Марсик – Евгений Владимирович (страница 6)

– Перестань же. Сегодня проиграл, а завтра выиграл. Сегодня госпожа Удача решила пойти спать в одиночестве.

– Ты не понимаешь! Эта… эта победа была важна для меня!

– Да, как и для любого игрока, который идёт играть в карты с азартом, – Лис лишь оскалился на мучения друга, крутя в руках золотую монету.

Младший сильнее вжался в стул и, как горбун, склонился над столом, прикрывая руками лицо и пряча свои мокрые туманно-серые глаза от остальных. Ему было стыдно скорее не за то, что он проиграл такую большую сумму денег, хотя Павел проиграл не меньше, а скорее за то, что он сейчас показывает свою слабую сторону. Ведёт себя как ребёнок, а не как мужчина двадцати лет. Где это видано, его руки дрожат, сердце трепещет. А всё тело сделалось влажным в одно мгновение. Для вас это покажется проблемой, которую можно решить, но мысли захлестнули его такой большой волной, что дышать было невозможно. Содрогнувшись всем телом, он схватился за шею, пытаясь хоть немного вдохнуть воздуха. Это волны били одна за другою, пока мягкая рука не легла на макушку.

– Женя… Не стоит так бояться, пойдём.

На удивление, нежная улыбка Лиса смогла немного остановить панику парня. Тот ухватился за его ладонь двумя руками, сжимая так сильно, как будто без неё он не то что встать не мог, но и вовсе существовать. Павел, помогая другу детства подняться, задвинул за ним стул и направил того к большим дубовым дверям, не обращая внимание на смех позади. На столе стояло три хрусталя, блюдце с косточками винограда и деревянными шпажками от канапе. Прекрасная чаша покоилась в кармане брюк дворянина, и как она там оказался – никто не знает. Отцовские поглаживания понемногу успокаивали младшего, как будто каждое касание давало ему возможность вздохнуть. Он даже не слышал, а может и вовсе не замечал шептания под боком. Павел держал в руках маленькую коробочку, крепко прижимая к губам, и что-то шептал. Отчётливо слышались звуки “кг” и “их”, как будто кот ворочался во сне. Но нашему герою сейчас было далеко не до этого, голова была забита другим. “Мама, мама, что она скажет?” “Если узнает!” – тут же пронеслось в молодом мозгу. Но как только они вышли под ручку из дома Ефремова – главного карточного игрока в Петербурге, после Павлика, естественно, прямо у дубовой двери тот увидел отца, а тот его. Евгений Владимирович под подмышкой у друга детства-беспризорника, обольстителя женщин и “управленца чёрной магии”, а Владимир Михайлович в обществе молодой девушки в длинных чёрных чулках и оголёнными плечами. И шлейф духов был от неё настолько длинным, что мужчина, стоящий на параллельной стороне улице, у ларька с газетами, отсчитывал деньги в кошельке, смотря на даму голодным взглядом, и далеко не для того, чтобы купить газету.

– Женя?

– Отец?

Они оба покраснели. Оба не знали, что сказать и что сделать. Что абсурднее в этой ситуации – никто не знал. Но рыжий парень рядом смог разрушить эту гробовую тишину.

– Здравствуйте, дорогой мой друг! Прекрасная погода в чёртову среду. Как же хорошо, что мы пришли проведать хозяина дома, он та-а-ак болен, – хищно улыбнулся Лис. – Но не стоит волноваться, Владимир Михайлович, мы как раз с моим братом собирались пойти к вашему поместью и выпить чай с бубликами. Может сопроводите нас? Думаю, Елизавета Петровна будет счастлива увидеть нас вместе. – Снова приторно-сладко протянул Павлик, как будто облизывая каждое слово, сладко смакуя и наслаждаясь. Мужчина лишь смог сгорбиться под этим взглядом и по-мышиному промямлил:

– Я приду позже, схожу за эклерами, не с пустыми же руками приходить в свой же дом.

– Вы совершенно правы. Прикупите сладостей для любимой жены, а мы как раз расскажем ей забавную историю, как мы встретились.

Евгений Владимирович уже успел выпрямиться в полный рост, но его сердце до сих пор стучало где-то внизу, а плечи дрожали от холода, хоть его образ был довольно тёплым для вечера весеннего Петербурга, но он упрямо чувствовал холод, исходящий от собственных рук. Хорошо, что его партнёр крепко придерживал его за локоть. А после, пока голова и щёки дворянина горели адским пламенем, Павел повёл его по улице Зодчего России. Алые волосы подпрыгивали с каждым шагом, при чём шаг у Лиса был такой счастливый, вприпрыжку. Не сказал бы я, что нашего героя этого удивило. Он привык к странностям своего родного человека. Павлик будто почувствовал эмоциональную ноту подручного и вновь по-дружески провёл по худой спине.

– Женечка, ну что ты. Подумаешь, застал отца-тирана с жёлтобилетницей, с кем не бывает, в наше то время. – пытался тот подбодрить.

