Маркус Кас – Маяк надежды (страница 10)

Артефакторы почти всегда рождались от артефакторов. Тот редкий случай, когда семья могла быть более менее уверена, какой дар будет у детей. Безусловно, это было необязательно, магия могла выбрать носителя и из другой семьи. Как было со мной, например.

Но тут словно отделение от основного рода отрезало им такую возможность.

Я толком не знал причину разлада. Не принято было об этом говорить. Точно возник какой-то серьезный скандал. Прадед разделил имущество, отдав старшему сыну Павлу имение с деревнями в Новгородской губернии, а младшему столичный особняк и пригородные угодья.

По сути, выгнал наследника, передав эту роль моему деду.

Насколько я знал, Лука Иванович с братом после этого почти не общался. Разве что вот по подобным формальным поводам. Потому что на крайние меры, то есть фактическое разделение рода, прадед всё же не решился.

Так уж случилось, что в обеих моих жизнях родных я потерял в раннем возрасте. И о сложностях родственных взаимоотношений знал немного. Но понимал, как эти отношения, вынесенные на суд общественности, могут повлиять на репутацию.

Окончательно отрекались разве что от государственных преступников. И то редко. Семья и род превыше всего — таково было негласное правило, которое мало кто осмеливался не соблюдать.

Не то чтобы мне хотелось выяснить причины или примирить родню, но факт отсутствия нашего дара у новгородских Вознесенских меня заинтересовал. Надо бы как-то разузнать о произошедшем.

Проклятья были вполне реальной магией. Сложной, темной, редкой, но реальной. А тут было похоже именно на это, хотя я никогда не слышал о подобном воздействии на дар.

Я взглянул на изнеженных ласками котят и усмехнулся. Про огнедышащих животных я тоже раньше не слышал. Мир умеет удивлять, и я только начал в этом убеждаться.

— Дядя граф, — вывел меня из раздумий один из племянников. — А это правда, что вы заколдованный?

— Заколдованный? — переспросил я, подняв одну бровь.

— И в медведя ночами превращаетесь? — с детской непосредственностью выпалил другой.

Фантазия ли это их бабушки или собственная, я не знал. Но детей обманывать совершенно не хотелось. Поэтому я улыбнулся и многозначительно промолчал. И у мальчишек радостно загорелись глаза.

Даже если прямо скажу, что это не так, всё равно напридумывают каких-нибудь жутких историй. Таковы уж дети. И работу их воображения не стоило ограничивать. Из таких обычно получались великие маги.

Братья умчались, едва услышали зов матери. Не забыв при этом сказать спасибо. А Гордей серьезно заявил после их ухода:

— Они хорошие.

— Согласен.

— Можно их вечером позвать в сказочный павильон?

Я призадумался ненадолго и кивнул. Ни к чему лишать детей развлечений, расскажут об ангельском призраке, так тому и быть. Да и сказки княжна рассказывала хорошие, пусть и страшные. Те самые, где добро всегда побеждает, достойно и справедливо.

— Здорово! — обрадовался пацан и тоже вскочил, выбегая наружу, но напоследок крикнул: — Спасибо, вашсиятство!

За обедом стояла необычная тишина.

Тимофей и Гордей были представлены и тут же забыты. Графиню явно занимали иные вопросы. Тетушка бросала на меня сочувственные взгляды, вздыхала и молчала.

Я знал, что надолго впечатления от моего проникновенного рассказа не хватит, но пока просто наслаждался наступившей передышкой. Ну и соответствовал образу, делая чуть печальный и задумчивый вид.

Заинтересовалась сказкой, судя по взглядам, только невестка, Елена Васильевна. Но она смотрела на меня скорее с легким недоверием. Наследник всё так же изображал незамутненного вообще какими-либо мыслями.

Прохор в очередной раз удивил.

Но этот раз не экзотикой, а тем, что не стал придумывать новых блюд, а подал классический набор — суп из раков, форель, телятину, заливное с птицей, салаты и какие-то горячие медовые пирожные, название которых я не расслышал, задумавшись о делах.

Реплики звучали только дежурные, вроде просьб передать соль или сдержанной похвалы блюду.

После трапезы родня удалилась отдыхать.

Тетушка была на какое-то время обезврежена, что позволило мне переключиться на более насущные дела.

Во-первых, уже приступили к фундаменту будущего флигеля. Емельянов сразу же взялся за дело и я обеспечил защиту от шума, выставив вокруг стройки воздушные щиты.

Во-вторых я отправился в лавку к Батисту, заказать несколько нужных для лаборатории вещей и пообщаться с купцом. Меня интересовало, не было ли каких проблем на морских торговых путях.

