Марко Лис – Ученик гоблина 3 (страница 19)

Однако гномы поняли, что артефакт Зуг’Гала не бесконечен.

Сразу трое арбалетчиков выпустили болты одновременно. Те влетели в щиты старика с трёх сторон и завязли в них. Зуг’Гал скривился и перехватил посох поудобнее, но отступать не стал.

Тем временем остальные гномы распределились по залу.

Четверо, самых массивных, двинулись к химере. Талли до этого момента стояла неподвижно, наблюдая за происходящим с неестественным спокойствием. Её голова оставалась слегка наклонена набок, чёрные глаза без зрачков скользили по фигурам гномов.

Ещё шестеро направились в нашу сторону.

Арах не стал ждать, пока до него доберутся. Гоблин рванул в сторону нагромождения камней, оставляя меня одного. Я успел заметить, как он юркнул за большой валун, прежде чем гномы разделились. Трое двинулись вслед за Полуухим, остальные продолжили сближаться со мной.

Гном с боевым молотом оказался ближе всех. Он выставил руку, останавливая сородичей. Похоже, решил лично меня прикончить.

Не удивлён. На фоне коренастых жителей подземелья я и правда выглядел слабаком.

Гном двигался неторопливо, тяжело переставляя ноги в стальных сапогах. Уверенность в собственной броне и силе читалась в каждом его движении. Молот в его руках весил, наверное, столько же, сколько мой двуручник, но гном нёс его так, будто это была детская игрушка. Его доспех был самым массивным из всех, что я видел. Сплошные пластины, перекрывающие друг друга, никаких щелей, никаких уязвимых мест.

Я приготовился.

В голове пронеслось, что не пробью его доспех. Сталь слишком толстая и наверняка усиленная рунной пылью. Удар рассыплется о пластины, не нанеся вреда. Но отступать некуда.

Гном замахнулся.

Молот пошёл вверх, описывая широкую дугу. Он бил сверху вниз, с расчётом размозжить мне череп одним ударом.

Я шагнул в сторону.

Молот прошёл в дюйме от моего плеча, и воздух, рассечённый массивной головкой, ударил по лицу холодной волной. Я уже приготовился к контратаке и в этот момент в груди привычно отозвалась «тень».

Даже утратив связь со сциллой, я не лишился доступа к заточённой в рунном сердце силе теневого Монарха. Я всё ещё мог её накапливать.

Холод скользнул от груди к рукам и ногам.

Теневые жгуты повторяли мой скелет.

Я чувствовал их, словно вторую кожу. Они легли вдоль позвоночника, обхватили рёбра, спустились по рукам к самым пальцам.

Гном, не ожидая такой прыти, развернулся для второго удара. Молот вновь пошёл по дуге. На этот раз он бил сбоку, намереваясь снести меня с ног одним широким махом.

Я не стал уклоняться, а ударил в ответ.

Двуручник пошёл навстречу воину. Удар получился настолько сильным, что рукоять меча едва не вырвало из рук. Лезвие встретилось с нагрудной пластиной доспеха.

Раздался звон стали о сталь, будто кузнечный молот врезался в наковальню.

Клинок лишь слегка вмял броню. Гномья броня выдержала, но этого хватило.

Гном замер.

Его руки, только что державшие молот, разжались. Оружие с грохотом упало на камень, выбивая искры. Он рухнул на спину, и тяжёлый доспех ударил по полу с такой силой, что я даже почувствовал вибрацию сквозь подошвы ботинок.

Он перевернулся. Попытался встать, опираясь на локоть, но так и замер в неестественной позе.

Под взрыв хохота наблюдавших за нашей схваткой гномов из смотровой щели его шлема на пол хлынул густой поток крови. Те явно недооценили силу с которой я нанёс удар и посчитали, что их товарищ скорее неуклюж и потому упал.

Я не стал досматривать, как он умирает. И не дожидаясь пока его друзья сообразят наконец, что произошло на самом деле, по примеру Полуухого тоже рванул к валунам.

Дважды один и тот же приём не сработает. Поэтому я отнюдь не горел желанием сходиться с гномами в честной дуэли на мечах. «Тень» усиливает мои удары, но если гному хватит мастерства уклониться или парировать мой выпад и ударить в ответ, то рискую расстаться с жизнью.

Найдя узкий проход, протиснулся внутрь и обернулся, глядя на преследователей. Гномы больше не воспринимали меня лёгкой добычей. Они оба бросились вдогонку. Вот только из-за доспехов достать меня не могли. Один гном врубился с разгона в щель и едва не застрял.

Не понимаю на что он вообще надеялся.

Небольшая передышка пока гномы решали как меня выковырять из камней позволила осмотреться.

Вокруг уже вовсю кипел бой.

Зуг’Гал удерживал центр зала, и эта картина выглядела бы почти комично, если бы не была такой жуткой. Маленький, сгорбленный старик, вцепившийся в свой сломанный посох, казался совершенно беззащитным на фоне массивных воинов.

Но вокруг него, лёжа на полу, уже корчились трое гномов. Элита подгорного войска превратилась в груду дёргающегося железа.

