Маркен Вердей – Дневник падшего ангела (страница 8)

Мир захлебнулся в хаосе, обретая очертания кошмара. Воздух стал вязким, его приходилось проглатывать с трудом. Он был пропитан тошнотворным коктейлем из запаха паленой плоти, резкого озона и приторной сладости, которую он позже узнает как «дыхание Пустоты».

Они бежали. Не в атаку – спасались бегством, потому что мир вокруг рушился и корчился в огне. Земля под ногами превратилась в чавкающую кашу из грязи, пепла и чего-то мягкого, что с отвратительным хрустом сдавалось под сапогами. Он отводил взгляд, боялся узнать, чтó это.

Что он увидел:

· Не людей. Первым, что бросилось в глаза, был легионер из их отделения. Он стоял на коленях, уткнувшись лицом в грязь, и его спина… дышала. Кожа на лопатках пульсировала, ритмично вздымаясь и опадая, словно легкие, а из разодранного мундира вырывались не кости, а жуткие, маслянисто-черные щупальца. Он что-то бормотал, но это были не слова – шепот ржавых шестеренок в агонии.

· Не смерть. Они наткнулись на руины огневой точки. Тела пулеметчиков не просто лежали – они растекались, растворяясь в грязи, будто плоть превратилась в воск под палящим жаром. От одного из тел к небу тянулась тонкая струйка черного дыма, и Маркену померещилось, как в ней на мгновение проступило лицо с бездонными провалами глазниц.

· Не звук. Со стороны врага доносилось не истошное «ура» и не яростная ругань. Это был Хор. Тысячи голосов, слившихся в единый безупречный, нечеловечески прекрасный и оттого еще более леденящий кровь гимн. В нем не было слепой ярости – только холодная, всепоглощающая уверенность, проникающая в мозг острее любой стали.

· Свет, который не спасает. С небес, с пылающих кораблей Похода на орбите, обрушились лучи плазменных «Очистителей». Они выжигали захваченную еретиками территорию, но это не был святой свет. В его ослепительном сиянии Маркен видел, как тела корчатся в агонии, кричат безмолвным воем, принимая уродливые, гротескные позы, прежде чем рассыпаться в пепел. Свет не спасал. Он карал всех без разбора, предавая огню и праведника, и грешника.

· Тварь. Из клубов ядовитого дыма выползло… нечто невообразимое. Комбинация обломков брони, сплавленных с живой, сочащейся черной слизью плотью. Уродливое чудовище о трех пастях, расположенных там, где у нормального существа находился бы торс, и в каждой пасти вместо языка дергалась окровавленная рука в обрывке мундира Похода. Оно не атаковало, оно катилось на них, и его гимн звучал громче всех.

Янец, бежавший рядом, замер и открыл огонь по чудовищу из своего «Искупителя». Пули отскакивали от бронированных наростов или вязли в зловонной слизи. Тварь настигла его. Не было ни крика, ни предсмертного хруста костей. Только глухой, влажный шлепок – и Янец исчез внутри этого клубка плоти и металла, который даже не замедлил своего жуткого шествия.

Маркен окаменел. Парализованный ужасом, он смотрел на эту мерзость. Его разум, уже израненный Падением Ангела, отказывался воспринимать реальность. Это был не кошмар, это была альтернативная вселенная, где были отменены все законы Бога, природы и разума.

Он ощутил тепло, разливающееся по ноге, и понял, что обмочился от страха. Но стыда не было. Было только всепоглощающее, первобытное понимание: все, чему его учили, все, во что он верил – жалкая, лживая сказка, рассказанная, чтобы скрыть от них эту чудовищную правду.

Священная война? Нет. Это была бойня в сумасшедшем доме, устроенная слепым палачом. И он, Маркен, – всего лишь одна из обезумевших овец, которых пригнали на заклание. Из ступора его вывел удар приклада по шлему.

«Шевелись, падаль! Или хочешь стать частью этого дерьма?!» – рявкнул сержант.

И он побежал. Слепо, не видя дороги, не думая ни о чем, кроме нестерпимого желания вырваться из этого кошмара. Зерно сомнения, посеянное Падением, теперь проросло ядовитым деревом абсолютного, безоговорочного ужаса. Он разуверился не в вере, он понял, что веры не существует вовсе. Есть только безумие, обретшее плоть, и они оказались по ту сторону зеркала.

Ад, облеченный в плоть

Они рухнули в первую попавшуюся траншею. Не укрепленный рубеж, а просто грязная канава, доверху заполненная мутной, ржавого цвета жижей. Маркен безвольно плюхнулся в нее, окоченения не чувствуя, и тут же с отвращением выплюнул солоноватую, с привкусом железа воду. Кровь. Вся траншея была пропитана разбавленной кровью.

Детали ада, въевшиеся в самую душу:

· Звук. Не просто гул разрывов терзал его барабанные перепонки. Он улавливал частоты, от которых сводило челюсти в судороге. Безумолчный визг падающих снарядов сливался с нечеловеческим воем еретиков, сплетаясь в симфонию чистого, первородного безумия. Где-то за покосившейся стенкой траншеи кто-то монотонно, обреченно выкрикивал одно и то же слово: «Мама… мама… мама…». Истошный хрип, лишенный надежды, словно это был последний звук, застрявший в истерзанном разуме.

· Запах. Тошнотворный дух горелого мяса. Не того, что жарится на живом огне, а смрад кострища, где пылают старые покрышки. Запах распоротых внутренностей, смешанный с озоном от энергетических разрядов и приторной вонью гниющей плоти, исходящей от самих еретиков. Он проникал в одежду, в волосы, въедался в поры. Он был вездесущ.

· Тактильные кошмары. Спина мундира предательски липла к чему-то. Прислонившись к отсыревшей стенке траншеи, он почувствовал, как под весом расплющилось что-то мягкое и теплое. С содроганием отпрянув, в отблесках огня он разглядел оторванную руку, все еще судорожно сжатую в кулак. Он стоял по колено в багровой жиже, и что-то длинное и склизкое обвилось вокруг его голенища. С воплем омерзения он отшвырнул это – клок чьих-то внутренностей.

· Сосед. Рядом с ним, вжавшись в стену, сидел совсем юный легионер. Он не стрелял. Просто, обхватив колени, раскачивался из стороны в сторону. Лицо, измазанное слезами и грязью, искажено гримасой беззвучного крика. Огромные, стеклянные глаза смотрели сквозь Маркена, в какую-то свою, личную, бездонную пропасть. Лицо окончательно сломленного разума.

Его мысли, разорванные на окровавленные обрывки: «Это не война. Война – это тактика, приказы, наступления. Это… молох. Гигантская мельница, перемалывающая все: тела, души, сталь, веру. На входе – живые люди. На выходе – вот это. Эта кровавая каша в траншее».

«Где Бог? Он не может видеть этого. Просто не может. Или… или Ему нравится это зрелище?» Кощунственная мысль ударила, словно обухом, перехватывая дыхание. Но она пришла, и выбросить ее было уже невозможно.

«Я хочу домой. Я хочу к маме. Хочу, чтобы она обняла меня и сказала, что это всего лишь кошмар». И тут же ледяное осознание: дома больше нет. И мамы тоже нет. Осталась только эта траншея. Этот ад. И это – навсегда.

«Почему я? Почему именно я должен быть здесь? Что я такого сделал?» Детские вопросы, повисшие в пустоте. Абсурд. Полный, всепоглощающий абсурд.

Истошный вопль сержанта прорвался сквозь пелену ужаса: «В ГОЛУБОЙ СЕКТОР! ОГОНЬ! ОНИ ИДУТ!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.