Марко Лис – Космос Декстера. Книга IV (страница 34)
— Держись! — крикнула Ниамея, её руки мёртвой хваткой вцепились в штурвал.
Она бросала «Церу» из стороны в сторону, совершая отчаянные, резкие манёвры уклонения. Корабль рыскал, вибрировал, протестующе скрипел, но каким-то чудом ей удавалось уводить нас с траектории самых опасных залпов.
Я же, переключившись на управление кормовыми турелями, с пальцами, уже готовыми сжать спусковые крючки, приготовился дать отпор преследователям огнем наших орудий. Однако в последний момент холодный расчет взял верх над желанием огрызнуться и тоже показать «зубы».
Расстояние до вражеских кораблей было слишком велико, чтобы вести эффективный прицельный огонь по их уязвимым силовым установкам. А беспорядочная пальба по бронированным корпусам из наших относительно маломощных турелей была бы пустой тратой ценнейшего боезапаса.
Нужно было поберечь снаряды на случай…
— Ракеты! — отчаянный крик Ниамеи буквально утонул в оглушительном завывании корабельной тревоги и резких, механических оповещениях бортового компьютера о засеченной ракетной угрозе. Красные аварийные огни забегали по стенам рубки управления, окрашивая наши лица багровым светом.
«Внимание! Зафиксирован запуск ракет противника. Расчетное время до столкновения…»
Несколько ярких точек отделились от ближайшего преследователя и устремились к нам.
Ракеты не были быстрее пушечных снарядов, но обладали самонаведением, так что маневрировать, уходя от них, было гораздо сложнее.
— Ракеты! Декстер, займись ими! — крикнула Ниамея, её голос срывался от напряжения.
Я переключил системы наведения турелей на новые цели. Прицельная сетка захватила первую ракету. Выстрел! Прямое попадание. Огненный шар беззвучно расцвёл в пустоте. Вторая! Третья! Мне удавалось сбивать их одну за другой, но они всё летели и летели. Кормовые орудия «Церы» работали на пределе, раскаляясь от непрерывной стрельбы. Индикатор боекомплекта на моей консоли стремительно таял, окрашиваясь в тревожный красный цвет.
И вот он — тот самый момент, которого я боялся. Последний снаряд ушёл в пустоту, разнеся очередную ракету на куски. А на экране уже маячили новые, неумолимо приближающиеся огненные точки. Боекомплект турелей оказался полностью пуст — «мясорубки» скушали снаряды все до последнего. Нам больше нечем было отбиваться.
Мы оказались перед чудовищным выбором.
Скорость «Церы» всё ещё оставалась недостаточной для прыжка. А от новых ракет, которые уже выпустили Пожиратели, уклониться не получится. Их система наведения была слишком совершенна, а наша маневренность ограничена необходимостью следовать к точке «нырка».
Спастись мы могли только в одном случае. Если успеем прыгнуть в червоточину подпространства до того, как они нас достигнут. Но при нашей текущей скорости разгона ракеты ударят раньше.
От залпа сразу из пяти ракет Ниамея точно не сможет уклониться.
— Ниамея! — крикнул я, понимая всю безнадёжность нашего положения.
— Знаю! — её голос был напряжён до предела, но в нём не было паники, только ледяная концентрация. — Есть всего один вариант. Мы можем выжать из силовых установок максимум, форсировать двигатели сверх всех допустимых пределов. Это даст нам необходимое ускорение.
— Но топливо! — вырвалось у меня. — Мы сожжём слишком много! Нам же не хватит на сам прыжок!
— Да, — подтвердила она, её взгляд был прикован к показаниям приборов и стремительно приближающимся маркерам ракет. — В прыжок мы уйдём. Я выведу нас на «скорость предела». Но вот на то, чтобы его завершить… на выход из гипертуннеля… топлива уже не хватит.
— Что это значит? — впервые за всё время напомнил о своём присутствии хладнокровный Хотчкис.
Ниамея нехотя, с нескрываемым раздражением в голосе, словно объясняя очевидные вещи неразумному ребёнку в самый критический момент, начала быстро пояснять ему тонкости космических перелётов, о которых тот, как оказалось, имел весьма смутное представление.
— При достижении скоростного потолка досветовых приводов, когда обычные двигатели уже не могут сообщить кораблю большее ускорение, вместо них включается сверхсветовой двигатель, — её пальцы продолжали порхать над консолью, внося последние коррективы в курс и параметры прыжка. — Тогда корабль ещё некоторое время продолжает интенсивный разгон уже на FTL-тяге, и только при достижении совершенно определённых, колоссальных величин скорости, позволяющих буквально «прорвать» ткань пространства-времени, он ныряет в гипертуннель. Понимаешь?
Не уверен, что Хотчкис понял, но он всё равно кивнул. Сообразив, что Ниамея не могла видеть его жеста, произнёс:
— Да, понял.
