Марсия Андес – Я сгораю. Разве ты не видишь? (СИ) (страница 20)

17

Syd Matters — To All Of You

Ночью действительно начинается ливень. Он барабанит по крыше моего домика, словно сумасшедший, пытаясь разнести в клочья преграду и добраться до меня. То стихает, то с новой силой обрушивается на лагерь. Ветер буйствует, теребит деревья, которые в ответ истязают стены и крышу домика, будто злясь на кого-то, гроза нависает прямо над нами. Раскаты грома эхом проносятся над лесом, редкие вспышки молнии вдалеке пугают.

Сегодня точно не до пробежек.

К подъёму дождь стихает, но не прекращается, и когда противная сирена вонзается в мои мозги, направляясь прямо к сердцу, мне приходится выбраться из постели и привести себя в порядок. Завтрак никто не отменял, и мне вместе со Стивом придётся вести группу в столовую прямо под дождём. У меня нет зонта. И я не уверена, есть ли он вообще у кого-то здесь. Когда я собиралась в лагерь, я не подумала о том, что погода может испортиться.

Я не сплю уже пару часов. Не только из-за привычки бегать по утрам, но и из-за грозы. Находиться одной в домике было немного страшно, и я всю ночь боролась с желанием выскочить под ливень и спрятаться в объятиях Стива. Думаю, это было бы слишком.

Я надеваю поверх скаутской рубашки толстовку и направляюсь к двери. Открывать её совсем не хочется, но у меня нет выбора — я распахиваю преграду, морщась от холодного ветра, и выхожу на крыльцо. На улице пусто. Я замираю возле перил под навесом, облокачиваюсь на них предплечьями и смотрю в сторону главных зданий. Отсюда я вижу часть озера — вода неспокойная и бурлящая из-за дождя, словно закипающий чайник. Я вслушиваюсь в стоны травы и листвы, прогибающихся под натиском капель, с наслаждением вдыхаю в себя запах сырости и улыбаюсь.

Всё-таки это то, что нужно. Жара уже надоела, духота приелась и больше не приносит удовольствия, солнце теперь не раздражает.

Я слышу, как открываются двери домика напротив, и поворачиваю в ту сторону голову. Стив Браун замирает на крыльце. Его руки спрятаны в карманах чёрной распахнутой толстовки, на голове капюшон и кепка, очков нет. Я поднимаю руку и машу ему в знак приветствия, но то ли парень не видит меня, то ли не хочет отвечать мне взаимностью. Он опускает голову, достаёт зажигалку, словно собираясь прикурить, но потом убирает её обратно в карман.

Теперь его скаутский галстук небрежно повязан на шее.

Стив несколько секунд стоит на одном месте, а затем натягивает капюшон на голову ещё сильнее и выходит из-под навеса. Я внимательно наблюдаю за тем, как Браун переходит через дорогу, срезает путь и идёт ко мне по траве. Он не ускоряется из-за дождя, словно бы вовсе не замечая его. Я не вижу лица парня, пока тот не останавливается рядом со мной.

— Привет, — его голос заставляет меня улыбнуться.

— Привет.

Стив подходит ко мне и легко целует, одной рукой схватившись за перила, а вторую положив мне на талию. Я просовываю руки под толстовку и обнимаю его. Такое чувство, что мы с ним не виделись целую вечность, а не несколько часов. Внутри всё трепещет, и я готова порхать, словно обезумевшая птица.

— Ты был прав на счёт дождя, — говорю я, когда Стив отстраняется.

— Конечно, — фыркает парень. — Я чувствителен к изменению погоды.

Я утыкаюсь носом в его шею и вдыхаю еле заметный запах духов. Небольшая щетина колет меня в щёку, но я лишь улыбаюсь. Не хочу отпускать его, не хочу снова лишаться его тепла. Я променяла бы всё на свете, лишь бы провести вечность в его объятиях.

— Эмма, — Стив целует меня в макушку. — Ты не представляешь, как чертовски мне нравишься.

Я тихо выдыхаю, забывая, как дышать. Голова идёт кругом, и я не могу контролировать свои эмоции.

— И ты, — трусь носом о его скулу. — Тоже мне очень, — вдыхаю его запах, осекаюсь. — Очень нравишься, — наконец, завершаю свою мысль, буквально вырвав её из круговорота остальных слов.

Стив снова целует меня, и чувствую, как ноги подкашиваются. В груди так больно, что хочется стонать, но это приятный дискомфорт, словно бы во мне не хватает места всем эмоциям, которые я испытываю, и они пытаются вырваться на свободу, разорвав меня изнутри. Я хочу быть ближе к Брауну, но объятий недостаточно. Всё это не то. Я хочу забраться к нему в грудь и свернуться клубочков возле сердца, чтобы Стив всегда носил меня внутри себя, чтобы каждое мгновение быть рядом с ним, и от невозможности этого я задыхаюсь. Мне не хватает воздуха. И мне кажется, что я никогда не смогу насытиться этими поцелуями, которые вскружили мне голову.

