Марко Лис – Ученик гоблина (страница 25)

— Менос! — голос учителя, донёсшийся с улицы, звучал требовательно и раздраженно.

— Да, я внутри, учитель! — отозвался я.

— Знаю, что внутри, нэк. Вы там уже закончили?

Я застыл с поднятой тканью в руках, тупо глядя на вход. О чём он? В первый момент подумал, что старик вчера дал мне какое-то поручение перед тем, как я уснул. Однако в памяти абсолютно ничего такого не всплыло. В голове на этот счёт было совершенно пусто.

— Тебе же дали ткань, — не дождавшись ответа, старик начал закипать. — Неужели так сложно было её повесить?

В этот момент стала понятна причина ругани шамана. Старый гоблин топтался на пороге собственного жилища, не решаясь войти, потому что думал, что мы с Талли тут предаёмся утехам.

— Мы ничего такого не делали! — выпалил я, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться вголос. Девушка же наоборот смутилась, её щёки стали пунцовыми.

— Не делали, нэк. Арах мне уже всё рассказал, — буркнул шаман. Откинув полог, он сперва осторожно заглянул внутрь и, лично убедившись, что мы одеты и сидим на разных концах настила из шкур, наконец вошёл. — У вас, у людей, вечно всё не как у нормальных существ…

Не став раздражать старика ещё больше, мы с Талли наспех натянули верёвку и повесили ткань, отгородив себе небольшой закуток в дальнем углу шатра.

— Учитель, — оставив девушку обустраиваться, я подошел к шаману, который уже возился со своими травами. — А как прошло с барьером?

Мне хотелось узнать подробности изменения запечатывающего барьера внутри меня. Немного переживал, чтобы не выяснилось, что, несмотря на отсутствие побочных ощущений, старик не смог совладать с тварью и оставил всё как есть. Или, что куда хуже, во время противостояния эти двое всё-таки что-то разрушили внутри меня.

Зуг’Гал покосился на меня, не отрываясь от перетирания корешков.

— Нормально прошло, раз ты жив. Или не терпится поскорее воспользоваться сциллой, нэк?

— Конечно.

— Хорошо. Тогда сейчас закончу и начнём.

Следующий час прошёл в напряжённой работе. Я слушал гоблина, задавал вопросы, получал подзатыльники, и не только словесные, но и вполне реальные, и снова слушал пояснения.

Сама работа со сциллой, как объяснял учитель, должна была стать интуитивной. Но у меня возникла проблема привычки. Я настолько привык собирать силу стихии «руками», что теперь, имея встроенный инструмент, никак не мог его нащупать. Это было как учиться ходить заново.

— Сосредоточься на ядре, нэк! Не тяни силу извне как раньше, а ищи её внутри!

Я закрыл глаза, пытаясь визуализировать то, о чем говорил шаман. И снова пошли монотонные попытки призвать сциллу. Когда я уже собирался сдаться вдруг что-то щёлкнуло.

— Наконец-то, — выдохнул Зуг’Гал.

— Получилось… — прошептал я, открывая глаза. — У меня получилось.

Прямо передо мной в воздухе повисла моя сцилла. Я с огромным любопытством и трепетом рассматривал её.

Первое, что бросилось в глаза это само ядро. Оно представляло собой полупрозрачную сферу, размером с кулак. Внутри неё, словно пойманные звери, метались сгустки черного дыма, яростно ударяясь о стенки. Саму сферу крест-накрест опоясывали массивные цепи, покрытые огнём. Они выглядели раскалёнными добела, но я не чувствовал от ни капли жара.

— Я проверил, огонь действительно сдерживает сущность, нэк, — пояснил учитель, довольный своей работой. — Хоть ты и дурак, но стоит признать, что идея всё же оказалась отличная. Цепи будут сами напитываться пламенем при каждом применении рун стихии огня. Считай, что сам будешь укреплять клетку зверя. Полностью проблему с заточённой сущностью это, конечно, не решает, но… как минимум в несколько раз отсрочит вашу личную встречу.

Закончив любоваться творением гоблина, я засунул руку в карман и достал руну, которую тот вернул мне вчера. Она, как и прежде, дарила приятное тепло.

Я уже занёс руку, чтобы вставить её в одно из пустых гнезд на единственной, пока ещё не до конца сформированной орбите моей сциллы, но учитель остановил меня.

— Не спеши, Менос. Прежде чем вставлять руну, прочти её, нэк.

Теперь, после изменения барьера и появления сциллы, я мог видеть суть рунных предметов. Для этого поднёс сферу к глазам и сосредоточился на пылающем глифе. Несколько секунд ничего не происходило, а затем мой взгляд словно провалился внутрь руны.

— Что видишь, нэк?

— Это похоже на неправильные пчелиные соты, — медленно произнес я, подбирая слова. — Очень необычная форма. Одна ячейка в центре и девять вокруг неё, они образуют подобие круга. Две соты пустые, серого цвета, а внутри остальных восьми пульсируют крохотные огоньки.