Фёдор Жанович мне был рад, как родному, потому что заказ я сделал весьма существенный. Поэтому и всеми слухами из своей сферы поделился с удовольствием. Конечно же в ресторане, и за мой счёт.

Пусть по моему вопросу он мне ничего не сообщил, но это была малая плата за другую информацию. Потому что кое-какое движение всё же имелось.

Батист, приблизившись к императорскому двору, обзавелся новыми знакомыми и новыми источниками на более высоком уровне. Вот на этом уровне и ходили смутные волнения. Готовился какой-то союз с одной из дружественных империй. Военный, торговый или наследный, держалось в строжайшей тайне.

Жаныч, дав волю фантазии, сделал ставку на последнее предположение, что наследника собираются с кем-то обручить. Возраст его, конечно, для брака был маловат, но это не мешало договориться заранее и оформить всё официально.

Также поговаривали, что откроется тайна союза во время императорского бала.

Вот только связано ли это как-то с маяком?

Морской путь не был единственным, но излюбленным. Что может быть внушительнее и эффектнее, чем прибыть в столичный порт на роскошном корабле?

Так что третьим, что я сделал, это отправился к Казаринову. Если есть хоть какая-то неизвестная угроза, тайная канцелярия должна об этом знать. Пусть адмирал истоптал пороги всех инстанций, но не сделать я этого просто не мог.

Юрист был у себя, в коллегии. Так как это находилось совсем недалеко от лавки Батиста в Гостином дворе, то я сразу же отправился на встречу.

А чтобы подготовиться и обдумать как вести разговор, прогулялся пешком по Невскому проспекту, мимо императорского дворца и через мост, ведущий к простору реки.

Ветер тут всегда гулял ничуть не слабее, чем в заливе. Он гонял гуляющих и девушки с криками придерживали платья, которые стихия дерзко пыталась задрать.

Я не удержался и спустился к пристани стрелки Васильевского острова. Вид отсюда открывался великолепный.

Ширь сверкающей Невы обнимали острова. Родной Петербургский выступал фасадами доходных домов. Напротив сверкала позолотой крыш и шпиля крепость. А справа возвышался величественный дворец императора.

Налюбовавшись и немного озябнув, я быстрым шагом дошел до юстиц-коллегии.

Внутри стоял привычный шум и беготня помощников, ловко огибающих более степенных юристов и прочих важных персон.

Казаринов, несмотря на получение нового чина, по-прежнему размещался в своей комнате, похожей на каморку.

— Александр Лукич, рад вас видеть! — поднялся парень мне навстречу и радушно пожал руку.

— Взаимно, Михаил Алексеевич. Благодарю, что согласились на столь быструю встречу.

— Ну я не сомневаюсь, что цель её будет весьма интересной, — хитро улыбнулся теневик. — Просто так вы бы не стали беспокоить.

— Вы правы, — кивнул я и сел на предложенный стул. — Дело в том, что мой новый заказ связан с некоторыми обстоятельствами, о которых я не могу не сообщить.

Парень сразу понял, что речь не о юридических делах и принял серьезный вид, убрав привычную рассеянную улыбку. Без вопросов он достал защитный артефакт и активировал его, накрыв кабинет пологом тишины.

— Слушаю вас.

— Речь о маяке Кронштадта…

— Ах, граф Волков и вас увлек своей историей, верно? — расслабился Михаил. — Уверен, что вы скорее всего сможете разобраться, в чем причина сбоев в работе фонарного устройства. Но уверяю вас, никакой угрозы с моря нет. Там ничего нет, Александр Лукич. Уж поверьте, мы проверяли.

Я верил, но всё же продолжил:

— Меня беспокоит, не может ли это быть связано с тем, о чем собираются объявить на императорском балу…

Теневик помрачнел и уставился на меня буравящим взглядом профессионала. Словно считывал мысли. Но ментального воздействия я не ощутил. Да и скрывать мне было нечего, кроме своего источника.

Впрочем, я не сомневался, что не только Батист разбалтывает эту «тайну».

— Вы исключительно хорошо осведомлены, — протянул Казаринов, не сводя пристального взгляда.

Я пожал плечами и промолчал. Михаил что-то прикинул в голове и слегка улыбнулся, но отнюдь недобро.

— Не стану ни подтверждать, ни опровергать. Но, если допустить, что это так, то мы тем более проверили весь залив вдоль и поперек. Несколько раз.

Я тоже ухмыльнулся. Теряет хватку, выдал что гости всё же прибудут по воде. Казаринов поморщился, поняв это, и добавил больше для собственного успокоения:

— Как и все окрестности столицы, конечно же.