Марсия Андес – Я сгораю. Разве ты не видишь? (СИ) (страница 19)

— А твои родители? — спрашиваю я, чтобы перевести тему и больше не затрагивать её.

Я смотрю на Стива и вижу, как он задумчиво смотрит вверх на ветви ивы, мерно трепещущие на ветру. Парень словно в трансе, и я сомневаюсь, что он слышал мой вопрос.

— Стив… — шепчу я.

Его веки вздрагивают.

— Моя мать умерла, когда мне было лет одиннадцать, — отвечает Браун. — Отец женился через несколько лет на другой. Он тюремный надзиратель. Она психиатр. У неё есть дочь от прежнего брака. После смерти матери я не особо с отцом ладил, а с мачехой тем более. Если честно, я здесь не только из-за отца, — он поворачивает голову в мою сторону, и мы встречаемся взглядами. — Увидел твоё имя в списке, решил тоже записаться.

Я теряюсь — внутри меня снова разливается тепло, перекрывая воспоминания о брате. Я немного улыбаюсь, отвожу взгляд в сторону, затем снова смотрю на парня, который слегка хмурится, когда смотрит на мои губы. А потом он подаётся вперёд и целует меня, и я забываю обо всём на свете.

Стив двигается ближе ко мне, запускает руку в волосы и углубляет поцелуй. Это длится чертовски долго — его пальцы скользят по моему телу, то задирая низ рубашки, то просто неподвижно оставаясь на бедре. Мы целуемся пока наши губы не начинают неметь, а когда дыхание сбивается и предаёт нас, Браун притягивает меня к себе за талию, и я кладу голову ему на плечо.

И в этот момент во всей вселенной есть только я и он. И больше никого.

16

LuHan — Lu

— Что ты собираешься делать после выпуска?

Мы лежим на спине и смотрим на солнце, играющееся в ветвях ивы, которая шепчет нам, насколько сегодня удушающе и невыносимо жарко. Стив переплетает наши пальцы рук и изредка поглаживает мою кожу — из-за жары ладони быстро потеют, и мне становится немного стыдно за это. Хочется спуститься к воде и ополоснуть их, но я просто лежу и вслушиваюсь в звуки леса, тихий голос Брауна и шелест листвы.

— Я не знаю, — признаюсь я.

Я действительно без понятия, куда буду поступать и чем хочу заниматься после окончания школы. Точно не музыкой, как моя мама, и вряд ли ринусь в военную сферу, как отец. Хотя, когда-то давно, ещё до смерти Рори, я мечтала, что буду служить вместе с папой. Его месяцами не было дома, и я жутко скучала по нему. И тогда я начала воображать, как нахожусь на его базе среди его солдат, как держу в руках оружие, надеваю форму, отдаю честь командирам. Мы с ним постоянно проводим время вместе, а когда наступает момент отправляться на задания, я прикрываю его. Спасаю от врагов, от случайных выстрелов, вытаскиваю из передряг. Иногда я даже фантазирую, как умираю, спасая его жизнь. Но вместо меня всем этим занимался мой брат, и я чертовски ему завидовала. Он проводил с отцом больше времени, чем кто-либо из нас, но даже это не стоило того, что с ним случилось.

Возможно, в следующем учебном году я выберу один из колледжей, которые предложат мне учителя, поступлю туда, и в самый последний момент определюсь со специальностью. Кем я хочу быть, когда вырасту? Кем хочет быть Эмма Вудс, когда повзрослеет?

— А ты?

Стив молчит. Он всегда долго думает, когда я спрашиваю о чём-то, что связано с его жизнью, словно тщательно выбирает каждое слово, чтобы не сказать чего-то лишнего. Будто не хочет рассказывать ничего о себе.

— Я бы хотел поступить в полицейскую академию, — задумчиво тянет парень. — Но в моём случае это нереально, так что я тоже не знаю. Может быть, пойду сразу работать. А может уеду подальше отсюда. Никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра.

Я задумчиво хмурюсь. Из-за жары мысли становятся тягучими и липкими, словно мёд, обволакивающий мои мозги, и я до меня долго доходит смысл слов парня. Краем глаза я вижу, как он поднимает руку, будто пытаясь дотронуться до ветвей, щёлкает зажигалкой и смотрит на огонь. Небольшое пламя дрожит из-за лёгкого ветра, но не гаснет.

— Ну, да, — бормочу я. — Ещё целый год впереди. Есть время подумать.

Я поворачиваю к нему голову и начинаю разглядывать профиль. Стив улыбается уголками губ, когда смотрит на огонь, он дышит прерывисто и редко из-за духоты, его грудь то поднимается, то опускается. Я скольжу взглядом по его торсу и цепляюсь за ворот футболки. Я долго вглядываюсь в слегка покрасневшую кожу на шее, пока не замечаю еле выглядывающий из-под ткани шрам на правой ключице. Шрам дико смахивающий на ожог.

Я переворачиваюсь на бок и поднимаюсь на локте, нависая над Брауном. Он медленно переводит на меня взгляд, но руку с зажигалкой не опускает. Я медлю, а потом хватаюсь за ворот его футболки и немного оттягиваю вниз. Да, точно. Это шрам от сильного ожога. И он уходит вниз по телу на неизвестное мне расстояние.

