Марко Лис – Ученик гоблина 3 (страница 3)

Я смотрел на это и не верил своим глазам.

Щупальца меха сжимались, ломая орку рёбра, но тот, не имея под ногами твёрдой опоры, не мог нормально сопротивляться. Он от удара к удару врезался в стены, в станки и в колонны. Мех таскал его по цеху, как тряпичную куклу, не давая опомниться.

Наконец, мех перехватил Золида поперёк туловища, раскрутился и мощным броском отправил его вверх. Орк пробил остатки крыши, исчезнув в дыму и пыли, а механическая тварь, издав торжествующий рёв, прыгнула следом, окончательно обрушив потолочные перекрытия.

Я вскочил на ноги — это был мой шанс.

Пока эти две твари заняты друг другом, я мог сбежать. Спрыгнуть с кресла, скатиться по груде обломков, забиться в какую-нибудь щель и переждать, пока они не перебьют друг друга. А потом искать выход.

Конечно, я понимал, что шансов на успех чуть больше нуля, но… но ведь не ноль.

Я уже шагнул к краю кабины и примерился, куда прыгать, как вдруг снова послышался щелчок.

Звук раздался откуда-то из-за спины. Я обернулся и увидел, что на панели управления мехом загорелся один-единственный символ. Он пульсировал мягким голубым светом, притягивая взгляд.

Я не успел даже подумать, что это значит.

Сверху, сквозь развороченную крышу, с лязгом упал тяжёлый стальной трос. На его конце растопырился многопалый крюк-захват. Он звонко ударился о грудь моего меха, но вместо того, чтобы отскочить, раздался глухой скрежещущий звук, и «пальцы» словно впились в металл. Они погрузились внутрь корпуса, зацепились за что-то там, внутри, и замерли.

— Что за… — выдохнул я.

Цепь натянулась и тут же последовал рывок. Он был такой силы, что я не удержался на ногах и буквально рухнул обратно в кресло пилота. Зубы клацнули друг об друга. Трос рванул вверх с немыслимым ускорением. Я инстинктивно вцепился в подлокотники, чувствуя, как многотонная махина голема отрывается от земли.

Мы взлетели.

Снизу донёсся яростный рёв. Уже в воздухе я увидел, как следом взметнулся орк. В неимоверном прыжке он попытался ухватиться за ногу моего голема, его пальцы и щупальца тянулись ко мне.

Ещё миг — и он бы вцепился в броню.

Но не успел.

Заражённый мех, прыгнувший следом за орком, перехватил его в воздухе своим отростком. Тварь дёрнула Золида вниз, и через мгновение я услышал приглушённый расстоянием удар. Орка со всей дури впечатало в каменный пол, что даже плиты разлетелись в пыль.

Что происходило в той пыли дальше, я уже не видел. Мой голем на пару секунд завис под самым сводом, раскачиваясь на тросе. Где-то над головой натужно заскрипели древние механизмы, блоки пришли в движение, и нас плавно, но быстро понесло в сторону противоположной стены зала.

Я слышал лишь приглушённый гул битвы, которая продолжалась уже без меня.

Внизу проплывали крыши цехов, провалы шахт, тёмные ответвления технических туннелей. Кристаллы на потолке заливали всё холодным синим светом.

Я перевёл взгляд на панель.

Одинокий символ продолжал гореть. Песочные часы. Они мерцали тем же мягким голубым светом, и я заметил, что весь песок в них ссыпался в нижнюю ёмкость.

И тут меня осенило — пазл сложился.

Бастион имел прекрасно отлаженную систему защиты. Когда мой мех разрядился в бою, автоматика расценила это как сигнал к действию.

Система просто забирала «пустую» единицу для обслуживания, перезарядки или замены источника энергии. Ей было плевать на тварей, Плетей и на меня.

Но именно она вырвала меня из лап двух чудовищ, против которых у меня не было ни единого шанса.

Я сидел спиной по ходу движения, вцепившись в облезлые подлокотники пилотского кресла с такой силой, что пальцы начало сводить судорогой. Взгляд был намертво прикован к полуразрушенному цеху, который стремительно уменьшался, превращаясь в тусклое пятно где-то позади.

Там, внизу, два порождения Плети продолжали свой кровавый танец. До меня всё ещё долетали глухие, лязгающие удары, от которых, казалось, содрогался сам остов Бастиона, и невыносимый скрежет разрываемого металла. Эти звуки тонули в поднятой пыли, едва пробиваясь сквозь натужное гудение транспортных цепей, которые неумолимо уносили меня в тёмное чрево гномьей цитадели.

Мне нужно было убедиться и своими глазами увидеть, что ни одна из этих тварей не сорвётся с места, чтобы кинуться в погоню.

Пока что удача была на моей стороне. Орк и заражённый голем вцепились друг в друга с такой остервенелостью, будто решили окончательно превратить всё вокруг себя в пыль.