— Всего десять, — кивнул Зуг’Гал. — Десять ступеней потенциала. Пустые ячейки показывают, насколько руна далека от своей полной силы.

Я расфокусировал взгляд, выныривая из транса, и посмотрел на старика.

— Получается, она сломана? — я впервые услышал о подобном нюансе.

Шаман закатил глаза, всем видом показывая, как ему тяжело со мной, и обречённо вздохнул. Взгляд гоблина забегал по шатру, перескакивая с предмета на предмет. Он скользнул по глиняным чашкам, задержался на банке с сушеными жуками, затем скривился, глядя на мешочек со специями. Всё было не то.

Вдруг его лицо прояснилось. Гоблин хитро улыбнулся, протянул когтистую лапу к корзине с провизией и выудил оттуда небольшое, твёрдое на вид зелёное яблоко.

— Лови, нэк!

Фрукт просвистел в воздухе. Я рефлекторно поймал его, ощутив после тепла от руны приятную прохладу кожуры.

— То, что надо, — пробормотал учитель. — Вспомни главное правило пробуждения рунного сердца. От чего зависит сила сциллы?

— От сложности победы, — отчеканил я заученный урок, вертя яблоко в руках. — Чем опаснее тварь и чем выше риск погибнуть в схватке, тем выше шанс пробуждения и тем больший потенциал развития может получить сцилла.

— Верно. Боль и риск — вот плата за могущество, нэк. С самими рунами действует такой же принцип, — Зуг’Гал назидательно поднял палец. — Чем тяжелее усилия, затраченные на получение трофея, тем лучше результат. Теперь оцени это яблоко, как если бы оно было руной, — неожиданно приказал он.

Я присмотрелся к фрукту. Обычная дичка. Мелкое, зелёное, с пятнышком на боку.

— Пять баллов, — не раздумывая, выдал я.

— Объясни, нэк.

— Оно ещё не созрело, жёсткое и наверняка кислое. Но и не сгнило, так что червей нет. Это яблоко не плохое, но и не хорошее. Крепкий середняк.

— Верно мыслишь, — одобрительно кивнул учитель. — Качество требует риска. Червивую гниль с земли поднимет и безногий калека. За кислятиной достаточно просто протянуть руку к нижним веткам. А вот за спелым и сладким плодом придётся лезть на самую верхушку. Туда, откуда проще всего сверзиться и сломать шею.

— Можно ведь и не лезть, — не удержался я, решив блеснуть смекалкой. — Можно же просто хорошенько потрясти дерево.

Глаза Зуг’Гала блеснули.

— Можно, — неожиданно легко согласился он. — Дай сюда.

Он требовательно протянул ладонь. Я вложил в неё яблоко, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Представь, нэк, что это яблоко спелое. Идеальная десятка! Но оно висит на самой макушке дерева. Лезть тебе страшно или лень. И ты решаешь потрясти яблоню. Трясёшь его изо всех сил, — гоблин резко взмахнул рукой и со всей дури впечатал яблоко в утоптанный земляной пол шатра. Раздался влажный хруст и брызнул сок. — И оно падает.

Закончив мысль, шаман сгрёб с пола то, что осталось от фрукта.

Он брезгливо кинул мне изувеченный плод. Один бок был полностью смят, кожица лопнула, белая мякоть смешалась с грязью и потемнела на глазах.

— Я понял, — пробормотал я, глядя на испорченное яблоко. — Глупость сказал.

— Нет, не глупость. Это важнейший урок, — голос учителя стал жёстким. — Это яблоко прекрасно отображает судьбу руны, полученной без должных усилий. Если ты купил её, выменял, украл или получил в наследство, то ты «потряс дерево».

Я по-новому взглянул на раздавленное яблоко.

— Сцилла это часть твоей души, нэк. Мой отец говорил, что она слышит нашими ушами и видит нашими глазами. Её нельзя обмануть. Она знает истинную цену каждой добытой руне.

— Поэтому в моей горят только восемь сот? — я снова перевел взгляд на огненную сферу. — Потому что я получил её в подарок?

Зуг’Гал отрицательно покачал головой.

— Нет. Всё сложнее, нэк. Ты бился с шаманом за свой подарок и твоя сцилла это знает, она это видела.

— Тогда я не совсем понимаю…

— Те восемь активных сот, что ты видишь сейчас, это память руны. Слепок усилий её первого хозяина. Её создателя, если так понятнее. Того, кто высвободил её, убив монстра. Руны ведь не растут на деревьях и их не вылавливают сетями из моря.

— Теперь, кажется, дошло. Восемь горящих сот внутри руны показывают… какое «яблоко» мне досталось?

— Да, именно, нэк. Но только соединив руну со своей сциллой, ты увидишь, какой части этой силы она сочла тебя достойным.

Сердце забилось быстрее. Я с предвкушением облизал пересохшие губы. В руке пульсировало приятное тепло руны.

Я поднёс сферу к пустому гнезду на орбите своей сциллы. Пространство дрогнуло. Руна легонько трепыхнулась, словно пыталась вырваться. Затем с тихим щелчком втянулась внутрь магического диска.