Маршалл Розенберг – Язык жизни. Ненасильственное общение (страница 43)

Два вопроса, выявляющих ограниченность наказаний

Два вопроса показывают нам, почему мы вряд ли получим желаемое, если будем использовать наказания, чтобы изменить поведение людей. Первый вопрос звучит так: «Что мне хотелось бы изменить в поведении этого человека по сравнению с его нынешним поведением?» Если мы задаем только первый вопрос, наказание может показаться эффективным, потому что угроза или применение карательной силы действительно могут повлиять на поведение других. Однако после второго вопроса становится очевидно, что наказание вряд ли сработает: «Если этот человек выполнит мое желание, то по какой причине и нравится ли мне эта причина?»

Первый вопрос: чего я хочу от этого человека?

Второй вопрос: если этот человек выполнит мое желание, какие у него причины так поступить и приятны ли они для меня?

Мы редко задаем второй вопрос, но когда дело все же доходит до него, быстро становится ясно, что наказание и вознаграждение мешают людям действовать по тем мотивам, которых мы бы от них хотели. Я считаю, что очень важно осознавать важность мотивов, по которым человек выполняет наше желание.

Например, обвинения или наказания явно не являются эффективными стратегиями, если мы хотим, чтобы дети прибирали комнаты из любви к порядку или из желания помочь родителям. Дети часто прибираются в комнатах, подчиняясь авторитетному лицу («мама сказала»), стараясь избежать наказания, боясь огорчить родителей или быть отвергнутыми. Однако в ННО мы создаем другой уровень морального развития, основанный на автономности и взаимной зависимости. Таким образом, мы признаем ответственность за собственные действия и осознаем, что наше благополучие и благополучие других — это одно и то же.

Использование силы для защиты в школах

Я хотел бы описать, как мы с несколькими учениками использовали силу для защиты, чтобы навести порядок в хаосе альтернативной школы. Эта школа была создана для учеников, которые выбыли или были исключены из обычных классов.

Мы — я и администрация — надеялись показать, что в основанной на принципах ННО школе можно наладить контакт с этими учениками. Моя работа заключалась в обучении педагогического коллектива ННО и в предоставлении консультаций в течение года. У меня было всего четыре дня на подготовку преподавателей, и я не смог достаточно ясно показать разницу между ННО и вседозволенностью. В результате некоторые учителя не обращали внимания на ситуации насилия и внушающего беспокойство поведения. В школе начался просто ад кромешный, и администрация уже была готова закрыть школу.

Я попросил разрешения поговорить с самыми проблемными учениками. Директор отобрал восемь мальчиков в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет. Я приведу фрагменты нашего разговора.

МР (высказывая чувства и потребности без наводящих вопросов): Я очень огорчен отчетами учителей. Во многих классах ситуация выходит из-под контроля. Я очень хочу, чтобы эта школа успешно работала. Я надеюсь, что вы поможете мне понять, в чем проблема и как ее решить.

Уилл: Начальник, в этой школе все учителя — придурки!

МР: Уилл, вы говорите, что вам не нравятся учителя и вам бы хотелось, чтобы некоторые их действия изменились?

Уилл: Нет, они придурки, потому что просто стоят и не делают вообще ничего.

МР: Вы хотите сказать, что вам не нравится поведение учителей, потому что вам бы хотелось, чтобы они делали больше, когда начинаются проблемы? (Это вторая попытка узнать его чувства и желания.)

Уилл: Да, начальник. Тут кто угодно делает что угодно, а они стоят и скалятся, как придурки.

МР: А вы могли бы привести пример того, как учителя бездействуют?

Уилл: Запросто. Вот буквально сегодня один чувак пришел в школу, а у него в кармане штанов была бутылка бурбона. Только слепой не увидел бы. Все это видели, и училка тоже, но она прикинулась, что не видит.

МР: Насколько я понимаю, вы не уважаете учителей, когда они просто стоят и не вмешиваются. Вы бы хотели, чтобы они что-то делали. (Это продолжение попыток полностью понять ситуацию.)

Уилл: Ну да.

МР: Я расстроен, потому что хочу, чтобы они могли улаживать проблемы. Кажется, я не смог донести до них то, что имел в виду.

Разговор перешел к особенно болезненной теме: речь шла об учениках, которые не хотели заниматься сами и мешали другим.

МР: Я очень хочу решить эту проблему, потому что учителя говорят, что она тревожит их больше всего. Я буду благодарен, если вы поделитесь со мной своими мыслями.

Джо: Учителю нужна палка.

МР: Джо, вы хотите, чтобы учителя били учеников за нарушение дисциплины?

Джо: Тут больше ничего не придумаешь. Иначе они так и будут валять дурака.

