Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 68)
Они прибыли в поместье неделю назад. В первую очередь распрягли мулов и перенесли золото в погреб. Всего их было семь человек: четверо моряков с корабля Главка, человек в маске, Крисипп и он.
Когда все они оказались в хранилище и принялись раскладывать золото, человек в маске подозвал к себе Крисиппа. Борей не обратил на это внимания и продолжал таскать мешки. Затем человек в маске обратился к нему.
— Борей, — хрипло прошелестел он, — покажи, на что ты способен.
Гигант озадаченно посмотрел на человека в маске, стараясь понять, чего именно тот желает. Он не мог видеть его глаза, но в этом не было необходимости. Чувства его обострились, сердце забилось. Он подошел сзади к капитану корабля и выхватил у него меч. Удивленный капитан повернулся, и Борей ударил его изо всех сил. Ему хотелось произвести впечатление на нового хозяина. Меч прошел между плечом и шеей, рассек по диагонали туловище и вышел через бедро противоположной стороны тела. Не успев произнести ни слова, капитан рухнул на землю, рассеченный на два куска.
Началась паника.
Спутники убитого капитана пытались себя защитить, но были слишком медлительны по сравнению с Бореем и к тому же потрясены внезапностью происходящего. Великан описал головокружительную дугу мечом и обезглавил ближайшего. Когда голова матроса отделилась от тела, послышались истерические крики ужаса. Затем Борей сделал два шага вперед, вонзил меч одному из матросов в живот и поднял в воздух. Несчастный, онемев от ужаса и неожиданности, вцепился руками в острое лезвие. Борей повернул рукоятку на девяносто градусов и рывком воздел меч вверх, так что острие вышло через ключицу.
Потом неторопливо повернулся к последнему матросу. Дрожащий матрос метнулся назад и врезался в стену. Он даже не попытался вытащить свой нож. Борей собирался снова воспользоваться мечом, но передумал. «Хозяин сказал: покажи, на что ты способен», — вспомнил он. Отбросил меч, схватил беднягу за шею и поднял, используя только левую руку. Затем двинулся к человеку в маске.
Рядом с хозяином стоял побелевший от ужаса Крисипп. Должно быть, он испугался, что будет следующим.
«Это зависит от воли нашего господина», — подумал Борей.
Оказавшись в паре шагов, он вытянул руку, отстранив от себя неистово бьющегося матроса. Потом откинул назад другую руку, замахнулся и нанес удар. Голова моряка лопнула, как разбитое о стену яйцо.
Изуродованное тело мягко выскользнуло из руки великана и упало на землю.
Борей был перепачкан кровью и другим телесным содержимым. За один миг он растерзал четырех членов команды.
«Возможно, слишком поспешно», — подумал он, глядя на черную маску.
Человек в маске пристально смотрел на него. Борей почувствовал, что под непроницаемыми металлическими чертами блестят глаза, а губы изогнуты в широкой улыбке.
Хозяин остался доволен.
Глава 83
4 июля 510 года до н. э
Феано подошла к дому, в котором жила с Пифагором. Ей нужно было взять пергамент для вечернего чтения с ученицами. Изящной походкой она пересекла внутренний двор и вошла в спальню, освещенную масляной лампой. Проходя через двор, она не заметила, что дверь кладовки приоткрыта. Чьи-то глаза за дверью пытливо следили за каждым ее движением.
Минуту спустя она вышла из спальни, снова пересекла двор и растворилась в теплой ночи. Человек, прятавшийся в кладовке, некоторое время ждал, прежде чем покинуть укрытие. Когда же он это сделал, свет убывающей луны ударил ему в лицо: это была Ариадна.
Почти на цыпочках Ариадна добралась до комнаты матери. Оглянулась, глубоко вздохнула и вошла, закрыв за собой дверь. Спальня была освещена только луной, проникавшей через окно. Этого было достаточно для того, что ей предстояло сделать.
Она отлично знала расположение мебели в материнской спальне. Кровать с деревянным каркасом, изящный ларь, принадлежавший ее семье, стул и стол, как правило, покрытый пергаментами.
Она быстро перебрала разложенные на столе свитки, не слишком надеясь найти среди них то, что искала. Затем принялась вытаскивать пергаменты из-под кровати. Были там и свитки папируса, намотанные вокруг деревянного стержня с рукоятками по краям. Она подносила их к окну и разворачивала, чтобы осмотреть.
И отбрасывала один за другим.
«Я должна найти его, — с досадой подумала она. — Он обязательно должен быть здесь».
Покончив со всеми свитками, она сунула их обратно под кровать. Сложила руки на груди и прикусила нижнюю губу, окидывая взглядом комнату.
Оставался только ларь.
