Маркиз Сад – Тайная история Изабеллы Баварской (страница 25)

Узнав об этом, герцог Бургундский ускорил шаг и вскоре прибыл в Париж, где его встретили как защитника, посланного самим Богом.

По просьбе графа Эно, пообещавшего самому отправиться ко двору, герцог Иоанн согласился вступить в переговоры с партией противников. Старания графа увенчались успехом: король, пребывавший в то время (как и должно) в здравом рассудке, благосклонно выслушал его и велел ему вернуться в Париж, дабы подписать соглашение о прекращении вражды.

Поддерживавший связь с королевой и, без сомнения, уведомленный о ее замыслах, герцог с притворным сожалением сообщил графу, что испытывает неприязнь как к Изабелле, так и к тем, кто посоветовал ей бежать из столицы. После внесения в договор ряда изменений документ отправили королю.

Тем временем в Блуа неожиданно умерла вдова герцога Орлеанского, оставив малолетних детей, неспособных самих постоять за себя. Смерть эта, слишком выгодная в настоящих обстоятельствах, чтобы быть естественной, мгновенно умерила пыл даже самых яростных противников герцога Бургундского.

Мы призываем не обвинять нас в стремлении приумножить преступления женщины, уже запятнавшей себя убийством в глазах потомства, готового сегодня вынести ей свой приговор.

Чтобы разобраться в ее поступках, будем исходить из того, что она сделала и на что была способна.

Читатель успел хорошо узнать характер Изабеллы и понимает, что она всегда была готова и совершить, и оказать содействие преступлению, выгодному для нее самой, равно как и готова сделать все, чтобы скрыть уже совершенные злодеяния.

Получала ли она выгоду, избавившись от вдовы своего бывшего любовника? Валентина с готовностью преследовала всех, кого подозревала в причастности к убийству ее супруга; она являлась сообщницей тайных оргий Изабеллы; она знала все ее секреты; чтобы свободно располагать герцогом Орлеанским, Изабелла сама подложила герцогиню в постель к Карлу. Валентина знала о злодеяниях, совершенных по причине плачевного состояния здоровья монарха, неспособного воспротивиться злу. Она могла воспрепятствовать любым шагам, направленным в поддержку герцога Бургундского. Словом, причин, чтобы избавиться от нее, имелось множество! И Изабелла предрешила ее участь.

— Останьтесь с ней в Блуа, — приказала она своему фавориту Буа-Бурдону, — и не выпускайте ее из виду. Пока мы пребываем в Туре, сообщайте мне все новости через вашего лакея Леклерка: он станет возить наши письма. Я приняла действенные меры и полагаю, вам не суждено там задержаться.

В самом деле, через неделю несчастная вдова перебралась в мир иной.

Мы не хотим напрасно обвинять Изабеллу в этом убийстве, но разве могло оно обойтись без ее участия? Простые расчеты убедительно доказывают, что смерть вдовствующей герцогини была ей выгодна, а значит, даже без признаний Буа-Бурдона ясно, что она приложила к ней руку.

Завершив переговоры, стороны отправились для подписания договора в Шартр, куда прибыли король, королева и весь двор. Согласно поставленному условию, герцог Бургундский явился в сопровождении свиты всего лишь из ста человек.

Едва он вошел в залу, как все, за исключением короля, королевы и дофина, встали со своих мест.

Приблизившись к трону, герцог опустился на колени, а его защитник зачитал текст извинения. Король даровал ему свое прощение. Те же самые действия повторились и перед принцами из Орлеанского дома; юные принцы рыдали и прощение даровали сквозь слезы. История Шартрского соглашения явила потомкам, с одной стороны, печальный пример торжества безнаказанности преступников, а с другой — показала, как легко запугать добродетель, когда та лишена сил и мощной поддержки. Но торжество бесчестия вызывает в душах благородных не столько презрение к нечестивцам, сколько живейший интерес к печальным жертвам, отданным на поругание.

Всю выгоду из этой авантюры, без сомнения, извлек герцог Бургундский. И мы еще раз задаемся вопросом: смогла бы Изабелла заключить Шартрское соглашение при жизни Валентины? Будучи непременным условием для осуществления планов Изабеллы, смерть герцогини стала настоятельной необходимостью; во всяком случае, в злокозненном уме королевы Валентине явно не находилось места, а значит, она не могли долее оставаться в живых.

Как долго просуществовал подписанный договор? Увы, шут герцога Бургундског. [10] справедливо заявил, что мир, подписанный в Шартре, уже нес в себе зародыш войны.

