Маркиз Сад – Алина и Валькур, или Философский роман. Книга первая (страница 60)

Я, плод любви и счастливой семейной жизни этого дорогого для всех нас человека, появился на свет как раз в то время. Именно мне он и доверил свои планы, а я был настолько счастлив, что сумел претворить их в жизнь.

Не буду долго рассказывать о введенном им управлении, ведь он успел лишь начать дело, которое я завершил. Когда я подробно остановлюсь на моих реформах, вы узнаете и о вкладе отца. Возвратимся пока к предшествующим событиям.

К моим пятнадцати годам отец успел преподать мне пятилетний курс наук: я изучил историю, географию, математику, астрономию, рисование и мореходное искусство. Затем отец отвел меня к тому месту, где залегла золотая жила. Он очень боялся, как бы эти сокровища не привлекли к себе его сограждан.

“Мы возьмем отсюда, — сказал он мне, — все, что необходимо, чтобы отправить вас в поучительное и безбедное путешествие. К несчастью, когда покидаешь остров, этот металл становится необходим. Зато народ, бесхитростный и счастливый, должен по-прежнему относиться к нему с презрением, ибо, узнав цену золоту, островитяне испортятся. Пусть же они, как и встарь, думают, что, хотя золото кое-где и обладает чисто условной ценностью, у них достанет мудрости всегда считать эту мысль нелепой”.

Затем мы наполнили золотом несколько сундуков, жилу засыпали землей, а сверху посеяли траву, чтобы никому не были заметны даже следы наших раскопок. Я сел на большое судно, построенное по проекту отца с единственной целью — отправить меня в путешествие. Обняв меня на прощание, он со слезами на глазах сказал:

“Ты отправляешься в путь познавать мир, и мне, возможно, не суждено более увидеть тебя. Мне не хочется расставаться, но я жертвую тобой ради народа, принявшего меня как родного сына. Заимствуй у встретившихся на твоем пути народов то, что может послужить для счастья наших островитян. Поступай подобно пчеле, летающей вокруг распустившихся цветов, ведь она приносит в свой улей чистый мед; среди людей ты натолкнешься на глупость, но и в ней иногда удается отыскать крупицу мудрости, и среди самых ужасных нелепостей попадаются кое-какие полезные правила. Приобретай знания: прежде чем осмелиться взять в руки бразды правления, следует хорошенько изучить себе подобных. Царские порфиры да не ослепят твой взор, и тогда ты увидишь, что под великолепным покровом властители скрывают посредственность, деспотизм и надменность.

Друг мой, я, всегда относившийся к королям с пренебрежением, вовсе не готовлю тебя к тому, чтобы ты занял трон. Напротив, я хочу, чтобы ты стал другом, отцом того народа, что принял меня. Да, я желаю видеть тебя его законодателем, вождем. Короче говоря, мы должны научить людей добродетели, а не держать их в оковах. К тиранам, представшим перед тобою в Европе, относись с величайшим презрением. Ты увидишь, что они со всех сторон окружены рабами, стремящимися извратить истину своим повелителям, так как, если истина обнаружится, рабы эти могут многое потерять. Короли ненавидят правду: им всего приходиться опасаться. Единственное средство от страха перед истиной — стать добродетельным. Тот, кто идет напрямик, с чистой совестью, не испугается, если ему скажут правду в лицо. Зато другой, с грязными помыслами, прислушивающийся лишь к голосу собственных страстей, предпочитает лесть и обман, которые скрывают его злодеяния. Лесть и обман делают так, что ярмо, налагаемое властителем на подданных, начинает ему казаться необременительным, а граждане, проливающие горькие слезы, представляются сияющими от радости. Ты легко распознаешь недостатки любого правительства, если тебе удастся открыть истинную причину лести придворных, заставляющую их набрасывать на глаза монарха непроницаемый покров. Изучай эти недостатки, дабы избежать ошибок в дальнейшем. Сделать народ счастливым — наш главный долг; добиться этого приятно, потерпеть поражение страшно — вот почему законодатель может считать, что прожил свою жизнь с пользой только тогда, когда его усилия увенчаются успехом.

Тебя несомненно удивит разнообразие религий; ты увидишь, что повсюду люди, привязавшись к своей вере, только ее и считают истинной, воображая, что она исходит прямо от Господа, хотя Бог обращается одинаково ко всем, людям. Когда ты исследуешь все религии как философ, не забывай о том, что вера приносит человеку пользу, если благодаря ей укрепляется нравственность, если она способна оказать противодействие разврату. Вот почему вера должна быть чистой и бесхитростной. Когда же ты найдешь в ней лишь чудовищно запутанные догмы и непонятные таинства, то сразу же беги от нее прочь: эта религия фальшива, она опасна. Среди твоего народа она может превратиться в неиссякаемый источник убийств и преступлений, и в этом будет и твоя вина, ибо ты принесешь эту зловредную веру в маленький уголок земли, как делают это презренные обманщики, которые распространяют свою ложь по всему миру. Сын мой, с проклятиями беги прочь от такой религии, она лишь плод мошенничества одних людей и глупости других: от нее наш народ не сделается лучше. Но если ты встретишь веру, учение которой отличается простотой, а мораль — добродетелью; веру, с презрением отвергающую пышные церемонии, не опирающуюся на наивные измышления, единственным предметом поклонения которой выступает Господь Бог, — ты должен ее принять, поскольку она истинная. Стать угодным Предвечному можно только чистотой нравов, праведностью, но отнюдь не почитаемым в Европе ханжеством, презираемым у нас. Если верно, что Бог существует, то его создали добродетели, и только им следует подражать. Ты также удивишься разнообразию законов; исследуй же их с тем же пристальным вниманием, какого я требую от тебя при изучении религий. Помни, что законы приносят пользу лишь в том случае, если они делают людей счастливыми. Любое уклонение от данного правила следует считать гнусной ложью.