Я видел, как чернильные щупальца с хлёстким свистом рассекают воздух, и как Золид, выбравшись из-под обломков, снова идёт на сближение. Пусть грызутся. Чем дольше они будут заняты друг другом, тем больше у меня шансов уйти живым.

Металлический скрежет за спиной заставил меня подскочить в кресле. Я резко обернулся, ожидая увидеть очередную тварь, уже готовую запрыгнуть в кабину, и сердце сразу зачастило, отдаваясь тяжёлым пульсом в висках.

В монолитной стене слева открывался проход.

Громадный прямоугольный створ, размером как раз под моего голема, медленно расходился в стороны. Тяжёлые плиты двигались плавно, сопровождая своё движение лишь низким, вибрирующим гулом. Из открывшейся темноты сразу пахнуло подвальной затхлостью и холодом.

И в тот же миг захват, на котором висел мой голем, содрогнулся. Где-то наверху что-то громыхнуло, заскрипело, и я почувствовал, как транспортный механизм сменил направление. Трос натянулся, и мы медленно поплыли прямо в распахнутый проём каменных врат.

Я затаил дыхание.

Голем миновал створки и плавно поплыл дальше, в холодную глубину нового зала. Несколько минут я сидел неподвижно, не отрывая взгляда от удаляющегося прямоугольника света. Когда уже начало казаться, что проход так и останется зиять у меня за спиной, приглашая победившую Плеть броситься за мной в погоню, механизмы наконец сработали.

С глухим гулом каменные плиты пошли навстречу друг другу. Свет от кристаллов из бастиона стремительно превращался в тонкую полоску, а затем и вовсе исчез. Когда створки сошлись с мощным, коротким ударом, мир вокруг мгновенно погрузился в тишину.

Только теперь я почувствовал, как в груди понемногу ослабевает узел, мешавший нормально вдохнуть.

— Теперь-то уж не достанете, — прошептал я.

По лицу против воли поползла нервная, полубезумная улыбка. Тело, до этого момента сжатое в одну сплошную пружину, начало понемногу «отпускать», хотя руки всё ещё заметно дрожали.

Даже если обходной путь в этот сектор существовал, тварям пришлось бы потратить прорву времени, чтобы его отыскать. Бастион — это не дырявый забор, а сложнейший каменный лабиринт. Сейчас я был в относительной безопасности, и одна эта мысль придавала сил.

Я принялся крутить головой, пытаясь рассмотреть место, в которое меня занесло. Мех всё так же неспешно плыл вперёд, трос мерно гудел в вышине, унося меня всё дальше.

По сравнению с просторным Глубинным Стыком здесь было откровенно тесно. Ступни голема проплывали всего в нескольких метрах от пола, а свод нависал так низко, что до него можно было дотянуться рукой, если встать в кабине в полный рост. Но сильнее всего давила не теснота, а непривычное освещение.

Тьма не была абсолютной, но отсутствие огромных светящихся кристаллов сразу бросалось в глаза. Зал заливал другой, холодный и бледный свет. Я задрал голову, вглядываясь в полумрак под потолком, и наконец понял, откуда берутся эти тонкие, подрагивающие лучи.

Это была сложная система зеркал.

Сеть из множества отполированных до блеска пластин была вмонтирована прямо в потолок и стены. Похоже, они улавливали настоящий солнечный свет где-то на поверхности и передавали его сюда, в самую глубь горы. Тонкие лучи, проникающие сквозь узкие рубленые шахты, перекрещивались, дробились на гранях и вновь собирались в пучки, сплетая над головой подобие световой паутины. Это выглядело красиво, но и немного пугающе, напоминая, насколько глубоко под землёй я сейчас находился и как далёк от выхода на поверхность.

Я перевёл взгляд и замер.

Здесь не было привычного промышленного хаоса. Вместо станков, плавилен и брошенных вагонеток здесь раскинулся застывший сад каменных изваяний.

Они стояли бесконечными ровными шеренгами, постепенно растворяясь в бледном полумраке зала. Сотни, а может, и тысячи гигантских фигур по своим размерам лишь незначительно уступали моему голему.

Приземистые, широкоплечие воины в глухих тяжёлых панцирях сжимали в руках массивные топоры, молоты и широкие мечи. Каждая статуя застыла в движении. Одни закрывались щитами, другие замахивались для сокрушительного удара, третьи замерли в яростном рывке вперёд. И все они, как один, смотрели в одну сторону — туда, где теперь были сомкнуты входные врата.

Казалось, эта каменная армия замерла лишь на миг и всё ещё готова ожить, чтобы встретить любого врага, посмевшего вторгнуться в их владения. От мёртвой тишины и сотен пустых взглядов, направленных в моём направлении, по спине пробежал вполне реальный холодок.

— Менос! — оклик полоснул по тишине зала, заставив меня вздрогнуть и едва не вывалиться из кресла.

Я перегнулся через борт кабины и заметил слева от меха яркий танцующий огонёк. Учитель энергично размахивал посохом, выписывая в бледном свете зеркал светящиеся круги, стараясь привлечь моё внимание.