Марко Лис – Ученик гоблина (страница 26)
— Не понял… — удивлённо выдохнул я, глядя на результат.
Шесть из восьми ячеек внутри руны, что горели ещё секунду назад, погасли. Теперь сиротливо тлели только два огонька. Сцилла оценила мои усилия на жалкие две соты из десяти.
Руна, попав в мои руки, мгновенно деградировала почти до пустышки.
Возмутиться я не успел.
Слова застряли в глотке, когда я заметил, как тёмная вода в котелке вдруг пошла ритмичной рябью. Круги расходились от центра к краям, словно от невидимых капель.
Мгновением позже вибрация уже ощущалась более явно. Ещё спустя миг земля под ногами глухо задрожала, содрогаясь от множества тяжёлых ударов. А затем снаружи надрывно взвыл рог. Два коротких, хриплых сигнала разрезали тишину.
Мы с Зуг’Галом переглянулись. Немыслимо. Лагерь Ковенанта атаковали.
Глава 12
Рог захлебнулся на третьем гудке, когда земля под ногами содрогнулась с такой силой, что меня аж подбросило. С потолка шатра дождём посыпались сушёные тушки грызунов и пучки трав, мгновенно наполнив воздух удушливой пылью. Котелок с варевом опрокинулся и с шипением залил угли очага.
— Наружу, нэк! Живо! — рявкнул Зуг’Гал.
Старик, проявляя удивительную для его возраста прыть, уже оказался у выхода. Он пинком отбросил полог шатра. Схватив свой лук и колчан со стрелами и прикрывая голову руками от падающего хлама, я вылетел следом за ним.
Мы выскочили как раз вовремя, чтобы увидеть самое начало нападения.
То, что предстало перед глазами, напоминало оживший ночной кошмар. Мирный, размеренный гул огромного лагеря в одно мгновение сменился паническими воплями, треском ломающегося дерева и грохотом, идущим из самых недр земли.
Прямо перед нами, шагах в семидесяти, ровная степная почва вдруг вспучилась гигантским, неестественным горбом, словно под ней заворочался проснувшийся великан. Огромный шатёр, стоявший на этом месте, натянулся, затрещал шкурами и с оглушительным хлопком лопнул по швам, разбрасывая опорные столбы, как спички. Рядом с грохотом перевернулась тяжёлая обозная телега, погребя под собой отчаянно ревущих, бьющихся в упряжке лошадей.
Секунду земляной пузырь дрожал, готовый лопнуть, а потом с утробным, всасывающим звуком рухнул внутрь себя. Образовалась глубокая, чёрная воронка, края которой продолжали стремительно осыпаться, увлекая за собой всё, что оказалось поблизости.
И тут началось самое страшное.
Словно гейзеры из преисподней, из многочисленных воронок в небо ударили грязно-бурые столбы. Камни, комья спрессованной земли и обломки снаряжения взлетели на высоту птичьего полёта, чтобы через мгновение смертоносным градом обрушиться обратно на головы мечущихся орков и гоблинов. Яркое степное солнце померкло, скрытое за плотной завесой поднятой пыли.
Я быстро огляделся, и сердце пропустило удар. Дюжина… нет, гораздо больше. Всё вокруг было покрыто этими пульсирующими язвами.
Вдали, в самом сердце лагеря, три исполинских пылевых столба выросли к небу. И лишь спустя долгую секунду до нас докатился чудовищный грохот. Расстояние не позволяло разглядеть детали, но, судя по тому, как задрожала почва, в центре лагеря творился настоящий ад.
А потом из оседающей пыли раздался звук. Это был не боевой клич и не звериный рёв. Мы услышали сухой, многоголосый стрекот, от которого вибрировали зубы. Похоже на шум тысяч особей саранчи, трущих жёсткие хитиновые крылья друг о друга, только усиленный в сотни раз.
Из ближайшей воронки хлынул чёрный поток.
Сначала показались жвалы. Огромные, зазубренные костяные клешни, некоторые достигали размеров, способных перекусить орка пополам. Следом наружу полезли тела, покрытые блестящим, словно смазанным дёгтем, хитином. Шесть, восемь лап… я сбился со счета. Они двигались неестественно быстро, рывками, перебирая суставчатыми конечностями с такой скоростью, что те сливались в размытое пятно.
Казалось, что только здесь, около нас, их были сотни. Они лезли друг другу по головам, выплёскиваясь из-под земли живой, клацающей волной. Жуки не знали страха и не знали сомнений. Ими двигал только единый, всепоглощающий голод Роя.
Лагерь Ковенанта, ещё недавно казавшийся неприступной крепостью, в мгновение ока превратился в скотобойню.
Бескрайняя степь вокруг дарила ложное чувство безопасности. Дозорные должны были поднять тревогу, едва неприятель появится на горизонте. Поэтому множество воинов слонялись между шатрами, предаваясь безделью. И теперь оказались лёгкой добычей.
Резкий рывок за рукав заставил меня обернуться.
Из шатра, бледная как полотно, выглядывала Талли. Её глаза, расширенные от ужаса, метались по сторонам, пытаясь охватить масштаб катастрофы. Она увидела первых хитиновых тварей, перелазящих через обломки телег, и вскрикнула, закрывая рот ладонями.
