Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 45)
Сокрам Офисис.
Математическая энциклопедия.
1926
Глава 54
8 июня 510 года до н. э
Ариадна ушла спать.
Акенон, несмотря на усталость, остался в таверне, попивая из чаши вино, разбавленное водой. Нужно по-братски общаться с солдатами, назначенными Милоном ему в помощь, если желаешь получить от них максимальную отдачу.
Кто-то похлопал его по плечу. Один из солдат с покрасневшим от выпивки лицом упрекнул его, что он мало пьет. Акенон одним глотком осушил остаток вина в своей чаше и со смехом похлопал по спине солдата, который засмеялся ему в ответ.
Это был идеальный вечер для отдыха. Очень маловероятно, что на постоялом дворе вдали от города таится какая-либо опасность. Весь следующий день им предстояла дорога, поэтому не имело большого значения, если кто-то будет страдать похмельем.
За их столом сидели пятеро солдат. Шестой стоял на страже в коридоре верхнего этажа, где располагались спальни, в которых предстояло провести ночь. Двое слуг храпели в конюшне рядом с поклажей и ценными животными, на которых передвигался их отряд.
Акенон наблюдал за трактирщицей, бродившей между столами с подносом в руках. Благодаря аналитическим способностям Ариадны повторный допрос трактирщиков подтвердил, что они не лгут и не могут дать никаких подсказок. Тщательный осмотр места преступления и других помещений постоялого двора также не принес успеха. Результат был предсказуем, учитывая, что все это уже осмотрели Милон и его сыщики. Да и сам Акенон десятки раз перебирал краткие, но напряженные воспоминания о том дне, когда столкнулся с человеком в капюшоне.
Он снова наполнил чашу. Сделал вид, что пьет, но лишь промокнул губы, воспользовавшись тем, что солдаты оживленно болтали, вспоминая былые похождения. Все они знали друг друга уже много лет. «Это хорошо, особенно если придется сражаться», — подумал Акенон, наблюдая за ними с улыбкой.
Он снова отключился от окружающего веселья, припоминая некоторые элементы расследования, проведенного после убийства Даарука.
В Египте Акенон научился сличать почерк и попросил показать ему писания Даарука, чтобы тщательно сопоставить их с завещанием, которое Атма передал Эритрию. Он подозревал, что пергамент может оказаться подделкой, как это случилось в деле, которое он раскрыл много лет назад. Тогда печать одного из членов семьи фараона Амоса Второго была подделана, а копия использовалась для заверения поддельных торговых записей. Акенон обнаружил, что копия изготовлена с помощью воскового отпечатка, который сняли, пока владелец кольца спал, причем кольцо даже снимать не пришлось. Однако в данном случае анализ почерка не оставлял сомнений: завещание написал сам Даарук. Это означало, что он полностью доверял Атме… и даже более того. В этом случае оставались сотни вопросов без ответа, а поскольку Даарук и Атма были мертвы, ответить на них мог только человек в капюшоне.
Он сделал еще глоток вина и посмотрел на солдат. Они вели себя шумно, но пьян был только тот, кто некоторое время назад похлопал его по плечу, и дежурным в тот вечер он не был. Милон утверждал, что все они хорошо знают свое дело. Акенон думал о Сибарисе и о расследовании, которое начнется на следующий день. Интуиция подсказывала, что, для того чтобы добраться до убийцы в капюшоне, в первую очередь следует допросить Главка: он был самым богатым и могущественным человеком в Сибарисе, посвященным в пифагорейское братство, горячим поклонником математики, что доказывала объявленная им недавно награда… Все указывало на то, что Главк — ключевая часть головоломки.
Акенон встал. Он напомнил солдатам, что на рассвете предстоит долгий путь, попрощался со всеми и пересек оживленный зал. Хотелось спокойно все обдумать и быть бодрым на следующий день.
Когда он направлялся к лестнице, перед глазами возник образ Ариадны верхом на лошади, и то, как она опиралась на его бедро, когда они осматривали кольцо. Никогда еще она не была такой милой и родной.
«Ариадна — еще одна загадка». Он нахмурился и покачал головой.
«Так же привлекательна, как и непредсказуема», — добавил озадаченно.
Он вдруг осознал, что она лежит в постели всего в нескольких метрах от него, на верхнем этаже.
Остановился на мгновение у подножия лестницы и посмотрел вверх.
А начав подниматься, почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Некоторое время Ариадна лежала, свернувшись калачиком под одеялом; однако в голову ей пришла некая мысль, и она знала, что заснуть не сможет.
«Не усну, пока я не достану свитки», — томилась она.
