Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 42)

Акенон задумался о двойственной натуре Главка: аппетит и наслаждение, с которыми он поглощал яства и вина, острый ум, угадывающийся в его пронзительных глазах, стоило ему заговорить о геометрии, смесь похоти и обожания, когда он ласкал нежную кожу своего раба, неумолимая ярость, с которой он приказал чудовищному Борею раздавить Фессала и замучить Яко.

Он вспомнил, как в Карфагене, перед первой поездкой в Сибарис, Эшдек рассказал ему о Главке и предупредил, что это человек особенный. «Как будто внутри него сосуществуют разные люди» — вот что сказал Эшдек. Довольно точное определение, но Эшдек ошибался, полагая, что Главк не опасен.

Акенон заметил, что новости из Сибариса и воспоминания о Главке изменили его настроение. Атмосфера общины, несмотря на весеннее тепло и нежный запах травы, вдруг показалась давящей, полной угроз, подозрений и алчности.

В голове роилось больше вопросов, чем ответов: имел ли Главк какое-либо отношение к тому, что произошло в общине? Может, всему виной поиск знаний? Мог ли он быть соучастником, а то и зачинщиком убийств?

Не представляла ли угрозу для пифагорейцев его непомерная награда, которой хватило бы, чтобы вооружить целую армию?

Есть только один способ найти ответ на эти вопросы. Акенон кивнул, вторя собственным мыслям, глубоко вздохнул и помрачнел.

Он должен вернуться в Сибарис и встретиться с Главком.

Глава 51

3 июня 510 года до н. э

Через два часа в просторной галерее гимнасия Пифагор сообщил о ближайших планах своему внутреннему кругу.

— Эвандр, ты отправишься со мной в Неаполис. Если есть условия для создания общины, ты останешься там и будешь их вождем в первые нескольких месяцев, пока мы не назначим кого-то, кто займет эту должность окончательно. Ты и сам можешь возглавить общину, если решишь остаться в Неаполисе и не возвращаться в Кротон.

Эвандр коротко кивнул. Его одолевали противоречивые чувства. Пифагор очень ему доверял, но в то же время готов был окончательно с ним расстаться. Во всяком случае, он ценил решение учителя и считал его правильным. Он чувствовал, что готов возглавить небольшую общину. Кроме того, его преданность учителю была абсолютной. Он никогда не пойдет против него.

Пифагор продолжал:

— Гиппокреонт, ты поедешь с нами в Неаполис. — Ученик вздохнул и удвоил внимание. — Я знаю, что ты предпочитаешь не заниматься политическими вопросами, но твоя семья живет в Риме. Вполне возможно, в этой поездке мы займемся как Неаполисом, так и Римом.

— Как тебе угодно, учитель, — нейтральным тоном ответил Гиппокреонт.

Несколько мгновений Пифагор внимательно за ним наблюдал. Ученик ненавидел политику, но сыграл бы незаменимую роль, использовав свое влияние для вмешательства в римскую политическую структуру.

Прежде чем продолжить, он оглядел своих учеников. Два телохранителя, приставленные к каждому из них — всего десять солдат, — ожидали на почтительном расстоянии.

«Мы возьмем их с собой в Неаполис», — решил он. Пифагор испытывал отвращение к оружию, однако на этот раз благоразумнее было бы путешествовать с военной охраной. Каждый возьмет с собой двоих гоплитов, а он попросит Милона назначить им еще и дополнительное сопровождение.

Он снова сосредоточил внимание на своих людях.

— Аристомах, ты останешься в общине. Надо убедиться, что обучение идет по намеченному плану. Ты лучше других представляешь, что означают поиски отношения окружности к диаметру, и понимаешь, что притязания Главка абсурдны. Не стоит тратить на это время. Рядом с тобой будет Орест, который возьмет на себя мою роль в политических делах, пока я не вернусь.

Он повернулся к Оресту, и тот сглотнул слюну.

— После смерти Даарука я стал чаще посещать заседания Совета, — сказал Пифагор. Раньше ходил только раз в месяц, а теперь каждую неделю. Я хочу, чтобы и ты присутствовал на всех заседаниях. Мы держали Килона в страхе, но я знаю, что он собирается начать еще одну политическую атаку. — Пифагор оглядел собравшихся, чтобы подчеркнуть свои следующие слова. — Узнав о моем отъезде, он на следующий же день попытается всеми силами обратить Совет против нас. Триста останутся нам верны, но они не смогут образумить остальных, несмотря на то что по закону Совет Трехсот находится на более высокой иерархической ступени. Твое первое выступление, Орест, должно быть решительным, иначе Килон почувствует себя сильным и удвоит атаки.

Орест словно подрос на несколько сантиметров. «Он намекает на то, что хочет назначить меня преемником!» — мысленно воскликнул он. Раньше Пифагор никого не просил заменить его в Совете как главу общины. А теперь обратился к нему, к тому же в такое сложное время.

