Марон – Цвет ночи (страница 3)

Я перелистнула страницу, и меня ждал «Салон злословия». «Печальное стечение обстоятельств: лорд Себастьян Грейв, единственный сын и наследник герцогини Эстер Грейв, овдовел. Его супруга, увы, не оправилась от тяжелой болезни. Теперь сердце одного из самых завидных женихов столицы снова свободно, и наш корреспондент уверен, что это не останется без внимания прекрасной половины высшего общества». Рядом, в том же столбце, мелькнула другая заметка. «Наш корреспондент встретил капитана Джея Суона выходящим из штаба Седьмого оперативного взвода. Капитан, как всегда, был немногословен и деловит, отказавшись от комментариев». Я фыркнула. Похоже, холостые офицеры были универсальным предметом обсуждения в любом мире.

Я сложила газету и пообещала себе, что не пропущу более ни одной.

Выздоравливала я, по словам Майи, «с пугающей скоростью». Шрам на боку уже не горел, а лишь ныл при резких движениях. И чем больше возвращались силы, тем сильнее сжималась в груди холодная, тяжёлая глыба осознания: скоро мне придётся уйти отсюда.

Идти было некуда.

Это была не новость. Это знание, которым я мучилась, лёжа ночами и глядя в потолок под тиканье Аргоса. Уйти – значит оставить последнее подобие безопасности.

Оставить меня в лазарете Майа отказалась. Штат был полон. Рук хватало. И лишний рот кормить никто не хотел.

Успокаивало лишь одно – я попала в период неспокойного времени, когда в городах жила опасность террора мятежников, дома горели, взрывались, а люди бесследно исчезали.

Данные о жителях хранились в переписях Алистериума, в руках которого сосредоточилась вся власть города. А где сосредоточена власть, там любят деньги и драгоценности. Поэтому с документами мне помогли. Конечно тут не обошлось без сестер лазарета, которым было меня жалко. А в качестве оплаты пришлось снять с себя золотой браслет, подаренный мамой. Теперь у меня были документы на имя Кэтрин Эрншноу, скромной и ничем не примечательной.

Вещи, которые были на мне в момент, когда меня нашли, вернули чистыми, даже зашили дырку на футболке. Одежда здесь в обиходе была разная. И женщины свободно могли носить брюки любого кроя. Разве что, я ни разу не видела, чтобы тут кто-либо оголял колени – ни мужчины, ни женщины. Скорее всего, так было непринято. Поэтому моя одежда не сильно выделалась. Скорее даже была из разряда небогатой – ведь на ней не было ни рисунков, ни вышивки, сделана она была из обычных тканей. Джинсовая ткань здесь была вполне в обиходе и использовалась для пошива рабочей одежды.

Меня поразило лишь одно. Каким-то образом в моей одежде оказалась куртка Криса. А я не помнила, чтобы она была со мной, когда я выбралась из машины.