Марси Коннолли – Сад похищенных душ (страница 11)

– Кажется, это единственное, что способно испугать леди, – говорит первый стражник. – Но кто знает, может, слухи врут?

Похититель магии. Кто-то, кто может заставить волшебный дар исчезнуть, если я верно помню строчки из книги Альзы. Я понимаю, почему его появление может привести леди Эшлинг в ужас. Признаюсь, мне и самой немного тревожно от таких новостей.

– Я им не верю. Вот увидите, что мы тут просто тратим время, пока леди охотится за девочкой и мальчиком, которых мы выслеживали. Тот человек был в отчаянии. Он сказал бы что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Я никогда ни о чём таком не слышал.

Второй гвардеец пригибается – лошадь чуть не попала хвостом ему по лицу.

– Однако мы должны прочесать всё вдоль и поперёк, или головы не сносить нам, а не похитителю магии.

Второй гвардеец что-то неразборчиво ворчит, и они заканчивают рассёдлывать лошадей. Они охотятся на похитителя магии. Похоже, леди Эшлинг намерена от него избавиться. Или это просто хитрость, чтобы замаскировать её истинные намерения? Сила, с помощью которой можно лишить человека магии, должна быть действительно мощной. Но если леди Эшлинг уже прибрала к рукам все дары, какие только можно, какая ей польза от этого конкретного вида магии?

Когда гвардейцы уходят, я снова высовываюсь и в недоумении вновь наблюдаю за лагерем. Он уже почти готов: палатки поставлены, лошади вычищены, костры горят. Свет огней отгоняет тьму, но для меня это значит больше теней, среди которых можно спрятаться, если я наберусь храбрости подойти ближе к кострам…

Не успеваю я додумать эту мысль, как летящая белая вспышка в лагере приводит меня в оцепенение.

Симона.

Странная беспокойная девочка, которую я впервые встретила несколько месяцев назад, рассеянно ходит между палаток и напевает себе под нос. Я ныряю вниз и крадусь обратно в ущелье.

Она ни в коем случае не должна меня увидеть.

Она умеет читать мысли и может учуять меня даже за завесой теней. Мне ещё очень повезло, что никто не подозревает, что мы здесь. Я тихо спускаюсь по ступеням, по возможности держась тёмных закутков. Главное – не попасться ей на глаза. Я молюсь, чтобы она не посмотрела вниз, в ущелье.

Но даже если Симона это сделает – поднимет ли она тревогу в лагере? Или она позволит нам уйти? Она ведь не по своей воле странствует с гвардейцами, и во время нашей последней встречи я ясно увидела, что она так поступает, только когда леди Эшлинг полностью подчиняет её себе. Мои мысли крутятся и мельтешат в беспорядке, а я спускаюсь на дно и бегу к нашему теневому навесу. Он за поворотом, недосягаем для её взгляда. Я снова сажусь на своей постели. Я боюсь оставаться здесь, но бежать боюсь ещё больше. Выход отсюда только один: с той стороны ущелья, где гвардейцы разбили лагерь.

Лукас спит в счастливом неведении. Я не стану его будить, если только нас не настигнет опасность.

С похолодевшим сердцем я ложусь на спину, напрасно призывая к себе сон, пока вновь не встаёт солнце.

Глава одиннадцатая

Яне успеваю разбудить Лукаса – с этой задачей справляется солнце. Он зевает и потягивается, и я сажусь рядом с другом, прижав палец к губам, отчего его улыбка сразу гаснет:

– Эммелина, что…

– Тшш, – шепчу я. – Гвардейцы разбили лагерь наверху.

Лукас бледнеет.

– Они приехали, когда ты спал. Гвардейцы нас не заметили, но теперь нужно выждать, пока они не уедут, чтобы безопасно выйти из-под навеса.

– Есть что-нибудь на завтрак? – Лукас с надеждой кивает на наши сумки.

– Немного хлеба и яблок, это всё.

Я передаю ему сумку. Он вытаскивает яблоко и трёт его о рубашку.

– Думаю, не стоит пользоваться магией, пока они здесь. – Лукас с тоской смотрит на хлеб.

– Так будет безопаснее всего, – мой дар нас скрывает, а его может выдать.

Лукас оставляет хлеб в сумке и принимается за яблоко.

– Что, по-твоему, они здесь делают?

Меня пробирает дрожь при воспоминании о Симоне.

– Они охотятся на кого-то с даром. Пока ты спал, я прокралась наверх, чтобы разузнать что-нибудь.

– А какой именно дар, ты знаешь?

– Двое стражников что-то говорили про похитителя магии. Похоже, леди Эшлинг боится, что такой человек существует, и хочет избавиться от него.