По лицу Ореста философ видел, что тот чрезвычайно благодарен, но одновременно смущен тяжестью свалившейся на него ответственности.

Что ж, это было полезно для повышения уверенности в себе — это то единственное, чего недостает Оресту.

Попрощавшись с учениками, Пифагор зашагал прочь, обдумывая последние указания, которые предстояло раздать перед отъездом. Он уже развенчал в глазах братства заманчивое предложение Главка, однако пустить это дело на самотек было нельзя.

Если не заняться этим вовремя, последствия могут быть катастрофические.

После обеда в доме Пифагора прошла встреча, на которой присутствовали Ариадна, четыре кандидата и Милон.

— Надо как можно скорее отправиться в Сибарис, — сказал Пифагор. — Мы уже виделись с Главком после смерти Даарука, однако объявление математического состязания таит в себе слишком много неизвестных. Это не только абсурдная и разрушительная затея, но и прямая агрессия по отношению к заповедям, которые Главк поклялся соблюдать.

Ариадна, сидевшая напротив отца, опустила взгляд и принялась внимательно изучать складки одежды. Упоминание о Сибарисе заставило ее вспомнить события, последовавшие за смертью Атмы, раба Даарука. В ту ночь, когда ей удалось вернуться в общину с тяжело раненным Акеноном, Милон без промедления отправился в Сибарис с двадцатью солдатами. На полпути они остановились у злосчастного постоялого двора и забрали труп Атмы. Затем подвергли допросу трактирщиков и конюха, который не дал никаких результатов, попытались найти других свидетелей, но никого не нашли, и отправились в Сибарис в надежде обнаружить хоть какие-то следы. В городе за несколько дней они опросили множество сибаритов, включая Главка и других пифагорейцев; однако, если человек в капюшоне и проехал через Сибарис, никаких следов он не оставил.

«Милон сказал, что Главк показался ему подозрительным: соучастником он не выглядел, но вел себя как чокнутый», — вспомнила Ариадна.

Она снова подняла голову, услышав голос Акенона.

— Согласен: надо допросить Главка, — ответил сыщик Пифагору. — И как можно скорее.

— Я ценю твою готовность немедленно отправиться в путешествие, — ответил Пифагор. — Как ты понимаешь, учитывая твою недавнюю работу на Главка, я собирался попросить отправиться в Сибарис именно тебя; однако было бы предпочтительнее, если бы ты отложил свой отъезд.

Акенон выгнул брови.

— Как только встреча закончится, — продолжал философ, — мы с Эвандром и Гиппокреонтом отправимся в путь. Мне пришлось ждать, пока воды в Совете Кротона немного успокоятся. Теперь, когда ситуация вернулась под контроль, я должен уехать как можно скорее. Моя работа не ограничивается нашей общиной, и я слишком долго откладывал поездку в Неаполис.

Пифагор не стал упоминать, что он собирается вести переговоры и с Римом. Он хранил в величайшей тайне слухи о смутах в этом городе, а также о своих планах на этот счет. Если его планы достигнут вражеских ушей, окажется под угрозой один из его самых крупных проектов — распространить влияние на Рим.

— Как долго тебя не будет? — спросил Милон, удивленный и немного расстроенный тем, что до сего момента ничего не знал.

— Это зависит от многого. Как минимум три недели, но надеюсь, что начинания принесут добрые плоды и потребуют более длительного присутствия. Возможно, я буду в отъезде два или три месяца. В случае чего отправлю тебе послание из Неаполиса.

— Разве ты не хочешь, чтобы я отправился в Сибарис, пока ты будешь в отъезде? — Акенон не удержался: его голос звучал слишком взволнованно.

— Я хочу, чтобы после моего отъезда ты оставался в общине, но, возможно, достаточно будет и нескольких дней. Наверняка наши враги только и ждут удобного случая, чтобы снова напасть. Самый непростой момент — когда они узнают, что я уехал из общины.

Акенон согласно кивнул и откинулся на спинку кресла.

«Хорошо, подожду несколько дней. — Он отвел взгляд. — На самом деле без Пифагора будет проще попросить Ариадну поехать со мной в Сибарис».

Через час Пифагор покинул общину. В небе сияло солнце. Рядом с почтенным учителем верхом на ослах ехали Эвандр и Гиппокреонт. Их сопровождали двое слуг, везущих багаж, и двадцать элитных солдат. У ворот собралась целая толпа во главе с Орестом. Все испытывали смесь печали и радости. На некоторое время они останутся без вождя, но именно благодаря путешествиям учение распространяется среди людей.

В нескольких шагах позади многочисленной толпы, спрятавшись за статуей Гермеса, со слезами на глазах вслед учителю смотрел Аристомах. Он понимал, что не в силах сохранять самообладание во время прощания с Пифагором.