— Так вот, — продолжала Ниамея, — внутри самого гиперпространства привычные нам законы физики действуют совсем иначе, или не действуют вовсе так, как мы привыкли. Но сверхсветовой двигатель, даже там, продолжает работать и сжигать топливо до самого момента выхода корабля из подпространственного тоннеля в обычном пространстве. И это приводит к просто чудовищному, нелинейному расходу топливного ресурса. Поэтому, если мы форсируем досветовый разгон сейчас, чтобы уйти от ракет, мы сожжём тот минимум, который нужен для безопасного выхода. Мы войдём в гипер, но до точки выхода из него нам не хватит.
— И что произойдёт? — на лице стрелка отразилась растерянность.
Наёмница на мгновение замолчала, переводя дух.
Ракеты были уже опасно близко.
— Я не знаю, что именно произойдёт с кораблём в таком случае, — закончила она почти шёпотом. — Может, нас просто ращепит на атомы из-за нестабильности поля при неконтролируемом выходе. Может, угодим прямиком в гравитационный колодец ближайшей звезды, если такой окажется рядом с точкой вываливания из гипера. А может, что, на мой взгляд, скорее всего, нас просто выбросит где-то в абсолютной пустоте межзвёздного пространства, без единой капли топлива, без связи, в миллионах световых лет от любых известных торговых путей или обитаемых миров.
Живой гроб для нас всех посреди ничего.
— Декстер, чего ты ждёшь? — нервничала Ниамея. Для нарушения стандартных протоколов корабля ей требовалось получить разрешение капитана.
А я не ждал. Меня словно парализовало.
Вся эта безумная круговерть событий, непрекращающаяся череда плохих новостей и еще худших вариантов будущего, разыгралась в моем сознании жуткими, осязаемыми образами Пожирателей. Их склизкие, дергающиеся конечности, холодные, немигающие глаза, острые, как бритва, зубы… И когда встал выбор между неминуемой гибелью в недрах нейтронной звезды, медленной и мучительной голодной смертью в ледяной пустоте межзвездного пространства, где даже свет далеких звезд не пробьется сквозь всепоглощающую тьму, и… встречей с Пожирателями, последний вариант показался самым отвратительным.
— Декстер! — голос навигатора звучал настойчиво, вырывая меня из оцепенения.
— Я не хочу, чтобы с меня заживо сдирали кожу и заставляли смотреть, как какая-нибудь мамаша-Пожиратель заботливо шьёт своему мелкому отпрыску пижаму из моей… — выдавил я, стараясь разрядить гнетущую атмосферу неуместной шуткой, хотя сам чувствовал, как по спине бегут мурашки от собственного воображения.
— Что? — переспросила Ниамея, бросив на меня быстрый, недоуменный взгляд.
— Да, так… вспомнилось одно жутковатое видео из психлечебницы.
«Расчетное время до столкновения…»
Новый вопль корабельной тревоги, возвестивший о неумолимо приближающихся ракетах, словно ледяной душ вернул меня к суровой реальности.
На моём тактическом дисплее красные маркеры ракет стремительно сокращали дистанцию. Система автоматического сопровождения целей пищала, выводя неутешительные расчёты о времени до перехвата.
До точки невозврата оставались считанные мгновения. Поэтому я действовал быстро, разблокируя предохранительные протоколы, ограничивающие перевод силовых установок в форсированный, запредельный режим работы.
Хотел крикнуть об этом Ниамее, предупредить, но девушка и сама все прекрасно увидела.
По мостику разлилась знакомая мелодия, которую старик Блюм с придыханием называл истинной классикой. Этот выбор музыкального сопровождения мог означать лишь одно. Сейчас Ниамея, не жалея собственный организм, выжмет из «Церы» абсолютно все резервы, доведя её двигатели до предела, балансируя на грани катастрофического перегрева.
Предчувствуя неминуемые чудовищные перегрузки, я сильнее вжался в пилотское кресло, инстинктивно напрягая все мышцы тела. Пальцы Ниамеи в последний раз пробежались по панели управления, активируя протокол максимального форсажа двигателей на досветовой скорости и одновременно подготавливая системы к переходу на сверхсветовую тягу. Музыка, льющаяся из динамиков, становилась громче, её ритм каким-то невероятным образом совпадал с нарастающим гулом силовых установок.
И затем «Церу» швырнуло.
Это было не ускорение, к которому мы привыкли. Это был удар. Чудовищный, беспощадный удар невидимого молота, впечатавший меня в кресло с такой силой, что на мгновение я потерял способность дышать. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Перед глазами всё поплыло, окрасилось в красные и чёрные пятна. Тело налилось свинцом, каждая клетка протестовала против такого насилия. Я слышал, как скрипит и стонет металл корпуса «Церы», словно сам корабль вот-вот не выдержит этого безумного рывка и развалится на части. Аварийные сигналы на приборной панели замигали с удвоенной яростью, сливаясь в сплошной красный вой.