Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 31)

Ариадна стояла рядом — сосредоточенная, с закрытыми глазами. Через некоторое время она открыла глаза и покачала головой.

— Должно быть, вернулся в общину, — сказала она не слишком уверенно.

Они отвязали животных и пустились по берегу реки, следуя ленивому движению лодки. Через несколько минут Акенон почувствовал, как у него смыкаются веки. Видение огромного костра, плывущего среди темноты, действовало на него гипнотически, к тому же перед этим он два дня не спал.

Он широко зевнул и потер щеки, пытаясь взбодриться. Пифагор попросил его забрать пепел Даарука, чтобы похоронить по всем правилам, но было бессмысленно продолжать погоню в таком состоянии. Атма добровольно ничего не отдаст, возможно, прах придется отбирать силой, и, учитывая поведение раба в эти последние часы, он может отреагировать агрессивно, как загнанное в угол животное.

«Плохо, что мы потеряли его из виду: это опасно», — размышлял Акенон. Шагая по прибрежному песку, он снова огляделся. Было так темно, что Атма мог приблизиться на метр, оставаясь невидимым.

Дул свежий речной бриз. Однако через несколько минут Акенон снова заметил, что у него слипаются глаза. Ждать, пока лодка сядет на мель, было бессмысленно. Это могло случиться в любой момент, даже если бы они оставались на месте, однако с таким же успехом лодка через пару часов могла выплыть в море, и кто знает, куда ее повлечет течение. Может, Атма вернется на берег, а может, его поглотит море.

Община недалеко. Искушение вернуться становилось все сильнее. Всего лишь через полчаса он будет спать на мягком теплом ложе, а затем на рассвете отправится искать лодку. Усталость сделала эту идею непоколебимой.

— Поехали назад.

Вернувшись в общину, они договорились встретиться на рассвете, и Ариадна отправилась в женское здание. Вместо того чтобы вернуться в свою спальню, Акенон в сумерках пересек общину, пока не добрался до спальни Атмы. Он хотел поговорить с ним перед сном, чтобы выведать его планы на следующий день.

Если повезет, заберет прах Даарука мирным путем.

Трое соседей Атмы уже спали, но один из них укладывался, когда Акенон открыл дверь.

— Не знаешь, где Атма? — спросил Акенон, указывая на его пустующее ложе.

Прежде чем ответить, ученик покосился на место Атмы.

— Я не видел его уже много часов. С тех пор, как он ушел с телом Даарука.

Акенон медленно покачал головой.

Куда Атма отправился посреди ночи, мокрый насквозь?

Узнать это было невозможно. Кроме того, дремота делала разум густым, как холодный мед. Если он не отправится в свою спальню, уснет стоя.

Он вышел на улицу и осмотрелся. Темнота была непроницаема, Акенон различал только факелы дежуривших патрулей. Он побрел в свою спальню и рухнул на кровать. Он знал, что уснет в считаные секунды.

Новая мысль смутно зашевелилась у него в голове.

Он должен немедленно организовать поисковую партию.

Но вместо того чтобы прислушаться к голосу интуиции, Акенон погрузился в темные воды сна.

Он будет раскаиваться в этом до конца своей жизни.

Глава 37

24 апреля 510 года до н. э

Зелень была покрыта тончайшей кисеей росы. Сероватый рассвет окрашивал пейзаж в водянистые оттенки. В неподвижной тишине кустарник зашевелился, обрушив на землю дождь мелких капель. Атма выглянул из-за ветвей и осмотрелся. Решив, что поблизости никого нет, он покинул свое убежище.

«Наконец-то», — беззвучно прошептали его губы.

Накануне ночью он без труда улизнул от Акенона и Ариадны. Направив погребальный костер по течению, вылез на берег и исчез в черной ночи, ступая по воде, чтобы не оставить следов. Некоторое время незваные гости зачарованно смотрели на костер, затем пустились вдогонку. К тому времени Атма уже был вне досягаемости. Он брел по течению несколько сотен метров, затем углубился в лес и спрятался в зарослях. В течение часа напряженно вслушивался в тишину, но недостаток сна, тяжелая работа и сильнейшие переживания сразили его, и он крепко уснул.

Он потянулся, чтобы размять тело, но его по-прежнему била дрожь. Он замерз до костей, но оно того стоило. Вернись он в общину, в то утро он вряд ли смог бы осуществить задуманное. Пришло время перейти к следующему этапу его плана. Он сунул руку под тунику и извлек второй пергамент.

«Это все, что мне нужно», — подумал он.

Вернул свиток на прежнее место, поближе к груди. Накануне он закопал его на берегу, чтобы защитить от чужих глаз и речной воды. Благодаря его заботам, свиток не только обеспечивал ему будущее, но и оставался сухим, помогая сохранять телесное тепло.

