Марс Сафиуллин – Вита (страница 4)

Валентин не помнит, какие у нее соски. В его фантазии они розовые и с большими ореолами.

Валентин втирает масло в груди Нины. Они заполняют его ладони. Соски Нины твердеют. Она говорит:

– Хватит, а то кончишь прямо тут.

Нина выходит из-под зонта.

– Ребята у воды шеи свернули, чтобы на меня посмотреть.

Стоя посреди пляжа в плавках, Нина щиплет свои соски и растягивает груди в стороны.

Валентин обхватывает член полой халата и эякулирует.

Он безрезультатно пытается вспомнить что-нибудь о Нине.

Валентин запускает стирку, надевает чистый халат и возвращается в кабинет.

«Нина. До сих пор мне снится».

Вчера Валентин знал, кто такая Нина; теперь лишь помнит, как она выглядит в его снах.

Видимо, и правда нелады с памятью. Валентину тревожно. Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, как делал при панических атаках в воздухе.

Валентин помнит, как перестал бояться полетов. Он летел в Нью-Йорк. Над Атлантикой трясло сильнее, чем когда-либо в его жизни. От безысходности Валентин сказал себе: «Тебе сорок. Ты прожил больше половины. Не надоело трусить?»

После этого Валентин сохранял спокойствие, даже когда во время урагана над Кайсери вывалились кислородные маски, а капитан объявил, что не сможет совершить посадку и развернется в сторону Анкары.

Валентин говорит себе: «Тебе почти шестьдесят. Ты стал что-то забывать. Попробуешь вспомнить на свежую голову».

После оргазма ему хочется спать.

6

Волнение из-за личной жизни и работы вызывало у Валентина бессонницу. Он пришел к формуле, которую произносит перед сном: «Вы, сраные ублюдки, не помешаете мне выспаться».

Когда Валентина трясло от ненависти, он вкладывал в слова «сраные ублюдки» всю злость и приказывал себе забыть об обидчиках и думать о том, как это прекрасно – выспаться.

С годами упоминание ублюдков потеряло смысловое значение. Валентин произносит это обращение по привычке.

Ненависть, осознал он, представляет собой труд: нужно злиться при виде обидчика или при мысли о нём. Это легко в молодости.

Валентин понял, что призывы любить врагов обусловлены заботой не только о посмертной, но и о земной участи души. Жить без ненависти легче.

Этой ночью Валентин, как обычно в последние годы, спит хорошо. Пару раз в его снах мелькает Нина – он не запоминает ничего нового.

Утром Валентин собирается на теннис. Пятница – единственный день, когда он встает по будильнику. На то, чтобы принять душ, позавтракать и одеться, у него сорок пять минут. К мыслям о Нине Валентин возвращается в такси и не вспоминает ничего сверх того, что записал.

Двадцать пять лет назад Валентин вылетел в кювет на Mercedes W202 и сломал левую руку. Он был в машине один. После аварии Валентин водил семейный универсал Mercedes S202, понял, что ответственность за ситуацию на дороге не для него, приобрел Mercedes W220 и ездил с шофером. Тот ничего не делал, пока Валентин работал в офисе или был на встречах. Валентин купил квартиру на Композиторской в десяти минутах ходьбы от офиса, продал машину и стал пользоваться метро и такси.

За год до аварии Валентин сломал левую руку в первый раз. Он упал, поймав летевшую на ледянке с горки Лену. Ему показалось, что она выскочит на проезжую часть.

Валентин написал, что Нина до сих пор ему снится. Слова «до сих пор» означают, что Нина – человек из его прошлого.

Ни одна женщина по имени Нина из его списка контактов не вызывает у Валентина ассоциаций с Ниной, которая ему снится.

Валентин раздумывает о направлениях решения этой задачки. Их два: внешнее и внутреннее.

Внешнее – это обсуждение с близкими. Наверняка кто-то из них помнит о связи Валентина с Ниной. Это направление предполагает признание вовне затруднений с памятью.

Внутреннее направление – это самоанализ.

Выполняя с тренером удары справа направо, Валентин вспоминает свои длительные романы. Он подпрыгивает, выставляет левую руку вперед, делает замах правой, добегает, останавливается, бьет по мячу, ловит левой рукой уходящую правую, возвращается в центр, вспоминает, подпрыгивает.

