Маркус Кас – Мастер врат (страница 21)

Вернувшись домой, я даже не поужинал, а сразу же заперся и принялся напитывать камень. Благо восполнять эфирными накопителями свою силу было просто, запасов этого ходового материала у меня было полно.

Но час проходил за часом, а я не сдвинулся ни на один магический миллиметр.

Отступать не в моих правилах, поэтому сражался я до самого утра.

Перепробовал всё, включая создание эфирного артефакта. Нескольких, если быть точнее. От простейшего осветительного до укрепляющего охранную сеть. Силы перекачал к рассвету столько, что от постоянного магического потока волосы дыбом стояли.

Но. Раухтопаз. Не. Наполнился. Вообще.

— Т-а-а-ак, — протянул я, щурясь от первых солнечных лучей, проникающих через окно. — И что не так?

Я повторил всё в точности, за исключением одного момента. Никого не спасал.

Не может бы в этом дело?

Подобное условие не просто усложнило бы задачу. Сделало невозможным. Да и противоречило всем принципам артефакторики, как и магии вообще. Обдумав этот вариант, я всё отверг его. Даже в самых махровых байках такого не упоминалось. Спасателей было хоть отбавляй, но чтобы требовалось для создания артефакта — нет.

— Иначе мне нужно будет спасти восемнадцать девиц, — усмехнулся я.

Ничего не имел против спасения девиц, кроме их понятия благодарности. Отчего-то наивысшей наградой считалось замужество. Мол, спас, бери в жены и радуйся. Радоваться жене я тоже не возражал, всячески поддерживал, но вот выбирать хотелось иным способом.

В общем, прогнав из головы жутковатый образ такого количества спасённых, я так треснул по столу, что разбудил котов, на что получил недовольное рычание.

— Вот я молодец! — одновременно отругал и похвалил себя я.

Отругал, потому что подумать нужно было получше. Ну а похвалил, потому что всё же догадался. Развитие аспектов происходит парами! Порядок пар неважен, но дуальность важна.

Увлечённый идеей, я не учёл банального.

Огонь и вода.

Если я прав, а я был уверен почти на все сто, то следующим камнем будет аквамарин. И, если теория не сработает, тогда и стоит задуматься о толпе девиц в беде…

Чуть было не поехал обратно в лавку, но вовремя посмотрел на время и пошёл завтракать. Все нормальные люди ещё собирались просыпаться, так что мне придётся подождать.

Аквамарин, который мне требовался, к счастью, тоже был недорогим и доступным, так что приобрести его не составляло труда. Ради такой мелочи не стоило будить Батиста.

Устроившись на кухне и истребляя запасы из холодильного шкафа, я просматривал данные по выставке. Шла она всю неделю и завершалась праздником в воскресенье, куда пригласили артистов. Детали представления держали в тайне, но, скорее всего, там будет мастер иллюзий Ракита.

Участвовать в столь оживлённом мероприятии мне не хотелось, а парня я мог навестить в любой момент. Лучше посетить салон на буднях, меньше вероятность привлечь к себе лишнее внимание.

— Барин! — возмущённо воскликнул Прохор, появившись в дверях. — Что ж вы делаете-то?

— Фто? — я только отрезал себе внушительный ломоть буженины и не успел его толком прожевать, отчего шепелявил.

— Негоже князю втихаря умыкать еду!

— У кого умыкать? — искренне удивился я.

Счёт за продовольствие я исправно оплачивал. Ладно, этим занимался Людвиг, но после отчёта и моего подтверждения расходов. Обвинение в том, что я сам себя объедаю, мне показалось странным.

— Ну это… — смутился слуга. — Негоже вот так, на табурете, без сервизов и скатертей… Руками прям, а не вилочкой серебрённой, значит-с. Негоже, — упрямо повторил он.

— Так. Я князь или не князь?

— Князь.

— Может князь делать то, что захочет?

— Не может, — помотал головой Прохор.

— Подожди, ты логику не понял…

— Всё он понял, — проворчал дед, заходя на кухню. — И верно говорит.

— И ты, Лука Иванович? — вздохнул я, с грустью взглянув на остатки пиршества. — Только ты не говори, что я не могу…

— Да всё ты можешь, — улыбнулся патриарх, присаживаясь на соседний табурет. — Отрежь-ка и мне кусочек. Вот там, с румяной стороны.

С минуту мы оба ели «негоже», то есть руками и с видимым удовольствием. Прохор, что-то неразборчиво говоря под нос, приносил нам всё новые угощения. А затем взялся за печь, растапливая её. Несмотря на наличие множества других способов, от плиты до чудо-техники, что я ему подарил, каждое утро начиналось с живого огня.