Двое из них были ещё живы. Они катались по полу, и лязг их доспехов о гранит перекрывался жутким клокотанием. Гномы судорожно пытались сорвать с себя шлемы, пальцы в стальных перчатках беспомощно скребли по металлу, но яд действовал быстрее.

Из узких прорезей забрал, пузырясь, вытекала густая багровая пена, смешанная со слизью. Их лёгкие, выжженные каким-то едким алхимическим составом, превратились в лохмотья, а каждый вдох отдавался в тишине пещеры булькающим хрипом.

Третий гном затих на моих глазах.

Он лежал навзничь, раскинув руки, и его смерть была, пожалуй, самой неприятной на вид. В смотровую щель его шлема, с ювелирной точностью, влетела стеклянная ёмкость. Осколки тонкого стекла смешались с вязкой, ядовито-зелёной жижей, которая полностью залила лицо гнома внутри стального панциря. Жидкость шипела, разъедая плоть и, кажется, даже сам металл. Вместе с сизым дымом из-под шлема тянулся тонкий, едва слышный стон, больше похожий на свист выходящего воздуха, который затихал с каждой секундой.

Я не успел заметить момент броска. Лишь короткий изумрудный росчерк в воздухе и резкий звон разбитого стекла о металл. Но этого точного попадания хватило, чтобы превратить ходячую крепость в неподвижный гроб. Старик не просто отбивался, а использовал против гномов их же преимущество. Закрытый, глухой шлем, который должен был защищать, стал для воина смертельной ловушкой, из которой невозможно спастись.

Однако, несмотря на почти что три трупа у ног, Зуг’Галу приходилось несладко. Его рунные щиты, лишённые подпитки от сциллы и работающие на одних лишь внутренних запасах артефактов, мерцали всё слабее.

Гномы, увидевшие, как жутко и быстро погибли их товарищи, мгновенно сменили тактику. Исчезла всякая спешка, на смену ярости пришёл холодный расчёт. Они больше не лезли на рожон, подставляясь под ядовитые склянки, а начали планомерную осаду.

Шестеро тяжеловооружённых воинов выстроились в плотную шеренгу, образовав железную стену. Их ростовые щиты перекрывали друг друга, не оставляя ни единой щели для забрасывания склянки с отравой. Этот стальной монолит начал мерное и неотвратимое движение, прижимая Зуг’Гала к стене грота.

Гномы действовали умно. Держа щиты и упёршись в них плечами, они будто выдавливали пространство перед собой. Каждый раз, когда старик замахивался, чтобы метнуть очередную порцию алхимического огня или яда, шеренга синхронно приседала, прячась за верхнюю кромку щитов.

Арбалетчики, рассредоточившись по флангам продолжали обстрел с безопасной дистанции. Болты вонзались в защитную полусферу один за другим.

Я видел, как барьер Зуг’Гала начал «уставать». Свет его становился всё более тусклым и неравномерным. Старик лихорадочно рылся в карманах, но стена щитов была уже слишком близко. На таком расстоянии любой брошенный под ноги флакон накрыл бы и самого гоблина.

Гномы намеренно лишали его дистанции.

Впрочем, следить за агонией учительской защиты мне стало некогда. «Мои» гномы наконец перешли к решительным действиям.

Один из них резко развернулся и, гремя сталью, побежал налево. Его намерение было очевидным: обогнуть массивное скопление валунов и зайти мне в тыл. Манёвр для них единственно-верный в такой ситуации.

В тесноте этих каменных проходов гномы чувствовали себя как дома, я же, напротив, оказался в ловушке. В узкой расщелине, куда я втиснулся, не было места даже для короткого замаха, не говоря уже о полноценном использовании двуручника.

Второй гном, застывший в десяти шагах, никуда не делся. Он перекрывал основной выход, и стоило мне дёрнуться, как я тут же напоролся бы на выставленный клинок. Он ждал, пока напарник завершит обход и я окажусь зажат с двух сторон в каменном мешке.

Но они не знали одного, что я изменю правила игры.

Я ждал момента, когда первый гном вынырнет из-за камней, уверенный в своей победе. Как только он приблизился, рассчитывая использовать тесноту как своё главное преимущество, я не стал пятиться, забиваясь ещё глубже в камни. Вместо этого я выпустил стихию «тени» и одним рывком запрыгнул на вершину валуна.

Перед самым прыжком я сделал два быстрых шага в сторону. Этого короткого смещения хватило, чтобы массивный валун на мгновение полностью скрыл меня от караулящего гнома, разорвав его линию обзора. Для него я просто исчез за камнем, а через секунду «тень» вытолкнула меня вверх.

В мгновение ока я оказался на вершине камня, глядя сверху вниз на затылок противника.

Второй гном замер, чтобы выкрикнуть предупреждение, но было уже поздно.

Мой двуручник, разогнанный мощью «тени» обрушился вниз. Я не стал рубить лезвием, тяжёлое лезвие плашмя впечаталось в шлем ничего не подозревающего воина.