Марлон Джеймс – Лунная Ведьма, Король-Паук (страница 145)

– Соголон? Вот так сюрприз. Когда стража донесла, кто приближается, я решила, что это может быть только Лунная Ведьма. Никаких преград между нашей встречей. Путешествие, должно быть, изрядно вас утомило. Сначала вы отдохнете, а уж затем мы обо всем поговорим, – произносит она.

– У нас неотложное дело, – выговариваю я.

Она меня перебивает:

– Дела государственной важности обременяют меня. Ступайте и вкусите плодов нашей величайшей заботы, – милостиво говорит она, и к нам уже направляются два толстяка в одеяниях до пола.

– Что может быть лучше блаженно расслабляющей ванны, да или нет? А также изысканных кушаний, нет или да? Конечно же да! – услужливо лопочут они.

– О великая! Памятуй, что наше дело срочно до чрезвычайности! – восклицаю я. – Срочно – это то, что я считаю действительно срочным.

Позже, тем же вечером, меня снова вызывают ко двору. Сейчас рядом с ней сидит и стоит лишь около трети ее людей – советники, чиновники и четверо часовых по углам тронного зала.

– Воин с конской гривой, я еще никогда не видела такой кожи. Это какая-то болезнь?

– Так выглядит большинство людей, живущих за морем, ваше величество.

– Неужели? Как жутко и как восхитительно! Сядь, – говорит она, по обыкновению оставаясь стоять. Двое мужчин подкладывают под меня табурет и толкают, чтобы я села.

– А где Сестра Короля? Где моя Лиссисоло? – спрашивает Королева.

– Ваше предположение совпадает с моим, великая. Известия я получаю только от Бунши, но и их уже несколько дней не поступало.

– Значит, после всех хлопот с рождением наследника и бог весть каким варварским способом они теряют мальчика? Я хочу выслушать эту историю.

Скорее всего, она ее уже знает, но я терпеливо пересказываю ей всё, что мне известно.

– И она доверила это решение водяной фее.

– Она выбрала женщину, преданную делу, великая. Но с мужем дело обстоит иначе.

– Нет. Она выбрала не женщину, преданную делу, а женщину, преданную ей. Эти существа считают себя божествами, в то время как быть богами не хочет никто. Я не жду преданности, Соголон. Я принуждаю к повиновению, это проще. Но, учитывая, как недолго длилось наше с Лиссисоло сестринство, я удивлена, что ты здесь. Как она обретается там, в Мверу?

– На этот вопрос может дать ответ лишь она единственная.

Я удивлена ее удивлению, но пока не знаю, является ли это одной из ее игр; то, что игра уже началась, сомнения нет, и остается только продолжать.

– Бо€льшую часть этого я уже изложила вам в записке, Королева.

– Записке? Я не помню никакой записки.

«Конечно, ты этого не знаешь», – думаю я, но вслух не говорю. К чему беспокоить монаршую голову вопросом, достойным уровня советников?

– Где-то в Долинго они нашли портал. Мы считаем, что они пользуются им в течение многих лет.

– Кто?

– Кто пользуется?

– Кто такие «они»?

– Импунд… Ишологу и его товарищи. Вампиры, если угодно. Они странствуют вместе с мальчиком. Мы думаем, что они используют его как приманку.

– Какая жуткая удача, не правда ли? Сбежать от одной шайки монстров, чтобы каким-то образом угодить в другую?

– Эта дорога опасная, – говорю я, хотя на самом деле не знаю. Всё-таки здесь чего-то недостает, и мне неизвестно, узнаю ли я это когда-нибудь. Но мы с ней мыслим примерно одинаково: что-то во всем этом одновременно и слишком гладко и слишком неправильно.

– Ты теперь полагаешь, что шайка кровососов с малышом уже находится на пути сюда, в Долинго? И что они уже бывали здесь раньше?

Какой-то вздор. Мертвые в Долинго так просто не исчезают. Есть записи, свидетельства. Требования. Обязательства. Даже мертвого писца здесь непременно хватятся.

– Им хватает ума не оставлять заметных следов, великая. Так что, возможно, в Долинго они не убивают, а лишь используют его для прохода. Или убивают рабов.

– Рабов у нас нет.

Я знаю, она видит, как я моргаю, сгоняя этим хмурость со своего лица.

– У них есть сила внушения, позволяющая становиться невидимыми, – высказываю я предположение.

