Маркус Хайц – Ритуал (страница 8)

В сравнении с ними Пьеру повезло. Он жил в Бессе, вместе с Антуаном исполнял обязанности лесника и хранителя лесных угодий и считался общительным. Хотя бы кто-то изо всей семьи.

Дверь толкнули снаружи. Ледяной ветер загнал на постоялый двор двух драгунов, в которых под толстым слоем снега едва можно было распознать солдат. Все в зальчике тут же притихли.

Проклиная зиму, они направились прямиком к свободным местам за столом Жана, на ходу бросив подбежавшему хозяину плащи. На свет показались синие, пышно украшенные мундиры, блестящие позументами, значками и пуговицами. У каждого было при себе по сабле, за поясами торчали пистолеты, громоздкие мушкеты они держали в руках. На простых крестьян или ветреную девчонку они, безусловно, произвели бы впечатление.

Сели без спросу, сняли треуголки и, прислонив мушкеты к стене, громогласно потребовали есть. Это были крепкие парни, у каждого за спиной лет по двадцать, небритые, и пахло от них крепким спиртным, хотя на постоялом дворе они еще и глотка не выпили.

— Счастливого Рождества. Конечно, садитесь, пожалуйста, — сказал, не поднимая головы, лесник. — Но как только появятся мои сыновья, я попрошу вас поискать другой стол.

Драгуны, забавляясь, обменялись взглядами.

— Мы под командованием капитана Дюамеля. Когда он нам приказывает встать, мы слушаемся, — пренебрежительно ответил один. — Но и только.

— Разве король не отдал вам приказ застрелить волка? — невозмутимо возразил Жан и отправил в рот еще ложку похлебки. — А поскольку вы тут преспокойно расселись, сдается, вы уже его нашли и убили.

Солдат справа от него подался вперед и заговорщицки зашептал:

— Это не волк. Сейчас уже сам капитан считает…

Тычок под ребра от собрата заставил его умолкнуть.

Да что с вами такое? Вы что, верите байкам про бестию? — удивился Жан. Теперь уже ему требовались усилия, чтобы держаться спокойно.

— Уж я точно, мсье Шастель! — вмешался человек за соседним столом. Судя по необычайно пестрому платью, он принадлежал к свите какого-то местного аристократа. — С лета она задрала уже одиннадцать человек, да и скота без числа. И я не видел ни одного волка, который хотя бы близко походил на эту бестию. В октябре я столкнулся с ней нос к носу, она возникла шагах в десяти передо мной и моим другом. Ростом с теленка, шкура красно-рыжая, клыки и когти, которых и медведь испугался бы. Мы были вооружены, собирались поохотиться для маркиза д’Апше. Мы прицелились и дали залп. Нам показалось, что бестия пала, но она тут же вскочила снова! Мы выстрелили еще, и опять она поднялась, а после убежала в лес.

— Значит, вы промахнулись, — пробормотал, отпивая вина с пряностями, Жан. Разговоры про бестию ему были не по нутру.

— Я охотник и хороший стрелок! Мы всадили в нее добрых шесть пуль, мсье Шастель. Шесть! — Человек маркиза явно оскорбился. — Кровавый след трудно не заметить. И все равно, когда мы стали ее преследовать, бестия была быстрее нас. — Набрав в грудь побольше воздуха, он оглядел зачарованные лица соседей. — Она выжила.

— Раненый волк — опасный зверь, — объяснил Жан. — Он рвет все…

Но человек маркиза, глаза которого гневно блистали, бухнул кулаком по столу.

— Это был не волк!

Слышали про маленькую девочку из Рьетора, месье? — спросил хозяин постоялого двора, поднося еду драгунам. — Она шла одна с пастбища, и мать уже видела ее от околицы. Ей оставалось шагов двести, но тут появилась бестия и разорил на ребенка на глазах у матери и двух братьев. В ее останках уже не было ничего человеческого. — Он указал на свой живот. — Разорвана сверху донизу. Кожа с головы содрана и натянута на лицо. Ужасно, просто ужасно! Не удивительно, что за ее голову назначили три тысячи восемьсот ливров награды.

— Хватит уже! Сила зверя как раз и лежит в такой болтовне, — приструнил его Жан. — Люди и так достаточно боятся этого волка. Лучше принеси мне еще вина.

При этих его словах лицо хозяина расплылось в победной улыбке.

— Волк, говоришь? Нет, Шастель. Вот сам мне скажи, лесник. Следы твари нашли на берегу ручья неподалеку отсюда. Следы напоминали волчьи, но и не совсем. Пятка плоская и странно выдается. И видны отчетливые отпечатки когтей. Как это бывает?

Жан уставился в остатки похлебки.

— Ты забыл придать ей вкуса. Еда у тебя не лучше горячей воды.

— Этим ты меня не отвлечешь, — не унимался хозяин. — Что это за зверь, Шастель? — Он с вызовом усмехнулся. — Не знаешь ответа? Значит, и ты в волка не веришь! Мы уложили семьдесят четыре серых, а бестия все еще убивает. — Он понизил голос. — Говорят, твоя мать была ведьма. Мама не рассказывала тебе о демонах, которые выглядят как наша тварь?

