Марко Феррари – Диктатор, который умер дважды: Невероятная история Антониу Салазара (страница 28)

К горячим 1960-м относятся и совершенно невинные отношения, сложившиеся у Салазара с Марией да Консейсан Сантаной Маркиш, двоюродной сестрой Жулиньи Перештрелу. Она жила в Лиссабоне, на Руа-даш-Аморейраш, но при этом не стеснялась летом снимать номер в отеле Atlantico в Эшториле, чтобы быть поближе к председателю Совета. То, что она была родственницей работодателя отца Салазара, оказалось для нее еще одной ступенькой на социальной лестнице. Мария да Консейсан – сефардская еврейка, привыкшая к дальним путешествиям, образованная и эрудированная, поклонница романов – вовсе не была эталоном красоты: невысокого роста, в очках с толстыми стеклами, с темно-каштановыми волосами. Но она не утрачивала элегантности даже в своем загородном поместье в Элваше, куда приглашала Салазара каждый декабрь – на забой свиней. Когда ее отец Кандиду умер, вдова и дочь оказались в тяжелом положении и получили неоценимую поддержку от диктатора. Ходили сплетни, что диктатор был любовником обеих женщин, хотя более достоверные источники свидетельствуют, что эти отношения никогда не выходили за рамки платонических. На фотографиях 1953 года Марию да Консейсан можно часто увидеть рядом с Салазаром: на берегу моря в Фигейра-да-Фош, на обедах в Санта-Комба-Дане, во время визитов в местные деревни, на встречах с высокопоставленными лицами. У них была большая разница в возрасте: ей – 37, ему – 63. Но Мария да Консейсан надеялась, что вскоре окажется замужем за самым влиятельным человеком в стране. Он в своих письмах называл ее Мариазинья и утешал в печали. Больше, чем ее саму, он любил ее общество. Ни одна другая женщина официально не жила, как она, во дворце в Сан-Бенту и не находилась рядом с ним летом. Она гуляла с диктатором в саду его резиденции, когда Антониу Роза Казаку объявил об обнаружении тела генерала Делгаду возле Оливенсы. Мариазинья была потрясена. С этого момента доверие между ними было разрушено навсегда.

Покров тайны над интимной жизнью диктатора не позволяет сделать какие-либо выводы о сексуальных наклонностях Салазара. Даже сегодня в Португалии его описывают по-разному: получается, что он патриотически целомудренный развратный женоненавистник, сублимирующий нехватку близости, да еще и с двумя тайными детьми. Письма, которые предполагаемые любовницы посылали ему, полны восхищенных комплиментов и часто двусмысленностей, однако по ним ничего нельзя сказать однозначно по поводу содержания их отношений – ни в физическом, ни в сентиментальном плане. Над всеми свидетельствами и двусмысленными намеками преобладает платонизм, который исчерпывающим образом удовлетворял влечение диктатора к женщинам. Вследствие многих лет воздержания и религиозного благочестия Салазар всю жизнь сохранял сильные развратные (и, возможно, вуайеристские) наклонности – в португальском языке таких, как он, называют femeeiro: женолюб или, грубее, бабник. Но и в этом его поведение было противоречиво. В конце концов, за 40 лет ни одна женщина не добилась статуса первой леди, как мы сказали бы сегодня.

Встреча с Салазаром повлияла на жизнь многих женщин: Фелисмина дала обет целомудрия; Жулинья Алвиш Морейра, предполагаемая жена, умерла, так и не выйдя замуж (во второй раз?); Мария Лаура вторично вышла замуж, жила с мужем в Мадриде, наслаждалась солнцем Иберийского полуострова, но и она не гнушалась приезжать в отель Borges в Шиаду, чтобы время от времени встречаться с диктатором. Астролог и танцовщица Мария Эмилия Виейра вплоть до конца 1990-х под псевдонимом Сибила гадала по звездам и составляла гороскопы, а до 1967 года толковала астрологические послания для слабеющего диктатора, родившегося 28 апреля под знаком Тельца. На 1968 год было предсказано, что Марс противостоит Меркурию, который у Салазара в Тельце, и что по этой причине может произойти несчастный случай. Марии да Консейсан Сантане Маркиш оказали большую честь: она была приглашена президентом Республики на похороны бывшего премьер-министра в Санта-Комба-Дан. Она прожила долгую жизнь и скончалась уже в новом веке в Элваше. В гостиной она до самой смерти держала фотографию, на которой она была запечатлена вместе с Салазаром. Гарнье успела посетить Салазара в третий раз, в больнице Красного Креста. Тройка была ее счастливым числом: она вышла замуж в третий раз и покинула этот мир в Овер-сюр-Уаз 16 июня 1987 года, оставив после себя около 30 опубликованных книг.

