Маркиз Сад – Алина и Валькур, или Философский роман. Книга вторая (страница 35)
Я знала, что закоренелые развратники, ослепленные страстью, подыскивают для себя удобных жертв, а не счастливых любовниц. Французские судьи, люди бестолковые и бесстыдные, охотно рассматривают дела, связанные с подобными преступлениями. Я задала вопрос нашему Ликургу, как оценивает он исключительную суровость французской юстиции».
«Отрицательно, — не задумавшись, отвечал Бригандос, — искоренить этот вид распутства можно и без помощи свирепых законов; у одних людей насилие вызывает отвращение, другие мучаются потом угрызениями совести, так что задача перед нами стоит совсем нетрудная; главное, стараться избежать скандальной огласки дел такого рода, предоставьте насильникам и тем, кто им уступает, наказывать друг друга; таким образом репутация магистратов не потерпит ущерба, невинность будет пребывать в неведении, а ироничная усмешка сойдет с уст порока; в особенности перестаньте оказывать помощь жертвам общественной невоздержанности: судейские потакают проституткам только потому, что взамен наслаждаются бесплатными милостями этих несчастных созданий. Падшие женщины сами отказались от своих прав, вот почему защита их интересов представляется мне непростительной непоследовательностью. Поступая подобным образом, судейские навязывают добропорядочным гражданам мерзких гадин, от которых все желают избавиться, открывают двери перед всевозможными пороками, поощряют растление нравов, косвенно совращают скромных малолетних девиц, которые постыдились бы заниматься столь презренным ремеслом, не пользуйся оно покровительством властей. И в самом деле, почему бы дочери ремесленника или мещанина, прекрасно знающей о том, что в суде ей обеспечена надежная защита, и не заняться проституцией? Работенка приятная и легкая, а перед законами, попираемыми этими развратницами, пусть дрожат честные гражданки. Пусть лицемерные судьи поймут раз и навсегда — если, конечно, нарумяненные щечки продажных сирен не отвлекут взоры распущенных магистратов от сияния факела справедливости, — повторяю — пусть они уразумеют себе, что защищать проституток — занятие опаснейшее.[35]
Девушка, уступившая домогательствам пресыщенного развратника, должна получить справедливое и действенное наказание за свою презренную снисходительность и, если в стране царят добрые нравы, обязана исполнить любое желание заплатившего ей распутника. Много ли девиц согласятся отдаваться мужчинам на таких условиях? Значит, судейские могут спать спокойно, не обращая внимание на подобные гнусности, ведь шлюха уже сама себя наказала, так что ей долгое время придется жить со следами грязной проституции, оставленными на ее теле разъяренным развратником. Поскольку же желающих получать побои найдется мало, распутник вынужден будет вести себя более сдержанно и постепенно превратится в порядочного человека. Однако убеждать прихлебателей Фемиды отказаться от этой порочной практики — безнадежное дело, разве могут они удержаться от удовольствия покопаться в судебном дерьме, разве не приятны им
Впереди показались окрестности Толедо. Забыв на время о философии, мы молча любовались горами, среди которых расположился этот прекрасный город; вдали показались развалины Мавританского акведука и высокая башня замка, где Филипп IV так долго держал в заключении герцога Лотарингского. Бригандос неожиданно приказал цыганам остановиться. Он сказал, что, перед тем как войти в город, где нам предстоит переночевать, хотел бы дать нам некоторые наставления.
«Прямо перед нами лежат руины заколдованного замка, — начал Бригандос, показав рукой на какие-то развалины, видневшиеся между двумя крутыми скалами к востоку от Толедо в полульё от города, — скоро мы до них доберемся и там все хорошенько обдумаем. В городе, панорама которого открывается перед вами, мы заработаем неплохие деньги, однако и врагов там встретится предостаточно; постараемся сделать так, чтобы по возможности и овца паслась, и волк бы ее не съел: для таких людей, как мы,
Слушатели расселись вокруг нашего предводителя, как они имели обыкновение делать, когда Бригандос предлагал им познакомиться с очередной занимательной историей, и он поведал нам примерно следующее.
