Маркус Кас – Фантастика 2025-46 (страница 265)
Когда Александр Васильевич Тамбовцев вошел в кабинет Сталина, оборудованный на скорую руку в одном из закутков Таврического дворца, тот с трудом оторвался от вороха бумаг, над которыми работал.
– Добрый вечер, товарищ Тамбовцев. Вы, как настоящий большевик, готовы работать и днем и ночью. Удивительное дело, умом я понимаю, что знаю вас меньше трех суток, а кажется, что мы вместе работаем целую жизнь. Садитесь, пожалуйста.
Сегодня у нас будет очень интересный гость – Михаил Романов-младший. С царя Михаила династия Романовых началась, Михаилом же она и закончилась. Но оставим все это гадалкам и хиромантам. Скажите, что вы думаете об этом человеке?
Тамбовцев пожал плечами:
– Товарищ Сталин, у нас о Михаиле писали очень мало. В основном все внимание уделялось его царствующему брату. Могу сказать, что он отчаянно храбр в личном плане, даже убийцы отмечали, что он не испугался, когда его стали убивать. И в то же время, он как огня избегает ответственных должностей, самым большим его страхом было оказаться на отцовском троне. Страх этот не осознанный, а какой-то внутренний, что ли. Именно по этой причине он так скандально женился на дважды разведенной особе. Известный нам предел его компетенции – это уровень командира отдельной дивизии, максимум корпуса.
– Поясните, товарищ Тамбовцев, – заинтересованно спросил товарищ Сталин, – что значит «предел компетенции»?
– Это такая максимальная должность, на которой данный работник еще может приносить пользу, – ответил Александр Васильевич. – Если поднять его выше, то из-за появившегося служебного несоответствия данный человек вместо пользы начнет причинять вред.
– Мысль понятна, – кивнул Сталин. – И какой же предел компетенции был у бывшего императора?
– Не многим выше, чем у его младшего брата, – ответил Тамбовцев. – Все беды Российской империи за последние двадцать лет проистекают от полного служебного несоответствия первого лица государства…
Неизвестно, что на это хотел ответить Сталин, но как раз в это время в дверь кабинета постучали.
– Да? – откликнулся Сталин, и в приоткрывшейся двери показался дежуривший снаружи морской пехотинец.
– Товарищ Сталин, прибыл гражданин Михаил Романов.
Тамбовцев и Сталин переглянулись, потом председатель Совнаркома разгладил пышные кавказские усы и сказал:
– Пригласите, товарищ Сергеев.
В кабинет вошел заросший клочковатой рыжей бородой Михаил Романов, не понимающий еще – то ли он гость, то ли особо ценный пленник. Было видно, что этот человек свое уже отбоялся и уже готов к самому худшему.
– Присаживайтесь, гражданин Романов, – кивнул ему Сталин, – мы с Александром Васильевичем хотели с вами немного посоветоваться…
Михаил присел на самый краешек стула, не сводя со Сталина светлых, чуть навыкате глаз и настороженно сказал:
– Я вас слушаю, господин Сталин.
Сталин вздохнул.
– Я понимаю, что для вас я никогда, наверное, уже не стану товарищем, но все же предпочел бы именно это обращение. Гражданин Романов, мы хотели бы знать, как вы видите ваше будущее в новой России? Я имею в виду не только вас лично, но и всю вашу семью, включая мать, старшего брата и сестру.
– Если это возможно, гос… товарищ Сталин, мы хотели бы уехать за границу, – осторожно ответил Михаил.
– К сожалению, на данном этапе это маловероятно, – вздохнул Сталин. – Объясните, почему, товарищ Тамбовцев.
– Вас не примет ни одна страна, – подключился к разговору Александр Васильевич, – об этом уже позаботились ваши британские родственники. А если примут… Скажите, Михаил Александрович, вы любите Россию? Не торопитесь отвечать, подумайте. Россию не как вотчину вашего отца, деда, прадеда и прапрадеда, а Россию как страну, в которой вы родились и выросли, которая дала вам и вашей семье абсолютно все, что вы имели и имеете. Любите ли вы ее и сейчас, в роковой момент испытаний, на пороге братоубийственной гражданской войны?
– Да, Александр Васильевич, – кивнул Михаил, – я действительно люблю Россию, и мне очень горько, что я не сумел оправдать ее ожиданий.