Переминаясь с ноги на ногу и потирая руки, Атма перебирал в памяти события последних часов. Он вздрогнул, вспомнив отравленного Даарука, лежащего на полу, как сломанная кукла, с залитым кровью лицом и желтой пеной у рта. Это был самый страшный момент в его жизни.

«А еще было страшно, когда я зажег костер», — встрепенулся Атма.

Им снова овладел приступ отчаяния, горло перехватило, и все-таки что-то изменилось. Он чувствовал, что все это принадлежит прошлому, а он должен сосредоточиться на открывшемся перед ним будущем.

Настал момент перехода из одной жизни в другую.

Скоро взойдет солнце. Лучше всего было бы спуститься к реке, чтобы как следует напиться, а затем отправиться в Кротон и затеряться в толчее порта. Надо оставаться незамеченным в течение нескольких часов.

«Потом я воспользуюсь свитком и навсегда исчезну из Кротона», — добавил Атма.

Он прикоснулся к груди и нащупал пальцами выпуклость сургучной печати с символом пентакля. Погладил его поверх туники, и на губах его — сначала едва-едва, затем все заметнее — зазмеилась счастливая улыбка.

Он был близок к тому, чтобы получить то, чего ему так страстно хотелось. Еще немного — и он готов был закричать от восторга.

Глава 38

24 апреля 510 года до н. э

Пепел намок от росы, а значит, остыл уже давно. Чтобы удостовериться в этом, Акенон коснулся пальцем остатков костра. Осмотрел холодный и мокрый палец, погрузился в раздумья. Он решил начать поиски с этого места. По температуре пепла он знал, что его не поддерживали с тех пор, как они с Ариадной ушли.

Значит, Атма провел ночь в другом месте.

Река уходила на восток, где занимались первые лучи солнца. Они упали на лицо Акенона, проясняя мысли. Он покинул общину до рассвета, чтобы Ариадна не отправилась вместе с ним. Бегство Атмы означало, что он что-то скрывает. Вполне возможно, он опасен и даже может оказаться убийцей.

Акенон проклинал себя за то, что не задержал его и не допросил, когда у него была такая возможность. Хотя в глубине души понимал, что ругать себя за это нет смысла. Атма был в Кротоне, когда произошло убийство Даарука, а также в предшествующие убийству часы. Он не мог положить яд в лепешку. Ничто не заставляло его заподозрить… до того момента, как он исчез.

Было рискованно находиться одному под открытым небом в поисках возможного убийцы, у которого могли оставаться сообщники. Однако выбора не было. Гоплиты, пехотинцы, которых Милон собирался направить ему в помощь, до сих пор не прибыли. Оставаться в общине, ожидая, когда прибудут солдаты, означало упустить Атму. Акенон и так позволил рабу уйти слишком далеко, не отправившись в погоню накануне ночью, когда ему сообщили, что Атма не вернулся в общину. Но он так устал, что едва держался на ногах. В этих условиях было бы самоубийством одному или с миролюбивыми пифагорейцами преследовать среди ночи возможного убийцу.

«Надеюсь, разница в несколько часов не повлечет за собой непоправимых последствий», — загадал он.

Несколько минут он осматривал влажную песчаную почву. Следов видно не было. Вероятно, Атма старался держаться ближе к воде. В этом случае не было шанса найти признаки его присутствия до того момента, когда он не начал удаляться от берега. Если же он старался ступать по камням, следов не осталось вовсе. Акенон осмотрел оба берега реки и двинулся в сторону моря. Если Атма ушел в глубь леса, найти его невозможно. Лучше всего обыскать местность, где легче различить следы.

Возможно, попадутся остатки погребальной лодки.

В одной руке он держал поводья единственной лошади в общине. Это была белая кобыла с седым хвостом и седой гривой, преклонного возраста, но все еще крепкая. Он предпочел взять ее вместо мула, чтобы как можно быстрее нагнать Атму, если нападет на его след.

Акенон обнаружил, что река дважды образует крутой изгиб. Он надеялся, что лодка застряла в одном из таких мест, но ему не везло. Следов ее нигде не было. Он продолжал двигаться вперед, думая о кандидатах в преемники.

«Осталось четверо из шести», — с горечью напомнил он себе. Пифагор просмотрит Аристомаха и завершит просмотр Гиппокреонта, и тогда они смогут полностью их исключить.

И вдруг он увидел лодку.

Она была возле берега: ударилась о камни и села на мель, запутавшись в водорослях. Акенон ускорил шаг. Обгоревшая лодка мало напоминала сооружение, которое накануне возвышалось метра на полтора над поверхностью реки. Часть лодки, располагавшаяся ближе к воде, не сгорела, но от краев ничего не осталось. Внутри дымился пепел, Акенону показалось, что его не так много.

Может, тело упало в воду?

С растущим беспокойством он бросился к лодке, не переставая высматривать на земле следы Атмы.