— Ты что творишь⁈ — заорал я, перекрикивая грохот начавшейся битвы. — Назад!
— Но там… — она попыталась что-то сказать, указывая дрожащей рукой внутрь, словно боялась оставаться одна.
— Внутрь, я сказал! — я грубо схватил её за плечи и с силой втолкнул обратно в полумрак жилища. — Забейся в самый дальний угол и не высовывайся! Шатёр шамана сейчас самое безопасное место в этом аду.
Не дожидаясь ответа, я задёрнул плотную ткань полога. У меня не было времени на уговоры.
Паника первых секунд схлынула, уступая место вбитым в подкорку инстинктам войны.
— Стройся, отродье! Стройся, или я сам вам хребты переломаю, нэк!
Рядом со мной хобгоблин, командир десятка, наводил порядок единственным доступным ему способом. Он раздавал зуботычины направо и налево, выхватывая из бегущей толпы обезумевших от страха гоблинов и швыряя их в общую кучу.
— Копья в ряд! Щиты сомкнуть! — ревели другие десятники-хобгоблины, пинками отправляя замешкавшихся коротышек на свои места. — Кто побежит, получит стрелу в спину!
Зелёная масса, скуля и огрызаясь, начала обретать форму. Страх перед командирами и их тяжёлыми шипастыми дубинами за мгновение пересиливал ужас перед неизвестным врагом. Гоблины выстраивались в неровную, но плотную фалангу.
Первый ряд ощетинился копьями, уперев тупые концы в землю. За ними судорожно натягивали тетивы лучники.
К нашему стихийно формирующемуся отряду прибивались все, кто оказался отрезан от своих.
Пара орков, потерявшихся в суматохе, с рёвом вклинились в строй. Они не стали лезть в первые ряды к «зелёному мясу», а встали по флангам, сжимая в ручищах тяжелые кривые ятаганы. Их глаза налились кровью, но в них читалась растерянность. Привычный мир, где враг всегда впереди, рухнул. Сейчас смерть была везде куда ни посмотри.
Следом к нам подтянулись трое троллей-загонщиков. Без своих лютоволков они выглядели непривычно уязвимыми и долговязыми. Вооружённые лишь длинными бичами и короткими тесаками, они заняли позиции сразу за спинами копейщиков, готовые бить поверх голов.
— Держать строй, нэк! — прохрипел хобгоблин, сплёвывая густую слюну.
И вовремя.
Стрекот стал оглушительным. Чёрная, блестящая волна, сожравшая окраины лагеря, перевалила через рухнувшие палатки и хлынула на нас.
Я занял привычное место во втором ряду, наложив стрелу на тетиву. Руки, вопреки бешеному ритму сердца, не дрожали. Тело помнило сотни часов тренировок.
Зуг’Гал вышел вперёд, встав между нашим хлипким строем и надвигающейся чёрной волной. Старик больше не выглядел дряхлым. Он распрямился и перед ним с низким гулом раскрутилась Сцилла, сияя всеми шестью орбитами.
— Тебе, Хоаг’Угир! — исступлённо выкрикнул шаман имя своего тёмного божества, вскидывая когтистую лапу к небу.
Воздух перед нами, начиная от уровня груди и уходя высоко вверх, пошёл радужной рябью. Соткалось полупрозрачное, переливающееся марево, похожее на гигантскую масляную плёнку, висящую в пустоте.
— Пли!!! — срывая глотки, в унисон заорали командиры десятков.
Гул тетивы слился в один звук, похожий на удар огромного кнута.
Мы все выпустили стрелы. Густое облако дешёвых деревянных древок с костяными наконечниками, выточенными из объедков, устремилось вперёд. Смертоносный, но примитивный град, который мог лишь поцарапать хитин тварей.
Однако в полёте стрелы касались завесы шамана.
Проходя сквозь стихийное марево, снаряды жадно впитывали в себя частицы высвобождённой рунной магии шамана. Древки вспыхивали, трансформируясь прямо в полёте.
Часть стрел мгновенно объяло ревущее пламя, оставляющее за собой густые дымные хвосты. Другие, с хрустальным звоном, покрывались толстой коркой бритвенно-острого льда, от которого исходил морозный пар. А третьи вдруг начали источать ослепительное голубое сияние, обрастая трескучими разрядами молний.
Слабый залп лучников в один миг превратился в настоящий стихийный шторм.
Снаряды врезались в поток Роя.
Огненные стрелы взрывались сразу при контакте, выжигая целые проплешины в живой массе и заставляя тварей визжать, корчась в пламени. Электрические сковывали движения, парализуя сразу по нескольку целей, перескакивая трескучими дугами с одного жука на другого.
Но самым завораживающим и жутким оказался лёд. Стрелы, угодившие в панцири, мгновенно превращали жуков в хрупкие статуи, которые тут же разлетались ледяной крошкой под напором напирающих сзади собратьев.
А те снаряды, что не нашли живую цель и вонзились в землю, творили настоящую магию. Из грязи с хрустальным звоном мгновенно выстреливали и разрастались прекрасные ледяные цветы высотой в мой рост. Их полупрозрачные, острые лепестки становились смертельной ловушкой, вспарывая брюха тем тварям, что пытались прорваться через этот смерзшийся сад.