Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 108)

Глава 136

29 июля 510 года до н. э

От удара он на несколько мгновений потерял сознание.

Придя в себя, он обнаружил, что сидит все в том же подвале, а рот у него полон крови. Он попытался ее выплюнуть, но едва шевельнул губами, и кровь заструилась по подбородку.

«Что случилось?» Даарук открыл глаза и поднял голову. Акенон стоял перед ним, потирая кулак, которым его ударил.

Как он вырвался? Даарука охватил ледяной ужас. Акенон сделал шаг к нему и пнул в живот.

— Удивлен, Даарук? — Он с силой пнул его в ребра. — Веревки не сдерживают меня вот уже несколько часов. — Новый пинок в живот. — С того момента, как Ариадна их развязала.

«Ариадна?» Даарук поднял голову, глаза его широко открылись.

Акенон ударил его ногой в лицо. Нос убийцы хрустнул, брызнула кровь. Акенон согнулся и уперся руками в колени, чтобы немного прийти в себя.

— Убив Борея, — заговорил он прерывисто, — первым делом Ариадна помчалась к Эритрию. Она расспросила его о доме. Узнала, что поместье принадлежало твоей семье, и поспешила сюда в надежде застать меня живым, хотя ты ей сказал, что я мертв.

Даарук корчился на полу, стеная от боли и ярости. Лицо у него было залито кровью, он едва дышал. Акенон выпрямился, но у него закружилась голова, и он снова склонился. Пару раз глубоко вдохнул и продолжил, зная, что его слова причиняют Дааруку не меньшую муку, чем пинки.

— Освободив меня, Ариадна бросилась в Кротон, чтобы тебя разоблачить. Эритрий рассказал, что видел тебя утром: ты направлялся в Совет. Однако мы решили, что я останусь здесь. — Он поднял глаза и презрительно улыбнулся, увидев, как яростно скривилось лицо Даарука. — Мы знали, что, если задержим тебя в Кротоне, появятся подкупленные тобой солдаты, которые в конечном итоге тебя освободят. Мы решили, что ты сбежишь из Совета и направишься сюда, а тут уже некому тебе помочь. Вот почему я остался. Если бы я появился в городе, ты бы сюда не вернулся. Но увидев Ариадну, ты подумал, что здесь будешь в безопасности.

Кровь закипела в жилах Даарука. Какое унижение: он угодил в ловушку. Но, несмотря ни на что, он постарался очистить разум, сумел сосредоточиться и, все еще лежа на полу, внимательно посмотрел на соперника. Крепкий египтянин был намного сильнее его, но он был ранен, к тому же три дня провел без движения, еды и питья.

«Мерзавец заставил меня поверить, что совсем… впрочем, он и правда едва держится на ногах», — с надеждой подумал он.

Кинжал лежал в двух шагах. Даарук медленно перемещал тело, пока не оказался достаточно близко, чтобы стремительно схватить кинжал. Затем замер, вслушиваясь в голос Акенона. Голос выдавал, что разум египтянина помрачен. Акенон был на пределе своих сил.

«Но я тоже ранен, — лихорадочно размышлял Даарук. — Надо напасть на него, прежде чем он снова меня ударит».

Он искал взгляд Акенона. Когда их глаза встретились, направил всю свою силу в глаза, чтобы попытаться его обездвижить.

Почувствовав давление в голове, Акенон умолк. Он увидел, что, не сводя с него глаз, Даарук тянется к золотому кинжалу. Убийца ухватил рукоятку и вскочил, подняв руку.

Акенон зарычал, стиснув зубы, и врезал кулаком в окровавленное лицо Даарука. Давление в голове мгновенно отступило. Даарук отпустил кинжал, вскрикнув от боли, и повалился на спину, прижав руки к лицу. Удар пришелся на сломанный нос. Он свернулся клубком на полу.

— Даарук, ты слишком долго добивался своего, — заговорил Акенон, — и теперь недооцениваешь врага. Твое высокомерие помешало тебе понять, что ты проигрываешь. — Он нагнулся, схватил кинжал и швырнул его в другой конец подвала. — Ты сделал именно то, чего мы от тебя ждали. Знаешь, почему я не напал на тебя сразу? Я хотел, чтобы ты все мне рассказал, по-другому я бы не заставил тебя это сделать. Важно было выяснить, есть ли у тебя сообщники в братстве или какой-то план, который не потребует твоего присутствия. Ты наделен сверхъестественной способностью подчинять других, но достаточно было подстегнуть твое глупое тщеславие, чтобы ты выложил все без остатка.

Даарук приподнялся, ослепленный гневом и разочарованием: все, что говорил его враг, было правдой. Как могло случиться, что простой египетский сыщик и женщина — женщина! — обвели вокруг пальца того, кто достиг величия богов? Он указал пальцем на Акенона и заговорил мрачным шепотом, в котором горели презрение и гнев.

— Мерзкий египтянин, недостойный даже смотреть на меня, не смей…

На этот раз удар Акенона пришелся по губам.

— А еще я должен поблагодарить тебя за то, — язвительно продолжал Акенон, пока Даарук выплевывал кровь и зубы, — что ты сделал для меня в последние несколько часов. Угадай, что я имею в виду?