Я слышу, как двери других домиков начинают открываться, и распахиваю веки. Стив словно читает мои мысли, и поспешно отстраняется. Я краснею. Смущённо улыбаюсь, смотря на парня. Тот бросает взгляд мне за спину, где дети начинают скапливаться на крыльце, не горя особым желанием выходить под дождь.

Я вдруг понимаю, что не хочу, чтобы кто-либо знал о моей связи со Стивом. Особенно Трейси. Хочу, чтобы это балы наша тайна, секрет, который никому нельзя рассказывать. Хочу, чтобы никто о нас не знал и не смог всё испортить. Как Трис портит всё Нине. Или как Нина подталкивает меня к чему-то плохому.

— Пора сопроводить деток в столовую, — шутит Стив.

— Ага.

Я улыбаюсь и оборачиваюсь. Питера нигде нет. Да и Дрея тоже. Ребята стоят на крыльце, и лишь одна Трейси выходит на дорогу, укрываясь под своим розовым зонтом с принтами. Она решительно направляется в сторону главных зданий, даже не дожидаясь, пока мы со Стивом проверим, все ли на месте.

— Пошли, — парень легко толкает меня в плечо и решительно выходит под дождь. Он не сильный, но всё равно неприятный.

Я следую его примеру, убираю назад намокающие волосы и плетусь за Брауном. Это круто — находиться под дождём рядом с ним и вспоминать его прикосновения, поцелуи, шёпот. Я улыбаюсь и поднимаю голову вверх, подставляя лицо каплям.

— Все в столовую! — кричит Стив, но его слова почти тонут в шуме дождя. — Примете душ по дороге!

Дети первыми приходят в себя — они расталкивают старших и выбегают на улицу, начиная громко смеяться и бегать кругами, а следом за ними из-под навесов выбираются и другие ребята. Я вижу недовольных девчонок, взвизгивающих из-за воды, которые стремглав бросаются в сторону главных зданий. Парни подшучивают над ними, а затем бегут следом, начиная издеваться.

Мы со Стивом идём позади плечом к плечу, и мне дико весело. Я счастлива! И я смеюсь, издаю победный клич и раскидываю руки в стороны, делая пару оборотов. Моя одежда, волосы, лицо — всё промокло из-за дождя, но я радуюсь этому. Даже не помню, когда в последний раз я испытывала такое удовольствие от простого дождя. Обычно в такую погоду я сижу дома, жалея о том, что не могу пробежаться перед сном, делаю домашнюю работу и скучаю.

Когда все ребята скрываются за поворотом, Стив неожиданно хватает меня за локоть и останавливает — я не успею сообразить, что к чему, как парень впивается в мои губы поцелуем. Вода омывает наши лица, заползает за шиворот, попадает в рот, и я буквально ощущаю сквозь поцелуй её привкус.

— Ты прекрасна, — Браун улыбается и убирает взмокшие волосы с моего лица назад.

Я смущённо стукаю его ладонью по груди, а потом отталкиваю в сторону и бегу вслед за остальными детьми, пока кто-либо из них не решил вернуться и не увидел нас. Щёки горят. Нет. Они пылают. И мои губы сводит из-за улыбки, которую я пытаюсь спрятать, когда вбегаю в столовую.

Это невероятно. Это действительно чертовски невероятно!!!

18

the neighbourhood — born to burn

Дождь не прекращается. Наоборот, он то усиливается, то практически сходит на нет. Гроза властвует над лесом беспощадно и жестоко практически два дня, и озеро стонущее под разбивающимися о его поверхность каплями-самоубийцами, практически выходит из берегов. Почти всё время мы проводим либо в столовой, либо у себя в домиках. На улице особо не погуляешь — единственный зонтик во всём лагере есть только у Трейси, и то она не особо горит желанием с кем-то им делиться.

К концу второго дня солнце начинает пробиваться сквозь плотную массу облаков и, словно стрелы надежды, озаряет всех светом. Дождь моросит, но в отблесках небесных лучей он выглядит великолепно. Я не перестаю любоваться этим местом — оно по истине прекрасно. И я, привыкшая к городам и шумным дорогам, буду грустить, когда покину его.

Я стою на своём крыльце под навесом и смотрю на Трейси, которая находится недалеко от озера на дороге, укрытая своим модным зонтом, и фотографируется. У меня тоже возникает желание сделать пару снимков, чтобы оставить на память хотя бы частичку этого лета, но мой телефон в домике на тумбочке, и если я вернусь за ним в дом, то упущу это мимолётное желание и больше не смогу схватиться за него своими тонкими пальцами.

Под окнами соседнего домика проходят два парня, пробираясь по мокрой траве и даже не обращая внимания на намокшие штаны. Я наблюдаю за ними, пока один из них не замечает меня. Это Джон. Он останавливается и машет мне рукой — я неуверенно поднимаю кисть, делаю непонятное движение, и тут же опускаю её. Парень исподлобья смотрит на меня, и мне кажется, что ещё секунда, и Джон направиться прямо ко мне, но потом он смотрит куда-то в сторону, замечая кого-то, разворачивается и идёт дальше вслед за своим другом.