«Друзья мои, я собираюсь рассказать вам тем более удивительную историю, что произошла она в стародавние времена, еще до вторжения мавров в Испанию; король Родриго, полагая найти здесь сокровища, приказал срыть стены этого замка, но одна из башен растаяла в воздухе, едва лишь Родриго приступил к своему дерзкому начинанию; вы требуете от меня подробностей? Сейчас вы все узнаете, слушайте же меня внимательно.
Дон Родриго, далеко превосходивший других королей по умению разнообразить наслаждения, не колебался ни перед чем, лишь бы заполучить жертвы для своей похоти».
«О мой друг, — вдруг в ужасе закричала донна Кортилия, подбежав к мужчинам, — спасайтесь, прочь отсюда! Нам угрожает великая опасность!»
«Эге! Что случилось, милая?» — спросил предводитель, встав во весь рост.
«Труп женщины; вот он, посмотрите сюда, я его обнаружила, когда разжигала огонь для ужина».
«Труп?»
«Да, мертвее не бывает».
Поднявшись на ноги, мы подошли к донне Кортилии и убедились в том, что она действительно не ошиблась: перед нами лежал труп девушки двадцати — двадцати трех лет, на груди которой зияли две страшные раны от ударов кинжалом. Девушка была красива; преступление произошло совсем недавно, и черты лица убитой даже не успели измениться.
«Следовало бы убираться отсюда, иначе нас ждет беда, — сказал предводитель, — но будь все проклято, я не уйду отсюда, даже если в замок нагрянут тысячи толедских сыщиков. Быстрее копайте яму, ведь мы должны похоронить несчастную; часовые и патрули пусть займут свои позиции, чтобы мы могли спокойно трудиться; вряд ли убийца горит желанием сообщить властям о местонахождении трупа; только при исключительно неблагоприятном стечении обстоятельств нас обвинят в этом убийстве... Наконец-то, она в земле... Никаких следов...
Мы заснули. Ночь прошла спокойно.
«Друзья мои, — обратился к нам Бригандос на следующее утро, когда мы собирались покинуть развалины, — если бы меня не понуждали к тому важные дела, я бы ни за что не согласился войти в этот опасный город. Но меня настойчиво приглашают наведаться в Толедо, и я более не могу отделываться отговорками. Некий дряхлый каноник-мозараб[37] рассчитывает получить от меня укрепляющее лекарство, секрет которого известен одному мне; старичка собирается навестить племянница, она пробудет в гостях у дяди полгода; мое лекарство позволит шестидесятилетнему старцу превратиться в двадцатилетнего юношу. Герцог де Медок, намеревающийся похитить какую-то девушку, утомляет меня частыми письмами... Первый викарий архиепископа имел несчастье сделать ребенка племяннице своего патрона, и он, естественно, желает, чтобы я уничтожил его работу... Но в этом я ему помогать не буду: вы знаете, что я не занимаюсь подобными мерзостями... Кстати говоря, приближается ярмарка, и, пока я буду обслуживать важных господ, вы, пользуясь моей репутацией, можете спокойно орудовать.
Ромпа-Теста, — обратился предводитель к своему сыну, — и ты, Бриз-Идоль, слушайте внимательно, что я вам сейчас скажу. В кафедральном соборе вам надлежит провернуть неплохое дельце: в приделе, посвященном Деве Марии, стоит великолепная статуя Богородицы; покрывало ее усеяно бриллиантами, изумрудами и рубинами. Мать Иисуса, как известно, была женой скромного плотника, так что вряд ли ей приходилось когда-либо носить столь пышное облачение; мы, противники бессмысленной роскоши, должны исправить эту вопиющую историческую ошибку: искусство обязано быть правдивым. Тайно пробравшись в храм, вы похитите покрывало; сама статуя также выглядит недурно, ведь она изготовлена из цельного серебряного слитка. Тысяча чертей, ладно уж, заберем себе хоть недоуздок, раз нам трудно выкрасть скакуна из стойла; драгоценное покрывало вы принесете мне и в случае удачи станете моими заместителями. А вы, — продолжал Бригандос, повернувшись к остальным цыганам, — гуляйте пока по улицам Толедо, смешайтесь с толпой прохожих, и, порывшись в правом кармане камзола какого-нибудь зеваки, немедленно проверяйте левый карман, иначе клиент ваш, потеряв равновесие, заподозрит недоброе.