МР (все еще пытаясь понять чувства Джо): Вы считаете, что больше ничего не сработает?

Джо (кивает в знак согласия).

МР: Если это единственный способ, то мне очень жаль. Я бы хотел найти другой. Я терпеть не могу такие решения проблем.

Эд: Почему?

МР: Причин несколько. Предположим, я с помощью палки заставлю вас не носиться по школе. А теперь скажите мне, что будет, если трое-четверо из вас, кого я ударил, подойдут к моей машине, когда я буду ехать домой?

Эд (с улыбкой): Тогда вам лучше иметь большую дубину, начальник!

МР (уверенный, что я правильно понял слова Эда, а он понял, что я понял, я продолжаю, не перефразируя): Именно об этом я и говорю. Я хотел бы объяснить вам, что такой способ решения проблем мне не нравится. Я слишком рассеян, чтобы постоянно носить с собой дубину, и даже если я ее не забуду, мне бы очень не хотелось кого-то бить.

Эд: Вы можете выгнать их из школы.

МР: Эд, вы говорите, что вы хотели бы, чтобы мы отстраняли детей от занятий или исключали из школы?

Эд: Ага.

МР: От этой мысли мне тоже грустно. Я хочу показать, что в школе есть способы уладить разногласия, никого не выгоняя. Если не удастся придумать ничего лучшего, я буду чувствовать себя неудачником.

Уилл: Если чувак ничего не делает, почему бы не запихнуть его в специальную комнату для ничегонеделания?

МР: Уилл, вы предлагаете выделить специальную комнату, чтобы отправлять туда учеников, которые плохо ведут себя на уроке?

Уилл: Вот именно. Незачем им сидеть в классе, если они ничего не делают.

МР: Очень интересная мысль. Как, по-вашему, будет действовать такая комната?

Уилл: Иногда просто приходишь в школу, а в тебя как будто бес вселяется: ничего не хочешь делать. И вот ученики могли бы идти в эту комнату, когда не хотят ничего делать.

МР: Я понимаю вашу мысль, но, боюсь, учителя могут не поверить, что ученики по своей воле пойдут в эту комнату.

Уилл (уверенно): Пойдут.

Я сказал, что, на мой взгляд, план может сработать, если мы покажем, что цель — не наказать, а разместить тех, кто не готов учиться, и в то же время дать возможность учиться другим. Я также сказал, что у «комнаты для ничегонеделания» будет больше шансов на успех, если станет известно, что это идея самих учеников, а не приказ администрации.

И вот такая комната для ничегонеделания была выделена для учеников, которые были не в настроении учиться и отвлекали своим поведением других. Иногда ученики сами просились в эту комнату, иногда они шли туда по просьбе учителей. В комнате для ничегонеделания сидела учительница, лучше всего овладевшая ННО. Она очень эффективно общалась с детьми, которые туда приходили. Эта идея оказалась очень успешной. Она вернула в школу порядок, потому что придумавшие ее ученики разъяснили остальным цель: защитить права тех, кто хотел учиться. Мы использовали диалог с учениками, чтобы показать учителям, что существуют другие способы решения конфликта, помимо дистанцирования от него или применения наказаний.

Подведем итог

В ситуациях, когда нет возможности общаться, — например, в моменты опасности, — нам может понадобиться защитное применение силы. Намерение, лежащее в основе защитного применения силы, состоит в предотвращении страданий или несправедливости и ни в коем случае не в том, чтобы заставить человека страдать, раскаиваться или меняться. В результате карательного применения силы часто возникают враждебность и сопротивление тому самому поведению, которого мы хотим добиться. От наказания страдают добрая воля и самооценка. Оно заставляет нас думать не о сути наших действий, а о последствиях. Обвинения и наказания не создают в людях той мотивации, которой мы бы хотели.

Человечество спало —

оно все еще спит, —

убаюканное ограниченными удовольствиями

своих замкнутых любовей.

13

Освободить себя и помогать другим

Освобождение себя от старых установок

От наших благонамеренных родителей, учителей, духовных наставников и других людей все мы усвоили информацию о том, чем ограничены возможности людей. Это деструктивное культурное наследие, передаваемое из поколения в поколение и даже из века в век, настолько глубоко проникло в нашу жизнь, что мы его даже не осознаем. В одном из своих номеров комик Бадди Хэкетт, который с детства питался сытной маминой стряпней, утверждал, что не думал, будто можно вставать из-за стола без изжоги, пока не попал в армию. Подобным образом боль, спровоцированная травматичными культурными условиями, является настолько обыденной частью нашей жизни, что мы ее уже не замечаем. Нужна огромная энергия и осознанность, чтобы заметить эти деструктивные рефлексы и превратить их в такие мысли и поступки, которые будут служить жизни.