Прыжок – левая вперед – замах – бег – стоп – удар – левая ловит – возвращение – после Тины у него не было романов – прыжок – левая вперед – замах – бег – стоп – удар – левая ловит – возвращение – он не изменял Тине – прыжок – левая вперед – замах – бег – стоп – удар – левая ловит – возвращение – до Тины он жил со своей бывшей студенткой по имени Алла – прыжок – левая вперед – замах – бег – стоп – удар – левая ловит – возвращение – изменял ли он Алле? – прыжок – левая вперед – замах – бег – стоп – удар – левая ловит – возвращение – Алла постоянно хотела секса – прыжок – левая вперед – замах – бег – стоп – удар – левая ловит – возвращение – было бы трудно изменять Алле – прыжок – левая вперед – замах – бег – стоп – удар – левая ловит – возвращение – на измены не хватило бы сил.

– Отлично! – кричит тренер с другого конца корта. – Меняем направление!

Интересно, Алла по-прежнему платиновая блондинка? У нее всё еще точеная фигура? Смеется ли она так же заразительно, как прежде? И сколько ей лет?

7

По дороге из теннисного клуба в офис Валентин рассматривает аватарки Аллы в мессенджерах.

Алла – платиновая блондинка. Она пополнела. Валентин вспоминает, что тринадцать лет назад их первым совместным праздником стало ее тридцатилетие.

Напоследок Алла прислала Валентину пару злых электронных писем.

Кажется, она любила его.

После спортивной нагрузки Валентин решительнее обычного. Даже так: он решительнее, чем обычно после спортивной нагрузки.

Carpe diem.

– Добрый день, – говорит Алла. – Кто это?

– Привет. Это Валентин.

– Ва… Валентин? Зачем ты мне звонишь?

– Решил спросить, как дела.

– Решил спросить, как дела?! Долго же ты принимаешь решения!

В голосе Аллы больше бахромы, чем было девять лет назад, когда Валентин расстался с ней.

– И всё же как дела?

– Да уж отлично, твоими молитвами!

– Рад слышать… Я так понимаю, ты мне встречный вопрос не задашь.

Эти слова звучат по-стариковски. Валентин надеется, что Алла этого не улавливает.

– Вопросы тебе пусть задает твоя американская шлюха!

Алла дает отбой.

Американская шлюха, надо же. Эти слова были в одном из злых писем Аллы, вспоминает Валентин, или даже в обоих. Оттуда он их взял, что ли?

На тренировке Валентин не то чтобы забыл, но упустил из виду, как изменил Алле, когда она была в родном Брянске на похоронах подруги. Сославшись на работу, Валентин остался в Москве. В день похорон он переспал с Тиной. Она работала партнером в нью-йоркской юридической фирме, сообща с которой Валентин вел дела. Он признался Алле через неделю.

Может, Валентин предпочел бы вежливое безразличие в исполнении Аллы?

«Привет, спасибо, что позвонил, ах, ты развелся с американской… гм, с той леди из США, мне жаль, прости, опаздываю, надо отстрочить мужу минет, кстати, он миллиардер, моложе тебя на пятнадцать лет и божественно трахается, ладно, пока, я пришлю тебе открытку».

В гробу Валентин видел такую вежливость. Он будто бы небезразличен Алле.

Можно было обойтись без нытья о встречном вопросе.

Отец Валентина последние двадцать лет жизни говорил: «Может, у тебя есть ко мне вопросы? Нет? Что ж, у матросов нет вопросов».

Сейчас Валентин спросил бы, в каком возрасте у отца начался простатит.

К чёрту старческое нытье. Алла позвонит. И надо взять номер телефона у Марии – официантки, о которой Валентин рассказал Андрею.

Иногда Валентин понимает, что женщина и мужчина вместе, даже если они не держатся за руки.

Вот кто-то оттесняет их друг от друга в толпе. Если через секунду посмотреть на мужчину, то становится ясно, что он идет с женщиной – женой, любовницей, подругой. При взгляде на женщин поблизости можно догадаться, кто из них с этим мужчиной. Это понятно по движениям и по чему-то неуловимому.