И чёрт побери, но пироги и яичница, приготовленные таким образом, не могли сравниться с даже самыми мудрёными устройствами.

Пока наш маг еды возился с щепой, бережно раздувая огонь, дед заговорил:

— Я тебя, Саша, очень хорошо понимаю. И поддержу в любом случае, что бы ты ни сделал. Всегда буду на твоей стороне. Попросить хочу… Если позволишь, то и совет дать.

— Конечно, — без раздумий ответил я.

— Будь осторожен. Я не про это, — он указал на наш стол. — Это ерунда, сам же знаешь. Но сейчас на тебя начнут смотреть внимательно. Возможно, провоцировать станут. Ведь где это видано — княжеский титул такому молодому пожаловать? И ладно, старики вроде меня, поворчат и успокоятся. А вот кто помладше, так не оставят.

Он замолчал, слегка нахмурившись. Подбирал нужные слова. Я же молча ожидал, его беспокойство мне тоже было понятно. Дед очень трепетно относился к чести и репутации. Без фанатизма, что хорошо, но для него это было важно.

— Всё так изменилось, — немного растерянно продолжил патриарх. — Быстро изменилось, и продолжает меняться. Я, может, не очень разбираюсь в современных реалиях, но знаю одно точно — имя, Саша, очень легко очернить. Сейчас или сто лет назад, это неизменно. Будь осторожен.

Неизменно, это правда. Вспомнить бы историю мастера-ювелира. Так растоптать его жизнь всего лишь слухами.

Прохор сходил к входу и принёс свежую прессу, за которую и взялся дед, чтобы скрыть своё волнение. Шелестел листами, покачивая головой.

Хорошо, когда о тебе переживают и заботятся. Но и цена у этого есть. Сердце сжимается от мысли, что близкому тебе человеку тяжело. Ничтожная цена, но всё же.

— Я буду осторожен, Лука Иванович, — я положил свою руку поверх его. — Обещаю. И даже если покажется, что не буду — это часть плана.

По сути, задуманное нами с Баталовым — тоже провокация. Причём на уровне княжеского совета, что не сравнится с недовольством обычной столичной аристократии. Но вот об этом деду однозначно не нужно было знать.

— Кстати, — патриарх вчитался в текст и вскинул брови: — Например, неплохо было бы держать нас в курсе насчёт своей невесты.

— Кого? — поперхнулся я.

— Вот, — он наклонился к газете и провёл пальцем. — Пишут, что молодой князь Вознесенский выбирал подарок для невесты в известном ювелирном салоне.

Я помрачнел. Вот тебе и славная торговля с Хоровицем. А ведь мы чётко обговорили, что он скажет про мой визит! В кармане завибрировал телефон. Я ответил таким ледяным тоном, что дед вздрогнул.

— Слушаю вас, Юсуп Адамович.

— Это не я! — практически закричал ювелир. — Клянусь самым святым! Всеми деньгами клянусь! Включая те, о которых никто не знает! Я этого не говорил журналюгам! Ваша светлость, я бы никогда не посмел опорочить… Э-э-э, подорвать… — он задыхался. — Не говорил я такого.

— Это хорошо, — действительно оттаял я. — Я рад, что вы к этому непричастны.

— Мне жаль… — казалось, что Хоровиц вот-вот сознание потеряет.

— Благодарю. И спасибо, что позвонили мне сразу же. Я разберусь, не переживайте.

— То есть невесты нет? — разочарованно спросил дед, когда мы попрощались с ювелиром, и я хмуро взялся за расправу над пирожками.

— Это, как ты сам отметил, провокация, — вкуснейшая выпечка мгновенно привела меня в нормальное настроение. — И их будет больше. Так что не бери в голову, в ближайшее время будет… Больше, — всё же в последний момент заменил я слово «хуже».

— Понял, — кивнул Лука Иванович. — Если тебе понадобится…

— Моё имя никому не очернить, — возможно, излишне жёстко перебил я. — И нашу фамилию. Мне искренне жаль того, кто попытается.

Повисла тишина, которую нарушил Прохор. Он кашлянул и шумно опустил на стол сковороду с яичницей.

— Кушайте, барины, вы главное кушайте хорошо. Леший с ними, с манерами. Чойта, не люди штоль. А то желаете, я ж в погреб за бутылью сбегаю.

Мы с дедом синхронно взглянули на часы, затем друг на друга и расхохотались. Слуга с облегчением выдохнул и выдал нам по ложке. Самой обычной, без вензелей и серебра.

— Всё зло — оно завсегда из-за голодухи, — уверенно заявил Прохор. — Кушайте.