— Сказать тебе, что я думаю? Следопыты обознались, и нужного волка вы пока не нашли. Он — одиночка, которого избегают стаи. Скорее всего, когда-то он был вожаком, который отказался подчиниться новому хозяину стаи. Его изгнали, и свою ярость на сородичей он вымещает на нас, — ответил Жан и повернулся к драгунам: — Вы когда-нибудь раньше ходили на волка?

Оба затрясли головами.

— Капитан Дюамель здесь с семнадцатью конными и сорока пешими солдатами. И с ними он хочет обыскать наши леса и горы? Это же местность в сотни квадратных миль. Жеводан закружит его и одурачит! Он запутает его своими туманами, люди заблудятся в лесах с их ложными тропами, которые ведут в трясины, они станут ходить кругами в чащах дрока и еще в бог знает каких дебрях, но им ни за что не поймать этого волка. Во всяком случае, с такими людьми, как вы. — Он разъяренно вскочил и, подойдя к очагу, снял с крюка и надел теплые вещи. — Воевать вы, возможно, умеете, но здешняя работа не для горстки хлещущих вино солдат. Вы и ваши загонщики, которые должны выкурить его из подлеска, вытопчете поля и поставите под угрозу скудный урожай, более ничего.

Он бросил на стол несколько монет.

— Так сам поймай бестию, Шастель! — издевательски крикнул хозяин постоялого двора. — Или сына своего попроси. Он ведь живет как дикарь. Уж он-то с ней договорится. Может, она даже сказала что-нибудь ему или его треклятым собакам?

— Придержи язык! — угрожающе и одновременно беспомощно бросил Жан.

Сдвинув головы, гости зашептались. Непрошено зародился новый слух.

— Или, может, ты сам с ней заодно? — крикнул кто-то. — Поговаривают, Шастель, что слишком много ты в последнее время бродишь по окрестностям.

— Пусть болтают, — перекинув за спину мушкет, лесник подошел к двери и распахнул ее. — Увидим, кто одолеет тварь. — Обернув шею шарфом, он натянул его на нос, поднял кожаный воротник плаща и насадил на седую шевелюру треуголку, а после вышел за порог. Перепалка приобрела опасный оборот.

Снежный буран несколько унялся, но главная улочка Шолака будто вымерла. Жан пересек ее и прислонился к грубой гранитной стене углового дома, чтобы дождаться сыновей. Его терзали сомнения, да и муки совести с июня прекратили его жизнь в чистый ад. Ведь в июне бестия появилась в его родном краю.

В окрестностях Лангони тварь напала на юную пастушку, но быки встали на ее защиту; длинные рога уберегли девочку от второго, смертельного нападения, и ей удалось сбежать. Ее одежда была изорвана, тело исцарапано, но жизнь она сохранила.

После того как она описала бестию, Жан проникся убеждением, что это он и его сыновья привлекли тварь в Жеводан.

Что это самка, он знал наверняка. Когда она с Пьером в когтях выпрямилась перед Жаном, ничего не позволяло заключить, что перед ним самец. Жану было очевидно, что она мстит за смерть своего волка, обрушив свой гнев на край, где живут его убийцы. И мстила она ужасно.

Он страшился, что правда случайно выйдет на свет: что во всех смертях повинны он и его сыновья. И первую понюшку он только что получил на постоялом дворе. Чтобы избежать худшего и, главное, не навлечь ненависть местных жителей на себя и своих нелюбимых здесь сыновей, ему оставалось лишь одно: на людях Жан отрицал существование опасного зверя и одновременно спешил его прикончить. Вот почему он разъезжал с сыновьями по окрестностям в лихорадочных поисках твари. Да, конечно, он избегал людей, но за некоторым исключением не желал им смерти. Во всяком случае, не столь ужасной.

Не далее как сегодня он проверил капканы, которые расставил вокруг деревни, но нашел всего лишь бьющуюся в судорогах лису, перерезал ей горло и содрал с нее шкурку. Мясо и кишки он разбросал кругом как наживку в надежде привлечь бестию. Антуан и Пьер отправились проверять прочие ловушки в округе и теперь должны были встретиться с ним в Шолаке.

В свете луны на улице показались две фигуры. У той, что побольше, в руках был узел, у обоих мушкеты за спиной.

— Пьер? Антуан? Это вы?

Лица за поднятыми воротниками он разглядел, лишь когда фигуры остановились перед ним. А вот кровь, черными пятнами и каплями засохшую у них на одежде, распознал сразу. При виде узла, который нес хватавший ртом воздух Пьер, похлебка поднялась у Жана к горлу.

— Бестия сделала Шолаку рождественский подарок, — невозмутимо объявил Антуан и повернул тельце мальчика так, чтобы отцу было лучше видно.

Живот у ребенка был разорван, из раны поднимался теплый и влажный пар. Кишки были сожраны, большая прореха зияла в горле, да и от лица мальчика остались лишь кровавые клочья. А вот на руках и ногах следы зубов отсутствовали совершенно. Очевидно, тварь застала ребенка врасплох, так что тот даже не мог сопротивляться.