— Это был ты, — прерывисто говорю я, пытаясь совладать со своим голосом и заставить его не шептать. — Это ты спас меня на улице, когда я чуть под мотоцикл не угодила.

Я вспоминаю, как мы с Ниной шли домой после школы, как я рассказала ей про то, что собираюсь в лагерь на две недели, как почти что не угодила под колёса на светофоре. Тогда какой-то парень в кепке и в очках потянул меня назад, и у него был шрам, выглядывающий из-под футболки. Я тогда ещё подумала, что это был мой брат.

Стив внимательно смотрит на меня, затем гасит зажигалку и опускает руку. Я жду его ответа, и сердце бухает в моей груди, словно сумасшедшее. А вдруг я ошибаюсь? Вдруг я просто обозналась? Мало ли сколько парней ходит по городу со шрамами от ожогов…

— Да, это был я, — его голос тихий и спокойный. — Я возвращался со школы после занятий. И это был один из тех случаев, когда мы с тобой пересекались лицом к лицу.

Мои веки дрожат, когда я смотрю в синие глаза Брауна. Могла бы я подумать тогда, что меньше чем через месяц я по уши влюблюсь в парня, который спас меня на пешеходном переходе?

— И много было таких случаев? — с придыханием спрашиваю я.

— Достаточно.

Я пытаюсь вспомнить, когда ещё у меня были подобные стычки с этим парнем, но у меня ничего не получается. Вот хоть убей, я не помню его. Он словно один из прохожих, лица которых мелькают перед моими глазами и исчезают через несколько секунд из памяти, но сейчас он стал больше чем просто прохожий. Теперь то я уж точно буду помнить каждую нашу встречу, каждый взгляд, каждое прикосновение. Я буду помнить всё.

Я нагибаюсь и целую Стива, пока он сам этого не сделал, а потом резко отстраняюсь.

— Откуда у тебя шрам? — вырывается у меня.

Браун еле заметно кривится.

— Несчастный случай. Пять лет назад. Ничего такого, — парень улыбается.

Он замечает мой взгляд, когда я смотрю на его грудь, и, наверное, понимает, что я хочу попросить его показать шрам, но я этого не буду делать, как бы мне не хотелось. Это некрасиво. Как минимум. И, наверное, Брауну будет неприятно начинать этот разговор, а уж тем более показывать мне ожоги.

Стив вздыхает и приподнимается на локтях, заставляя меня отстраниться. Он садится и решительно стаскивает с себя футболку — очки, всё это время находившиеся на его голове, падают на покрывало.

Я с замиранием наблюдаю за парнем — он откладывает в сторону вещь и смотрит на меня, а я не могу оторвать взгляда от ожога, ужасной паутиной расползающегося по всему правому боку Брауна. Шрам захватывает грудь и часть живота. Возможно, даже уходит вниз на бёдра. Когда Стив немного меняет положение, чтобы показать мне спину, я вижу, что ожог уходит на поясницу. Половина его спины от лопатки до талии, правый бок и часть груди покрыта страшным ожогом.

Я не знаю, что мне сказать. Это должно быть был чертовски ужасный несчастный случай, раз оставил на теле такой след.

Стив сидит ко мне спиной — я осторожно приближаюсь к нему и немного трусливо прикасаюсь кончиками пальцев к лопатке. Кожа сморщенная, покрытая буграми, имеет отчётливый розово-красный оттенок, из-за чего шрам выделяется ещё больше.

— Из-за этого ты лежал в больнице, когда пропустил год в школе? — тихо спрашиваю я.

— Типа того.

Его плечи опущены. Стив тянется к рюкзаку, достаёт из бокового кармана пачку с сигаретами и прикуривает. Я нагибаюсь и целую его лопатку, словно показывая, что мне всё равно на его шрамы и дефекты тела.

— Это был пожар? — шепчу я. — Или…

— Да, это был пожар, — его голос становится холодным, и внутри меня что-то лопается. — Это было давно. И это была моя вина. Шрамы не стал сводить, как напоминание, чтобы больше не повторить такого.

Браун затягивается, и я наблюдаю, как его лопатки расправляются, словно взмахи крыльев.

— Хочешь перекусить? Я взял бутерброды, — парень снова тянется к рюкзаку и достаёт оттуда пакет, намекая мне тем самым, что разговор про его ожог закончен.

— Да, конечно, — улыбаюсь я.

Я забираю у него из рук пакет и сажусь к нему боком, плечом к плечу, но так, чтобы наши ноги смотрели в разные стороны. Стив выбрасывает окурок и надевает футболку — я кладу голову к нему на плечо, когда парень замирает. Его пальцы трогают мои волосы, и я немного улыбаюсь.

— Дождик будет, — бросает Браун.

— С чего взял? — я смотрю на небо, где палящее солнце властвует среди редких облаков. Нет и намёка на осадки.

— Интуиция…

Я улыбаюсь себе под нос и кусаю бутерброд, затем протягиваю пакет парню, чтобы он тоже перекусил. Молчание затягивается, но это именно то, что сейчас нужно. Просто сидеть и наслаждаться моментом, наслаждаться близостью и прикосновениями, пока не настанет время возвращаться в лагерь. Возвращаться к жизни.