Перед отъездом из Кротона она прихватила несколько пергаментов своего отца, посвященных окружности и ее свойствам. При помощи них она надеялась убедить Главка, что его притязания тщетны. Проблема заключалась в том, что эти свитки не должны были покидать общину. Никто не знал, что она прихватила их с собой.
Сначала она собиралась носить их под туникой поближе к телу, но днем было слишком жарко, и пот мог испортить письмена. Тогда она спрятала их на дно сумы. Теперь бесценные свитки лежали в конюшне, рядом с остальным багажом, и единственной их защитой были слуги, которые всю ночь будут крепко спать. Вряд ли свиткам что-то угрожает, но мысль эта не выходила у нее из головы, омраченная чувством вины.
«Не следовало брать их с собой», — размышляла она, лежа в постели.
Но сейчас думать об этом было уже бесполезно. Единственное, что она могла сделать, — надежно их защитить. Вытащить из сумы и держать при себе, а когда они вернутся в Кротон, положить на место.
Она рывком откинула одеяло. Села на кровать и надела на ноги спартанские сандалии. Выйдя из комнаты, увидела дежурного гоплита, стоявшего в конце коридора. Кивнула в знак приветствия, и он ответил тем же.
Единственный свет на верхнем этаже поднимался из зала, где слышались смех и громкие голоса.
«Акенон, должно быть, все еще внизу», — подумала она.
Ей стало неловко, она колебалась, стоит ли спускаться. Мысль о том, как она держалась с Акеноном в дороге, обжигала стыдом.
«Прямо как течная сука», — упрекнула она себя, краснея.
Поправила хитон и направилась к ступеням. Дверь на улицу находилась рядом с лестницей, вероятно, никто не увидит, как она вышла в конюшню.
Ступив на первую ступеньку, окутанную полутьмой, она заметила, что из зала кто-то вышел и начинает подниматься.
Акенон!
Он смотрел куда-то в глубь нижнего этажа, видимо, с кем-то прощался. Ее он еще не заметил.
Ариадне хотелось вернуться и спрятаться в спальне, прежде чем Акенон ее увидит, но она сдержалась и как ни в чем не бывало спускалась дальше, дожидаясь момента, когда он поднимет глаза. Акенон перемещался из освещенного зала в сумерки верхнего этажа, он поднялся еще на пару ступенек, прежде чем заметил, что среди теней навстречу тихо спускается Ариадна.
Ариадна зашагала быстрее, собираясь коротко его поприветствовать, когда они поравняются. Она увидела, что Акенон поднимает глаза, замедляя шаг. Спустилась еще на одну ступеньку, посмотрела ему в лицо, и выражение лица Акенона заставило ее остановиться.
Акенон на мгновение подумал, что его глаза еще не привыкли к темноте и перед ним галлюцинация. Ему только что пришла в голову мучительная мысль, что Ариадна, сегодня на удивление нежная и близкая, лежит совсем рядом, и теперь казалось, что его мысли обрели плоть… Но то была не иллюзия, а она собственной персоной. Растрепанные волосы свидетельствовали о том, что она только что встала. Кожа будто бы сохраняла тепло только что покинутой постели. Она излучала такую чувственность, что Акенон чуть не ослеп и все так же неподвижно стоял, не в силах отвести взгляд.
Под покровом спасительной полутьмы, оглушенные чувством нереальности происходящего — слишком неожиданной стала для обоих эта встреча, — они молча смотрели друг на друга, стоя почти вплотную. Их разделяла одна ступенька, что почти устраняло разницу в росте. Акенон невольно протянул левую руку и коснулся пальцев Ариадны. Тыльной стороной руки она медленно погладила пальцы Акенона. Контакт был едва уловимым, но принес такие сильные ощущения, что оба вздрогнули. Ариадна перевела взгляд от глаз Акенона к его темным полным губам. Они были приоткрыты, и во взволнованном дыхании она различила то же желание, которое стремительно нарастало в ней самой. Он вдруг осознал наготу их обоих под тонкими хитонами, едва прикрывавшими тела. Ее соски отвердели, и больше всего на свете ей хотелось с силой прижаться к мускулистому телу Акенона.
Не раздумывая, она приблизилась и приоткрыла губы. Акенон наклонил голову, чтобы ее поцеловать, закрыл глаза… но снова встревоженно их открыл, услышав шум, доносившийся с верхнего этажа. Кто-то вышел из комнаты и направился к лестнице. Ариадна напряглась, пробормотала что-то невнятное и поспешно возобновила спуск, не глядя на Акенона. Мгновение он колебался. На лестничной площадке появился еще один постоялец, коренастый и злобный тип — он с подозрением посмотрел на Акенона, остановившегося посреди лестницы. Затем зашагал вниз по лестнице. Поравнявшись с Акеноном, пробурчал приветствие.