Для достижения преследуемых мною целей недостанет краткой жизни одного человека; я только подготавливаю для тебя путь, твоя же задача — довершить начатое мною дело; передай наши убеждения твоим детям, и через два-три поколения этот добрый народ окажется на вершине блаженства. Отправляйся же в путь”.

На прощание мы обнялись еще раз, и волны унесли меня вдаль. Я путешествовал по всему свету и вернулся на родину лишь через двадцать лет. В течение этого времени я только и делал, что стремился познать людей, вращаясь среди них в различных обличиях. Подобно знаменитому российскому императору, другу ремесленника и земледельца, с одними я учился строить корабли, а с другими — распознавать время, пригодное для сева. Я изучил различные свойства почв, способы выращивания растений, научился прививать деревья, а также их подрезать; я умею выращивать и укреплять молодые растения, собирать зерно, чтобы приготовить из него пищу людям… Но я не ограничился этими познаниями. Поэт научил меня украшать речь, так что мои мысли приобрели красочную живость; затем я овладел искусством живописи, а от историка заимствовал науку передавать потомству сведения о прошедшем и узнал также об обычаях народов мира. Служитель алтарей обучал меня едва доступной познанию религиозной науке; страж законов вводил меня в таинства науки еще более фантастической, следуя которой человека совершенствуют, предварительно заковав его в цепи. Финансист рассказывал мне, как следует собирать налоги, раскрыл передо мной отвратительную систему безудержного личного обогащения за счет имущества несчастных ближних, в результате чего народ впадает в нищету, да и государство отнюдь не процветает. Торговец, человек куда более ценный для государства, поведал мне о том, каким образом продукты, производящиеся в самых отдаленных странах, обмениваются на национальные деньги, обладающие условной ценностью. Я узнал, как меняют деньги; почему между народами всего мира установилась отлаженная письменная связь; как стать другом и братом христианина и араба, поклонника Фо и последователя Али. Оказывается, можно удвоить свое состояние и одновременно принести пользу согражданам; люди могут наслаждаться дарами природы и искусства, изысканнейшими предметами роскоши, что только существуют на земле, получать счастье от всеобщего благополучия, не покидая притом своих покоев. Дипломат, человек наиболее изворотливый, посвятил меня в планы земных владык. Его проницательный взор смело смотрел в даль грядущих веков. Вместе со мной он делал свои расчеты, оценивал судьбы существующих империй исходя из их современного состояния, нравственного уровня и умонастроения жителей; но когда я увидел в действии королевский государственный совет, слезы брызнули у меня из глаз. Повсюду я наблюдал за тем, как спесь и личная выгода у алтарей фортуны приносили народ в жертву, а среди бушующих потоков человеческой крови надменно высился трон пустых честолюбцев. Наконец придворный, человек в сравнении с остальными легкомысленный и лживый, поучал меня, как следует обманывать королей. Общение же с последними породило во мне чувство отчаяния, ведь мне по праву рождения надлежало вступить на отцовский трон.

Везде я встречал множество пороков и недостаток добродетели, везде видел слабых, порабощенных причудами сильных мира сего с их тщеславием, завистью, алчностью и распущенностью. Везде я мог мысленно разделить население на две категории, равным образом достойные сожаления. В одну из них входят богачи, рабы своих удовольствий, в другую — несчастные жертвы злого рока. У первых мне ни разу не довелось наблюдать стремление стать лучше; что касается вторых, то у них просто не было такой возможности. Казалось, все действия и тех и других направлены лишь на то, чтобы всем стало хуже, они как бы стремятся надевать на себя все более и более ужасные вериги. Живущий в изобилии, по моим наблюдениям, постоянно заковывал себя в цепи все новых и новых желаний, тогда как презираемый, осмеиваемый им бедняк не получал от него даже ободрения, необходимого для того, чтобы и дальше влачить тяжкое бремя нищеты. Я выступил за соблюдение равенства, но мне заявили, будто бы равенство — всего лишь химера. Однако вскоре я обратил внимание, что именно противники равенства многое потеряли бы от его введения. С тех пор я начал считать равенство возможным… Да что я говорю! С того времени я понял: только в условиях равенства народ становится счастливым.[41] Природа сотворила всех равными; мнение, будто люди рождаются неравными, ложное. Повсюду, где будет соблюдаться равенство, люди обретут счастье. Но они никогда не будут счастливыми там, где между ними сохраняются различия. Кроме того, такие различия идут на пользу лишь части народа, тогда как законодатель обязан заботиться о том, чтобы все люди имели одинаковое право на счастье. Только не говорите мне, что уничтожить различия между людьми чрезвычайно трудно; главное — нужно рассеять предрассудки и уравнять состояния; подобная реформа, поверьте мне, пройдет гораздо проще, чем введение какого-нибудь нового налога.