В глазах Даарука полыхала ненависть, но голова по-прежнему была прижата к груди, а сам он съежившись лежал на полу. Акенон наклонился к нему и улыбнулся.

— Ты избавил меня от погрузки мулов.

Глава 137

29 июля 510 года до н. э

Ариадна ехала по лесу. Лицо ее было мрачно, голова охвачена вихрем мыслей и чувств. Нужно было успокоиться, чтобы правильно сделать следующий шаг, но свежие новости об отце засели в горле комом, который она не могла проглотить.

Она ехала без отдыха и через полчаса добралась до хижины, принадлежавшей родителям Даарука. Перед тем как отправиться в Совет, она уже там побывала и развязала Акенона. План состоял в том, чтобы Даарук вернулся в хижину после побега из Совета и Акенон вывел его из строя; однако Ариадна боялась, что тяжелое состояние египтянина помешает осуществить этот план.

Она пришпорила коня. Образ Даарука, убивающего Акенона, маячил в сознании с болезненной остротой. А что, если она обнаружит Акенона мертвым…

Стояла ночь. Ариадна спешилась, достала меч и осторожно преодолела последние метры. Дверь подвала была закрыта. Рядом стояла привязанная лошадь и четыре нагруженных мула. Она подошла, стараясь двигаться так, чтобы животные не встревожились, и внимательно прислушалась.

«Даарук покинул Кротон почти на два часа раньше меня», — подумала она, прижав ухо к двери. Этого более чем достаточно, чтобы Акенон выведал у него всю необходимую информацию. Затем он должен был задержать Даарука.

Из-за двери не доносилось ни звука. Однако лошадь и мулы были на месте, а значит, Даарук никуда не исчез. «Что случилось?» — с тревогой спросила себя Ариадна.

Рывком распахнула дверь и бросилась внутрь, держа наготове меч.

На полу лежали два человека. Казалось, они борются, и Ариадна почувствовала панику, но быстро сообразила, что Даарук лежит на полу, а Акенон, усевшись на него верхом, связывает ему за спиной руки.

Облегчение от того, что с Акеноном все в порядке, быстро сменилось волной ярости. Ариадна подбежала к Дааруку и ударила его распростертое тело.

— Проклятый предатель, подлый убийца. Ты убил своих товарищей. — Она повернулась к Акенону, который бессильно опустился на стул. — Они подожгли дом Милона! — воскликнула она, и из глаз ее хлынули слезы. — Убили почти всех. Отец ранен и, может быть, уже мертв.

Акенон чуть заметно кивнул, стараясь оставаться в сознании.

— Знаю. Он мне сказал.

Ариадна посмотрела на Даарука. Тот лежал на спине, повернувшись к ней лицом. Он смотрел на нее с ненавистью, но в его твердом взгляде сквозило самодовольство, которое постепенно расползлось по всей физиономии.

— Думал, что сбежал, забрав у меня лошадь? — крикнула Ариадна. — В своем тщеславии ты не заметил, что я нарочно выпустила тебя, чтобы ты вскочил на лошадь и убрался оттуда. В итоге ты оставил позади людей, которые могли тебе помочь.

На мгновение обгоревшее и окровавленное лицо Даарука, подобно молнии, исказила гримаса обиды и ненависти, но в следующий миг он по-прежнему смотрел безмятежно, а на губах кривилась циничная, наглая улыбка.

Ариадна почувствовала, как внутри у нее полыхает огонь. Ее лицо превратилось в каменную маску, она сжала кулаки. Потом заметила, что в правой руке все еще держит меч. Она о чем-то задумалась и снова посмотрела на Даарука. Учитель-убийца повернулся к ней, зарычав от напряжения. Ариадна медленно приблизила меч к его шее. Даарук посмотрел на нее с вызовом. Она уперла острие ему в горло и слегка нажала, пронзая кожу.

Внезапно Даарук издал протяжный, хриплый, подобный карканью, смех, родившийся где-то в глубинах его извращенной души. Его тело сотрясали конвульсии, а острие меча вонзилось глубже, так что по шее потекла струйка крови. В его смехе звучали победные нотки.

Ариадна крепко сжала рукоять меча. Мышцы ее напряглись до предела. Не двигая мечом, он наклонился к Дааруку.

— Я знаю, — сказала она, кивнув.

Даарук застыл, внезапно встревоженный тем, что прочел в ледяных глазах Ариадны. Она отбросила меч и медленно пошла прочь.

Произнесенные ею слова стерли высокомерное выражение с лица Даарука.

— Смерть была бы для тебя слишком легким наказанием, — бросила на ходу Ариадна.

Глава 138

1 августа 510 года до н. э

Через три дня после нападения на виллу Милона Пифагора без сознания доставили в Метапонт.

Во время долгого пути лодка лишь единожды причалила к берегу неподалеку от Сибариса. Беглецы наполнили сосуды пресной водой и перевязали философа, заменив первую повязку, сделанную из обрывка одежды. После перевязки кровотечение полностью прекратилось, но Пифагору нужен был отдых, которого беглецы не могли себе позволить. Они тут же вернулись в море, плавание продолжилось, и состояние здоровья философа с каждым часом ухудшалось.