Мария де Жезуш, экономка страны

«После моего приезда в Лиссабон Мария взяла на себя ответственность следить за всем, чтобы победить мою небрежность. Она освободила меня от любых забот о материальном и лучше меня знает, что мне нужно», – так Салазар описывал Кристин Гарнье роль своей экономки Марии де Жезуш Каэтану Фрейре. Если он отдал себя родине, она отдала себя Салазару – душой и телом, отказавшись от всех удовольствий. Она умерла старой девой, а жила только и единственно для него и ради него. Она любила его беззаветно, никогда не признаваясь ему в этом. Непоколебимость, строгость и честность Марии были щитом – и слишком часто шипастым, – за которым скрывалась безжалостная логика власти. Можно сказать, что она представляла собой маски Салазара, все то, что было в нем таинственного, скрытного, развратного, мстительного.

Мать? Покровительница? Любовница? Как назвать эту воинственную женщину, плод португальского сельского матриархата? Возможно, она была скорее правительницей, чем экономкой португальской империи. Как и сам Салазар, дона Мария ненавидела путешествия и была привязана к сельскому миру, а маленький дворец Сан-Бенту она превратила в своеобразную ферму ужасов. «А теперь мы вступаем в царство Марии», – сказал Салазар Кристин Гарнье, когда они, пройдя через сад, приблизились к курятнику. Дошло до того, что куры обитали в парке сотнями. Было там и множество уток, собак, кроликов, голубей. Сельское начало и сельский дух предков фактически стали политическим ориентиром Нового государства.

Дона Мария, о существовании которой мало кто знал, была вестницей слухов и мнений: она ходила по рынкам, слушая разговоры, и докладывала Салазару, который не слишком любил общаться с людьми. Когда кто-то все же узнавал ее и просил помочь «исчезнувшему» или арестованному человеку, она клала записку в карман, но знала, что «господин доктор» получает множество писем от женщин и матерей осужденных, умоляющих о милосердии, – и ни разу даже не пошевелился. Официально диктатор не занимался грязными делами. Этими вопросами ведали директор ПИДЕ Силва Паиш и советник Барбиери Кардозу. Салазар же не пачкал руки.

Дворец в Сан-Бенту был не только местом размышлений, но и местом семейного единства. Первый этаж дворца был отведен под дела государства, а второй – под личные. Счетчиков электроэнергии было тоже два: по одному платило государство, а по другому – Салазар. Ворчливая дона Мария вставала между Салазаром и миром непроницаемой стеной и непреодолимым барьером. Она просыпалась в шесть утра, приводила дом в порядок, в семь завтракала ячменной кашей и гренками. Ее недоверие к ближнему было непробиваемым. Не стоило потакать слабостям диктатора, надо было сдерживать их, и только дона Мария, которая была на пять лет моложе Салазара, могла заткнуть эти пробоины, образованные его непостоянным характером.

Дона Мария, крестьянка, родилась в деревушке Фрейшиоза в Санта-Эуфемии 20 июня 1894 года, и у нее было множество братьев и сестер. Она отправилась на заработки в Коимбру и познакомилась там с Салазаром и Сережейрой, у которых и работала. Когда Салазар, бывший преподаватель из Коимбры, был назначен министром финансов, он попросил дону Марию последовать за ним в Лиссабон, несмотря на несогласие будущего кардинала. Их социальное восхождение было в некотором роде обычным, естественным, плавным, а ей удалось прыгнуть выше головы, превратившись из горничной в экономку, безупречную, строгую, безоговорочно преданную. Словом, по мнению многих историков, в «самую значительную женщину ХХ века» Португалии.

Мария де Жезуш, приехав в Лиссабон совершенно неграмотной, взялась за образование и доучилась до четвертого класса. Освоив чтение и письмо, выучив цифры и арифметику, она контролировала домашние расходы, договаривалась о ценах на рынке. Позже она взяла на себя труд по сортировке писем, которые получал «господин доктор», и начала принимать решения, кого впускать к нему, а кого нет, став посредником между председателем Совета и всеми его настоящими и мнимыми друзьями. Со временем среди политиков и юристов стало принято писать ей напрямую. В Сан-Бенту ее с нежностью называли A Tia (Тетя). Единственная поблажка, которую она себе позволяла, – еженедельное посещение парикмахера: в салоне Монтейру она красила волосы в темный цвет, поскольку седина у нее появилась еще в молодости. Она носила темную одежду, сшитую на заказ. Как сторожевая собака, она следила за женщинами, окружавшими диктатора: свободно вздохнуть могли только журналистка Кристин Гарнье, поскольку экономка знала, что та замужем, и Мария да Консейсан Сантана Маркиш – она была родом из той же местности. У нее не было никакого официального звания, но она оказалась первой женщиной страны: ее тень на 40 лет нависла над судьбой государства. После смерти диктатора она переехала в небольшую квартиру в Бенфике, а затем в дом престарелых в Сан-Жуан-де-Бриту, где и умерла 22 мая 1981 года. В ходе гинекологического обследования, проведенного в доме престарелых из-за инфекции мочевого пузыря, обнаружилось, что она была девственницей.