С виду спокойный, Карл вернулся в Париж; герцог Бургундский также заторопился в столицу и въехал туда при большом скоплении народу. И герцога, и королеву встретили всеобщим ликованием; соединенные тайными узами, Изабелла и герцог Бургундский отныне могли прямо и открыто демонстрировать свой союз. Однако осмотрительная Изабелла почла за лучшее не обнародовать их связь и вновь отбыла с дофином в Мелен, наказав герцогу укреплять доверие парижан к ним обоим, а значит, проводить ту же политику, которую проводила она сама в его отсутствие. Отъезд королевы явился вершиной хитроумной и осторожной тактики Изабеллы; все же она допустила ошибку, и вскоре мы узнаем, к чему приведут ее маневры, в лабиринте коих так легко заблудиться, особенно когда путеводная нить внезапно прерывается.

Неожиданно герцог Бургундский приказал казнить Монтагю, великого казначея и первого министра. И сразу возникает вопрос: почему королева не вступилась за казначея? (Точнее, почему она выдала его, ибо нет оснований сомневаться, что приговор явился не только делом рук герцога Бургундского, но и ее самой.) Попробуем разобраться, отчего в гладкой доселе канве интриги, начатой герцогом Иоанном и королевой, появился непрошеный узелок.

Королева изрядно растратила королевскую казну, однако списала все на казначея; желая оправдаться, Монтагю, не зная о тайном союзе Изабеллы и герцога Бургундского, высказал предположение, что отыскать украденные деньги можно в карманах герцога, и это заявление предрешило его участь. Смерть казначея оказалась полезной одновременно и герцогу, и королеве: Изабелла избавлялась от предателя, а Иоанн — от неудобного соглядатая. Несчастный Монтагю угодил между двух огней; пожелав столкнуть лбами двух властелинов, самому встав на сторону сильнейшего, он в результате пал жертвой обоих, явив собой пример царедворца, плывущего по течению мутной реки дворцовых интриг, позабыв, что ее бурные волны в любую минуту могут погубить его, разбив о подводные камни. Мудрец же, желающий сохранить свою честь, никогда не станет вмешиваться в ссоры сильных мира сего.

Монтагю знал о покушениях королевы и Орлеана на особу короля, и преступная королева не могла оставить его в живых. Во время процесса выяснилось, что купавшийся в роскоши министр давал взаймы несчастному монарху, буквально умиравшему с голоду. В доме Монтагю в Маркуси нашли драгоценности, под залог которых он одалживал деньги королю. Эти разоблачения навлекли на злополучного казначея всеобщую ненависть.

Изабелла, всегда исподтишка присваивавшая имущество казненных, и в этот раз не забыла завладеть упомянутым нами прекрасным домом в Маркуси, ставшим, как судачили в то время злые языки, главной уликой на процессе.

Жестокосердая Изабелла присутствовала при последних минутах своей жертвы. 17 октября 1409 года она заняла место у окна в доме на Рыночной площади, где казнили преступников, и сидела там до тех пор, пока Монтагю не отрубили голову. Затем тело несчастного погрузили на телегу и по приказу Изабеллы увезли на Монфокон, где бросили на попечение воронью, как принято поступать с телами предателе. [11]. Впрочем, стоит ли удивляться, что Бургундец пожертвовал Монтагю, когда тот стал слишком опасен для женщины, потребность в которой герцог Иоанн испытывал каждый день?

Герцог Бургундский мог притворяться как угодно, однако ни для кого не было секретом, что ради королевы он готов на все. Он советовался с ней как в больших делах, так и в малых. Ревностно следовал ее советам и гордился, когда благодаря ее наказам предприятие завершалось успешно. Он устроил брак Людвига Баварского, брата королевы, с одной из королевских дочерей. Свадьбу отпраздновали в Мелене, ибо королева делала вид, что глубоко опечалена необходимостью в ближайшее время передать власть дофину, которому вскоре исполнялось четырнадцать лет и который имел право заменить на троне больного отца.

В то же время все понимали, что дурное образование и отсутствие способностей у этого ребенка требовали создания при нем Совета; возглавить его предложили герцогу Беррийскому, но тот по добродушию своему отказался; тогда обратились к герцогу Бургундскому: будучи тестем молодого принца, он явно подходил на эту роль. И должность, способная стать для того, кто ее занимает, источником всяческих милостей, досталась человеку, исполненному жадности и честолюбия. Таким образом, королева, по-прежнему пребывавшая в сговоре с Бургундцем, избавилась от неудобных для нее хлопот, оставив себе обязанности исключительно приятные.

В конце 1409 года в большом зале дворца, где заседало ложе правосудия, решение приняли и одобрили.

Королева, гораздо более хитроумная, нежели ее считают летописцы ее времени, явилась на заседание опечаленная, о чем свидетельствуют введенные ею в заблуждение наши добрые историки. Однако мы знаем, что Изабелла была слишком умна, чтобы выказывать истинные свои чувства.