоминаю о сегодняшнем предложении вступить в этот клуб, но не говорю об этом. — Я просто бегаю. Нравится мне это.

— Сегодня круг не дотянула, — он усмехается, намекая, что я пробежала всего девять кругов. Я вскидываю брови. Он что считал? Или просто так ляпнул? — Я Майкл.

— Знаю, — я осматриваю его, думая о том, что ни за что на свете этот чувак не заставит меня вступить в его фан-клуб, а потом разворачиваюсь и перехожу на лёгкий бег.

Ноги сводит от усталости, и я понимаю, что дальше тренироваться я больше не смогу. Сегодня вообще какой-то странный день. Не мой, что ли…

Я больше не смотрю на капитана команды «Викинги», перехожу на шаг и медленно направляюсь в сторону школы. До раздевалки я дохожу быстро, а когда я прохожу мимо музыкального класса, я неожиданно понимаю, что оттуда не доносится музыка. Дверь открыта, и класс пуст. Странно. Может, я слишком рано? Или слишком поздно?

Я захожу в раздевалку и устало опускаюсь на скамейку. Нина. Надо позвонить ей.

Достаю сотовый из сумки и набираю номер подруги. Нина не отвечает. Я звоню ей ещё раз, но ничего не происходит. Ладно. Позвонит сама, наверное, просто не слышит из-за беззвучного режима. Я вздыхаю, какое-то время сижу на скамейке, а потом начинаю собираться домой. Сегодня нужно будет оповестить мать о том, что я уеду в лагерь на пару недель. Надеюсь, хотя бы с ней проблем не будет.

4

Lana Del Rey — Burn to die

Я возвращаюсь домой с мрачными мыслями, проверяя свой сотовый каждые пять минут, чтобы случайно ничего не пропустить звонок от Нины, но от неё нет никаких вестей. Даже сообщений. Я волнуюсь. Звонить Мил, а тем более Трис, чтобы расспросить их на эту тему, я не хочу, потому что почти уверена, что Нина ничего им не говорила. Наверное, она всё ещё в больнице. Как она там? Как там Шон?

На пороге дома я останавливаюсь и делаю ещё один дозвон подруге, но у неё выключен телефон. Отлично! Я открываю дверь и захожу внутрь, с удивлением понимая, что мама дома, хотя в это время должна быть на работе. Её звонкий голос разносится по гостиной — женщина разговаривает по телефону, очевидно, с одной из своих подруг. Не люблю их, если честно. Они все зазнавшиеся идиотки, которые сплетничают за спинами друг у друга.

Наверное, это к лучшему. Чем быстрее я расскажу матери, что уезжаю в летний скаутский лагерь, тем скорее решу эту проблему. Я уже знаю её реакцию: матери будет всё равно, уеду ли я или же нет, буду ли я дома на каникулах или же отправлюсь в путешествие автостопом с друзьями-хиппи, которых у меня нет, и с тоннами травки.

Но всё же, сбрасывая кроссовки и оказываясь на пороге гостиной, я замираю и начинаю нервничать. В глубине души я надеюсь, что мама будет против. Тогда я пойму, что ей не плевать на меня и что я ей небезразлична.

Женщина сидит в кресле, перекинув ногу на ногу, и увлечённо разговаривает о каких-то поездках за город или о путёвках, я особо не вдаюсь в подробности. Она красива: так бы отозвался любой, кто бы увидел её сейчас. Изящный пучок на голове, несколько свисающих прядей, обтягивающая белая блузка, узкие джинсы и туфли на каблуке. Она больше походила на мою старшую сестру, чем на мать, и мне часто об этом говорили, но, смотря на неё, я вижу только холодную безразличную женщину. Раньше она была другой. Раньше, до смерти Рори, когда я смотрела на маму, внутри меня разливалась теплота, подобно камину в холодные зимние вечера.

— Мам, — громко говорю я, отвлекая её от разговоров.

Она переводит на меня взгляд, совершенно не удивляясь моему присутствию, и замолкает.

— Нам надо поговорить, — я прислоняюсь плечом к косяку, внимательно наблюдая за ней.

Она какое-то время смотрит на меня, затем коротко вздыхает, мол, хорошо, и просит кого-то в трубке подождать. Мама не отключает вызов — её рука с сотовым плавно опускается на колени, и меня это немного задевает. Это очевидный намёк на то, что много времени эта женщина не будет тратить на наш разговор.

— Этим летом я уезжаю в летний лагерь на две недели. Я уже подала заявку. Папа в курсе. Я вернусь к его приезду, — коротко говорю я, зная, что мать любит, когда говорят чётко и по теме.

Она секунду молчит, внимательно наблюдая за мной, и мне на мгновение кажется, что она вот-вот запретит мне ехать, но этого не происходит.

— Хорошо. Что-нибудь ещё? — она дёргает рукой, в которой держит телефон.

— Нет.

Мама отрывает от меня взгляд и возвращается к своему разговору. Я пару секунд стою на месте, ощущая невероятную пустоту и обиду в груди, а потом поджимаю губы и направляюсь на кухню. Кто бы сомневался. Всё так, как я и предполагала. Никаких возражений, никаких скандалов и пререканий. Ей всё равно. И это безразличие приносит гораздо больше боли, чем скандалы и не понимая, как это бывает у нормальных людей.