– Дело не в этом. Вернее, это тоже важно, но! Я больше боюсь, как матушка отреагирует. Этот удар станет слишком тяжёлым для её души. Сын – игрок. Муж – изменщик.

– Уж поверьте-с мне, – с французским акцентом произнёс Лис. – Ваша матушка и не такое переживала. Её душа равна той стальной конструкции, что стоит в музее на Царской.

– Что за чертовщину ты несёшь? Откуда ты можешь хоть что-то про это знать?

Рыжий не ответил, лишь мягко погладил друга по предплечью. Дальше они шли в гробовой тишине. Павел открыл рот только у самих дверей имения.

– Отпусти свои чувства и эмоции, ни вини себя, и другие, видя это, не будут тебя винить. Если… вина прижучит твоё сердчишко – приходи ко мне, я помогу. -Евгений лишь ласково улыбнулся другу и молча кивнул, а после, глубоко вдыхая, открыл дверь.

Через сорок минут два героя сегодняшнего дня сидели друг напротив друга за круглым обеденным столом. Стрелки циферблата вздрогнули и дубовые часы, что стояли в углу трапезной, забили, объявляя шесть часов вечера. Евгений Владимирович вжался в стул. А его бушующая душа дрожала при каждом вздохе матери. Она, в отличии от членов своей прекраснейшей семьи, спокойно наслаждалась куропатками в баклажанах, периодически смеясь над шутками своего бывшего ученика. Как же обычный крестьянский мальчишка смог стать подобием аристократа? Его семья чудом не обеднела до пустого кармана, а кроме грамотности Елизавета Петровна более ни чему не учила рыжего мальчишку. Тот, как и все, в детстве бегал по лесам и полям, бил палками крапиву и ходил на речушку подглядывать за девушками постарше. Но в один момент, лет семь назад, всё изменилось. Тот резко перестал общаться с Женей и их компанией. На протяжении двух лет он пропадал с другими парнями, те, что были постарше. Павел начал пропадать в кабаках, с девушками и алкоголем. Дворянину ещё тогда казалось, что его предали. Его гнев сжирал душу изнутри, в то время и Евгений изменился, хотелось бросить всё обучение, не ходить на балы. Но отец не собирался выслушивать сына, а матери тот не открывался. Боялся показаться слабаком в глазах матушки. Но через пару лет они встретились. Павел выглядел уже совершенно по-другому, он был одет по статусу дворянина, курил дорогую трубку, разбирался в искусстве и культуре не меньше самого Евгения Владимировича. В тот вечер они разговаривали так долго и душевно, что наш герой простил ему всё. Мать рыжего умерла от туберкулёза, а отец стал пропивать последние деньги. В то время Лис начал работать, и когда первые деньги попали в его руки, он понял – бедность будет преследовать его всю жизнь, если что-то не изменить. Даже если скинуть пьющего отца с плеч, денег едва будет хватать на скотину. “Увидел я твои знания по-другому, Женечка. Как умён и образован ты. А я не такой, не богат и… не достоин быть подле тебя, покуда беден я и душа моя,” – это были самые честные и наполненные любовью слова, которые слышал он за свою молодую жизнь. В ту ночь он обнял его так крепко и пообещал себе дворянин в пьяном угаре: “Буду на его стороне, он единственный честный человек в этом ужасном мире, я должен любить эту светлую и прекрасную душу. Бог послал мне его”.

Так вот. Елизавета Петровна издала ещё несколько лет назад указ. В этом доме, в эту чёртову среду, в трапезной Гравиных всегда стоял запах куропаток, не имело значения как они должны быть приготовлены и поданы. Важно лишь было, чтобы вся семья сидела за круглым столом с голубой скатертью и наслаждалась маленькой птичкой.

Наш главный герой уже шестой раз за последние пять минут обтирал потные ладони об свои брюки, а сердце, казалось, стучало не в груди, а прямо в желудке. Есть не хотелось. Эти чёртовы пташки испортили ему вечер самобичевания. Настасья постучалась к нему в покои ровно в половине шестого, пока он разговаривал с Павликом, напоминая об ужине. Мягкая улыбка стала ответом девушке, но как только её блондинистая макушка скрылась в коридоре. Евгений Владимирович тут же рухнул на шёлковые простони и полностью зарылся лицом в холодную подушку, слушая пискливое хихиканье со стороны. Мучаясь от стыда, дворянин чесал запястья. “Что же ему делать?” Столько мыслей в его голове крутилось, столько эмоций бушевало.

Но сейчас четыре статных фигуры сидели за столом и аккуратно орудовали столовыми приборами.

– Елизавета Петровна, Вы слышали, что случилось на недавнем званом вечере Аллегровых? – дама лишь мягко покачала головой, и яркие глаза блеснули при свечах. – Госпожа Элида поскользнулась на подсолнечном масле и упала пред всеми, так неудачно, что весь её подол поднялся и все увидели голубые панталоны. – Княжна похихикала и положила на язык маленький кусочек, облизывая серебряную вилку.