– Так вот, Михаил Александрович, – продолжил Тамбовцев, – если какая-либо зарубежная держава и согласится принять вас и ваших родственников, то только потребовав взамен участие в активной борьбе с большевиками. Те же самые люди и организации, которые вчера финансировали революционеров, подрывавших власть вашего брата, завтра начнут поддерживать контрреволюционеров, воюющих с большевиками. Таковы правила Большой игры сильных мира сего. К сожалению, сначала ваш отец забыл высказанную им же самим мысль о том, что у России нет других союзников за исключением собственной армии и флота, и заключил роковой для страны союз с Францией. А потом и ваш брат оказался не на высоте, в результате чего Россия вляпалась в Антанту, как в кучу дерьма. Это я к тому, что революционеры, стрелявшие в царя, попадали при этом и в Россию. А их противники, стреляя в большевиков, тоже ведут огонь по России.
– Я вас понял, Александр Васильевич, – вскинулся Михаил, – но никогда и ни за что я не буду ничего делать против России. Вы, господин пришелец из будущих времен, могли бы мне об этом и не напоминать! – потом, немного успокоившись, он добавил: – Не могу ручаться за своих родственников, но лично я и мой брат делом уже доказали свой нейтралитет в политике.
– Я обязан вам напомнить это, – жестко ответил Тамбовцев, – потому что там после эмиграции вы будете не великим князем Михаилом Александровичем, пусть даже и бывшим, а нищим и бездомным изгнанником, который или делает то, что ему говорят власть имущие, или волен подыхать с голоду. Если вы действительно не хотите причинить вред своей Родине, то должны подумать о том, как помочь ей не покидая ее пределов. Теперь никто не заставит вас занять трон, но, черт возьми, хоть какую-то пользу вы принести России можете?
– Сейчас не время отсиживаться в стороне, – кивнул Сталин, – я не во всем согласен с товарищем Тамбовцевым, но в главном он прав. Сейчас каждый должен думать только о том, что он может сделать для своей страны. Подумайте и вы, гражданин Романов. Мы будем рады использовать ваши способности и ваш личный опыт для общего блага. Со своей стороны, в случае сотрудничества, обещаю вам и вашей семье личную неприкосновенность.
– Я об этом подумаю, товарищ Сталин, – ответил Михаил Романов. – И если у вас ко мне больше нет вопросов, то я хотел бы поскорее вернуться в Гатчину. А то мои домашние могут начать волноваться. Ваши люди так неожиданно увезли меня на встречу с вами, что это больше походило на внезапный арест, чем на приглашение для беседы.
– Да, возвращайтесь, – кивнул Сталин, – и передайте своим домашним, пусть приготовятся встречать гостей. В ближайшее время, во избежание самоуправства со стороны местных властей, в Гатчину будут доставлены ваш старший брат с семьей, сестра Ольга и Мария Федоровна, ваша мать. Скажу честно, им всем придется решать ту же дилемму, что и вам. – Сталин чуть повысил голос: – Товарищ Сергеев!
В дверь заглянул давешний морской пехотинец.
– Слушаю, товарищ Сталин!
– Товарищ Сергеев, – Сталин быстро что-то написал карандашом на четвертушке бумажного листа, – вот записка, а на словах передайте товарищам, что гражданина Романова необходимо побыстрее доставить в Гатчину. Если нет другой возможности, то моя личная просьба – пусть его отвезут вертолетом. Все, товарищ Сергеев, выполняйте.
Когда дверь за бывшим великим князем закрылась, Сталин провел руками по лицу, пытаясь снять усталость, и посмотрел на Тамбовцева:
– Ну, что скажете?
– Сам Михаил прост, как дважды два, – ответил Тамбовцев, – а вот его супруга и секретарь для нас мутноваты. В первую очередь надо бы заняться связями его секретаря, некоего мистера Джонсона, к которому Михаил крайне привязан. Госпожа Вульферт-Брасова попроще, она всего лишь искательница приключений. Но она также может быть каналом для влияния на ее супруга. Причем влияния извне, из-за границ России.
Сталин вздохнул.
– Я понимаю, что ваши люди пытаются успеть везде и всюду, но их силы тоже ограничены. Но если мы хотим хоть чего-то добиться, то, ничего не поделаешь, придется просить товарища Ильина подключиться и к этой работе. Гатчину теперь придется контролировать не менее тщательно, чем Смольный. Когда туда прибудут остальные Романовы, она станет просто приманкой для заговорщиков всех мастей.
– Товарищ Сталин, – сказал Тамбовцев, – я бы посоветовал вам привлечь к работе молодежь. В частности, отозвать с Румынского фронта одного молодого инженера-гидролога. Его зовут Лаврентий Берия.
– Берия, – переспросил Сталин, – тот самый?
– Тот самый, товарищ Сталин, – ответил Тамбовцев.
– Хорошо, – Сталин сделал пометку в своей записной книжке…
Они встретились в квартире, принадлежавшей питерскому коммерсанту, имеющему интересы в САСШ. Он периодически предоставлял свое жилище для секретных встреч Льва Троцкого с людьми, которые желали бы приватно переговорить с восходящей звездой русской революции.