Рабство в Долинго полностью искоренили. Долингонцы просто не понимают, как можно воспринимать убийство рабов как смерть. Королева оборачивается к своим советникам, но вид у них такой же непроницаемый, как и у нее. То, что здесь может произойти нечто столь зловещее и без ее ведома, заставляет ее злиться, а их – бояться. По ее лицу уже видно, что кто-то должен будет поплатиться за такое невежество. О десяти и девяти дверях я решаю ей не рассказывать, хотя мне ничего не станет, если она ими воспользуется. «Но если тебе это ничего, то почему бы и не рассказать?» – раздражая меня, произносит голос, похожий на мой.

– Об этом портале я узна€ю больше, – говорит она.

– Это в Долинго, но не в цитадели. В трех днях езды верхом.

Я излагаю ей всё, что мне известно о десяти и девяти дверях. Сначала она обещает на рассвете выпороть всех своих советников и ученых, потому что они должны быть великим кладезем знаний, а оказываются невеждами. Я хочу сказать, что, по слухам, те двери являются путями богов, но долингонцы в богах не нуждаются, так что откуда им знать, но сдерживаюсь. Эта Королева ведет себя еще более странно, чем при прошлой нашей встрече.

– Прошу простить, великая, но всё ли понятно?

– Что значит «понятно»? У этой дамы из буша слишком расширился круг вопросов к Королеве. Мы, часом, не поменялись местами?

Придворные перешептываются и говорят:

– Нет, ваше королевское величество, ни в коей мере.

– Принцу понадобится защита вашего войска, сначала для того, чтобы забрать его у Ишологу, затем для безопасного перехода в Мверу, а оттуда к его матери, Сестре Короля.

– Я думала, что ни один человек, вошедший в Мверу, обратно уже не возвращается, – говорит Королева.

– Этот план придумывала не я, о великая.

– Но у тебя, как видно, нет трудностей с его исполнением. Ты всегда казалась мне женщиной самостоятельной, к тому же ты изрядно устала от королевских поручений. Как им удалось снова тебя втянуть?

– Звонкой монетой, великая.

– Ты ведь Лунная Ведьма, стало быть, со звонкой монетой трудностей испытывать не должна. Тот золотой мальчик рыба или наживка?

Я тут же говорю себе, что дело здесь не в Аеси, а в чем-то другом.

– В чем, великая?

– Как давно ты знаешь об этом портале?

– Не так чтобы очень. Мне известно только о трех, но их может быть и больше. Сказать по правде, если бы в Долинго не было портала, нас бы здесь не было.

Я знаю это лицо. Оно уже строит планы – а если не строит, то задумывает, оценивает чудеса дверей, теперь еще меньше думая о мальчике.

– Если бы Бунши лучше разбиралась в людях, тебя бы здесь не было. Я предлагала спрятать мальчика. Вместо этого они отвезли его к какому-то мужчине из-за того, что он написал какие-то предписания. Еще один человек с миссией – меня от всех них уже тошнит! Я сказала Лиссисоло, что довольна ее замыслом. Слишком много чистокровных королей и их чистокровных херов, в то время как нам для правления нужны королевы. И хотя я была разочарована тем, что она хотела лишь усадить на трон еще одного мужчину, я была вполне довольна, что она станет регентшей. Настоящая власть! Мы были бы женщинами вместе! Но ее непоколебимая вера единственно в своего сына начала меня разочаровывать. Как долго этот мальчик был с вампирами? Только не лги мне.

– Три года.

– Три. Значит, компания вампиров – это единственное, с чем он знаком?

– Бунши клянется, что он не опорочен, великая.

– Но знает ли о том Бунши? Да или нет? Должна сказать, что всё это весьма удивительно. Когда моя стража доложила, что ты приближаешься с еще двумя людьми, мне подумалось о старых делах.

Теперь сбита с толку уже я. У меня с этой особой нет никаких дел и уж, конечно, нет никаких дел с королевами.

– Так как вы думаете отыскать ребенка? Будете стучаться в двери и вежливо спрашивать, нет ли там внутри вампиров?

– Вместе с нами идет Следопыт, у которого очень тонкий нюх. Он тот, кто отслеживает его перемещение. Только он знает о том, что мальчик идет и где он будет.

– Чудесно.

– Я посылала две записки, великая. В одной из них указывалось, где мы и когда придем. Другая касается того, чего нам нужно.

– Советник, о каких записках она говорит?