Покончив с яблоком, Лукас садится прямее:

– Похититель магии? Никогда не слышал о таком даре.

Я вскидываю брови:

– Стражники говорили то же самое. Один считает, что они просто теряют здесь время, но другой как будто верит, что слух может быть правдивым. В книге Альзы я тоже видела упоминание о таких людях. Не хотела бы я встретиться с кем-нибудь, кто обладает подобным даром.

– Я тоже. Я не вынесу, если лишусь магии. Она моя суть, ты понимаешь, о чём я?

– Ещё как. Не знаю, кем бы я была без магии.

Это главная причина, по которой я сбежала из дома, хотя кажется, будто это случилось очень давно.

– И я даже не хочу об этом думать, – заканчивает Лукас.

Я поднимаюсь, чтобы узнать, сворачивают ли гвардейцы лагерь. Некоторые уже готовят лошадей, и от недавно потушенных костров клубами поднимается дым. Но пока ещё они по-прежнему преграждают нам единственный выход.

– Симона тоже здесь, – тихо говорю я. Я рассказала Лукасу и его родителям всю историю моего побега из родительского дома – всё, начиная с Дары и заканчивая Симоной и леди Эшлинг. И Лукас знает о нашей встрече с Симоной в ту ночь, когда Дара снова получила тело. Он прекрасно понимает, что значат мои слова.

– Она тебя видела? – спрашивает он, нервно крутя в пальцах яблочный огрызок.

– Нет. Я увидела, как Симона ходит по лагерю, и сразу вернулась сюда. Если бы она меня увидела, думаю, гвардейцы нас бы уже схватили.

– Тогда что, по-твоему, она делает в их отряде?

Я пожимаю плечами, играя с торчащей из рукава ниткой.

– Наверное, то же, что делала при лорде Тейте – разыскивает одарённых детей. С её способностями она просто создана для этой работы. Симона знает, что скрывают люди.

Лукаса пробирает дрожь.

– Звучит жутко.

– Именно поэтому мы должны держаться от неё подальше.

Над ущельем разносятся крики, отчего моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Но достаточно одного взгляда, чтобы понять, что гвардейцы просто собираются уезжать. Наконец-то!

– Что это было? – спрашивает Лукас.

– Они сворачивают лагерь. Скоро мы сможем уйти.

Мы собираем вещи, и я рассеиваю все тени кроме тех, которые образуют навес, скрывающий нас от чужих глаз. Мы выжидаем.

Через некоторое время, которое кажется вечностью, все гвардейцы уходят. С самого утра я даже мельком не видела Симону, но всё равно не рискнула подойти ближе к лагерю, чтобы лучше осмотреться. С того места, где я прячусь, на вид всё чисто.

Я отпускаю остальные тени, тихо поблагодарив их за защиту. Мы спокойно выбираемся из ущелья, не торопясь, чтобы случайно не нагнать гвардейцев, если вдруг мы направляемся в одну с ними сторону. Солнце поднимается выше, и Лукас тоже оживает. Теперь он выглядит бодрее и идёт первым, хотя по-прежнему не такой разговорчивый, каким был до похищения родителей. Я уверена, что Лукас почти всё время беспокоится о них. Интересно, беспокоились ли обо мне мои родители, когда я сбежала много месяцев назад?

Мы уже почти на вершине и на всякий случай не разговариваем. Лукас прячется между камнями, я укрываю его тенями и выглядываю из-за края расщелины. Я никого не вижу – ни на поляне, ни у деревьев. Только дым от костров ещё висит в воздухе.

Несмотря на это, я не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Что здесь кто-то прячется.

Нет, наверное, я просто перестраховываюсь. За последние несколько дней случилось много странного и опасного.

– Всё хорошо, – шепчу я Лукасу, и он выбирается из-за теней. Вместе мы выходим на открытую местность.

Это чувство, что мы здесь как на ладони, снова пронзает меня, но я подавляю его. Судя по всему, гвардейцы поехали на север, а согласно карте наша цель находится на востоке, и сейчас это не может не радовать. Мы идём быстро, чтобы как можно больше увеличить отделяющее нас от охотников расстояние.

Но мы не успеваем отойти далеко, как у меня обостряется ощущение, что за нами наблюдают. На этот раз оно сопровождается шуршанием. Мы с Лукасом не говорим ни слова – из страха, что нас услышат. Впереди растёт одно из немногочисленных крупных деревьев, мы укрываемся за ним и остаёмся там целых пять минут. Сердце громко стучит, руки сжаты. Больше никаких подозрительных звуков не слышно.

Лукас издаёт тихий смешок.

– Наверное, это просто белка, – говорит он.

– Наверное.