Она подошла к ларю, поспешно откинула крышку и заглянула внутрь. Видимо, там хранилась только одежда. Она порылась, перебирая пальцами ткани, пока не добралась до дна. Ей показалось, что она нащупала нужное. Ариадна осторожно протянула и вытащила два свитка.
Поднесла к окну. Первый был трактатом о золотом сечении. Глаза перескочили ко второму. Она встревожилась: поиски заняли гораздо больше времени, чем она предполагала.
Эврика! Второй оказался именно тем, что она искала.
Но энтузиазм ее испарился в одно мгновение. «Теперь придется столкнуться с последствиями», — подумала она. Спрятала в ларь трактат о золотом сечении, сложила вещи так, как, по ее мнению, они лежали, и незаметно вышла.
Свиток, который она спрятала под тунику, содержал ответ на сверхважный вопрос.
Глава 84
5 июля 510 года до н. э
— Вон еще один. Узнаешь? — прошептал Акенон.
Ариадна подалась вперед и прищурилась. Они стояли на втором этаже дома Гипериона, отца покойного Клеоменида. Гиперион был гласным Совета Трехсот, жившим неподалеку от Килона в самом роскошном районе Кротона. Он позволил им следить за Килоном из окна своего жилища.
— Это Ипподам, — ответила Ариадна, опознав человека, только что покинувшего особняк кротонского политика. — Он всегда был союзником Килона.
Акенон кивнул, и они продолжали наблюдение.
Они покинули Сибарис два дня назад; на прощание Главк передал им копию расчета приближения к показателю. Проанализировав метод, Пифагор заверил, что Килон не мог произвести подобные вычисления. Тем не менее Акенон решил ужесточить слежку за кротонским политиком. Возможно, Килон не был человеком в маске, но благодаря монетам, похищенным у секретаря Совета, они знали, что деньги для взяток политик берет из золота, также принадлежавшего некогда Главку.
«Килон дает взятки деньгами, которые Главк выплатил человеку в маске», — заключил Акенон. Политик имел прямое отношение к таинственному незнакомцу, а значит, был лучшим способом до него добраться.
Дверь в особняк Килона снова открылась.
— Не вижу их лица, — прошептала Ариадна.
Из-за приоткрытой двери появились две фигуры в капюшонах. Наклонив голову, они быстро зашагали по темным улицам.
«Возможно, это новые действующие лица», — подумала Ариадна. Старые союзники Килона ходили с открытыми лицами, не заботясь о том, что кто-то увидит, как они посещают влиятельного политика; однако советники, примкнувшие к Килону недавно, предпочитали скрываться. Килон оставался в меньшинстве, оппозиционном власти. К тому же ходили слухи, что новые адепты отдают ему свою верность в обмен на золото. Присоединившихся к Килону жестко критиковали… что не мешало все более широкой струйке приспешников с готовностью устремляться в его лагерь.
Но все эти мысли мигом вылетали у Ариадны из головы, стоило ей вспомнить про пергамент, который она стащила накануне из спальни матери. Она думала о нем все время.
«Может быть, я должна рассказать обо всем Акенону…» — беспокоилась Ариадна.
Она посмотрела на Акенона и тут же отказалась от своих намерений, как часто бывало с тех пор, как она прочитала содержание свитка. В конце концов она решила не раскрывать тайну.
«Но я не смогу долго скрывать ее», — с тревогой сказала она себе.
Всего в сорока метрах от Акенона и Ариадны, сидя в главном зале особняка Килона, человек в маске наблюдал, как расходятся последние союзники. Он закрыл глаза и обдумывал только что завершившуюся встречу.
«К нам присоединилось еще двое, и все же мы продвигаемся слишком медленно», — рассуждал он.
Он был расстроен. Сколько бы золота он ни тратил, народу на их сторону переходило не так много. Он обращался ко всем, с кем ему удавалось остаться наедине, но только Килон обладал возможностью вербовать новых членов. Способность Килона привлекать политиков к себе истощалась, а для него самого было слишком рано появляться на публике.
Пришло время заняться другими делами. Работа с Килоном была обязательной, и он продолжит сотрудничество, но нужно больше, гораздо больше.
Он открыл глаза и улыбнулся.
«Завтра я сосредоточусь на чем-то совершенно другом», — загадал он.
Акенон пристально смотрел на усадьбу Килона. Он стоял в шаге от окна, спрятавшись среди теней. Позади себя он чувствовал Ариадну. После последней поездки в Сибарис он верил, что между ними что-то возможно. Ему показалось, что он различает признаки того, что Ариадна готова вновь открыться: взгляд, задержавшийся на нем чуть дольше, чем нужно, тихая улыбка, проникновенный голос…
«Я ошибался», — подумал он, медленно качая головой.
Накануне, когда он искал время поговорить с ней наедине, он заметил очередную перемену. Она снова была холодна, взгляд ускользал, и разговоры ограничивались несколькими словами, она явно убегала от его попыток поговорить.