Марк Заветов – Всеединство. НАО "Россия" (страница 7)

Позвали.

Позвали в самый последний момент, когда страна уже лежала на операционном столе, и скальпель дрожал в руке хирурга. Его проект «Сад», который более десятилетия пылился в кремлёвском сейфе, вдруг оказался единственным, что могло остановить кровотечение.

Не потому, что он был гениален. А потому, что все остальные рецепты уже испробовали — и они не сработали.

— Готово, — сказал гримёр, отступая на шаг.

Сотников кивнул. Он повернулся к главе администрации, который ждал у двери.

— В зале?

— Все. И ещё сто сорок миллионов у экранов.

Сотников поправил папку и вышел в коридор.

В текущий момент он не занимал никакой должности. Президентским указом, подписанным накануне ночью, был создан Координационный штаб по переходу к солидарной экономике — временный орган с чрезвычайными полномочиями, подотчётный напрямую главе государства. Сотников был назначен его руководителем. Никакого другого статуса у него не было, и он сознательно от него отказался: не министр, не вице-премьер, не советник. Просто человек, которому поручили запустить механизм и ответить за результат головой. Именно поэтому на трибуну выходил он, а не президент: страна должна была увидеть не политика, а инженера. Того, кто будет чинить систему, а не управлять ею.

11:00. Начало.

Красный огонёк камеры загорелся.

— Граждане России, — начал Сотников, и голос его, усиленный микрофонами, разнёсся по залу. — Четырнадцать дней назад наша страна столкнулась с вызовом, который поставил под вопрос само её существование как суверенного государства.

Сабина. Штаб «Созидания».

На главном мониторе — карта России. Нагрузка на серверы: 100%. Сабина стояла, вцепившись в край стола.

— Держите, — шепнула она оператору. — Если сервер ляжет сейчас, он не поднимется ещё сутки. Держите.

— Держим, — ответил оператор, не отрываясь от клавиатуры.

График пополз вверх. 105%. 107%. Включалась система отсева запросов к серверу.

Сотников продолжал:

— Санкции, заморозка резервов, отключение от SWIFT — всё это лишь симптомы. Причина глубже. Тридцать лет мы жили в экономической модели, где ресурсы страны принадлежали узкой группе лиц, а граждане оставались лишь налогоплательщиками

Берг. Кабинет в Подмосковье.

Он слушал, закрыв глаза. «Узкая группа лиц» — это о нём. О его партнёрах. О людях, с которыми он вчера ещё созванивался. Кто-то из них уже пакует чемоданы. Кто-то звонит адвокатам. Кто-то — прокурорам.

Берг открыл глаза, взял телефон. Набрал юристов:

— Готовьте документы. Мы остаёмся.

— Но, Николай Иванович

— Мы остаёмся, — повторил он и положил трубку.

Сотников тем временем продолжал:

— Мы предлагаем не реформу. Мы предлагаем новую экономическую модель развития страны. Отныне все стратегические активы Российской Федерации — земля, инфраструктура, ключевые предприятия, государственные ценные бумаги, доли в совместных предприятиях — консолидируются в Солидарный фонд.

Анна. Следственный комитет.

Она смотрела на экран. Ордер на Трофимова лежал перед ней.

— Сто процентов акций этого фонда принадлежат гражданам России, — звучал голос Сотникова. — Каждому — по одной неотчуждаемой доле. Каждый гражданин страны — акционер России.

Анна перевела дыхание. Она вспомнила отца. Вспомнила, как он говорил: «Закон должен быть один для всех. Не на бумаге — на деле». Тогда она верила ему. Потом перестала. Теперь — слушала человека с трибуны и чувствовала, как что-то холодное и твёрдое внутри неё чуть оттаивает.

Горелов заглянул в дверь:

— Анна Сергеевна, группа готова. Выезжаем?

— Подожди. — Она не отрывалась от экрана. — Ещё минуту.

Сотников перевернул страницу. На часах было 11:03.

— Доля не продаётся, не дарится, не наследуется, — произнёс он. — Право голоса и получения дивидендов наступает в восемнадцать лет при условии рождения в России, единственного гражданства и непрерывного проживания на её территории последние восемнадцать лет. Никаких опекунов. Никакого семейного голосования за детей. Один человек — один голос. Один человек — одна доля в общенациональном богатстве.

Сабина. Штаб.

Нагрузка: 110%. Красные точки на карте множились — люди заходили в систему, проверяли, регистрировались. Система ставила пользователей в очередь ожидания. Оператор вытирал пот со лба.

— Выдержит? — спросила Сабина.

— Пока да. Но если они включат видео прямо на сайте в личных кабинетах

— Не включат. Мы отключили видео на первые сутки.

Нагрузка: 112%. Сабина закрыла глаза.

Сотников поднял взгляд от текста и вдруг заметил в первом ряду министра — того самого, который на совещании три дня назад говорил: «Это безумие, нас сметут». Сейчас министр сидел, нервно крутя ручку в пальцах. Лицо его было бледным, губы сжаты.

Сотников отступил от текста. На секунду в зале повисла тишина.

— Многие из вас в этом зале, — сказал он, и голос его изменился — исчезла дикторская ровность, появилось что-то живое, почти усталое, — привыкли распределять. Вы распределяли бюджеты, квоты, лицензии, разрешения. Вы знаете, как это делается. Вы умеете делить.

Он помолчал.

— Сегодня мы перестаём распределять. Сегодня мы начинаем отдавать. И это будет больно. Для многих из здесь сидящих — особенно. Но это будет честно. Впервые за тридцать лет — честно.

Камера выхватила лицо министра. Тот перестал крутить ручку.

В Воронеже. Ординаторская.

Людмила замерла с чашкой в руке. Она не понимала экономики. Но слово «честно» она поняла. И слово «отдавать». И что-то в ней — та самая надежда, которую она запретила себе десять лет назад, — вдруг шевельнулась.

— Может, мама сможет поехать в санаторий? — прошептала она. И тут же одёрнула себя. Но мысль осталась.

— Сегодня запускается платформа «Созидание», — Сотников вернулся к тексту. — Каждый гражданин, достигший восемнадцати лет, может подтвердить свои данные и получить доступ к личному кабинету акционера. Там будут видны все стратегические активы, отчёты о доходах Солидарного фонда, проекты решений, по которым предстоит голосовать. Там же — первые дивиденды. Они небольшие — не ждите чуда в первый месяц. Но это ваши деньги. Ваша доля. Наша страна.

Берг. Подмосковье.

Он взял трубку и набрал номер Сотникова. Но не сейчас — после. Пока слушал.

— Мы не обещаем, что будет легко, — продолжал Сотников. — Нас ждут годы перестройки. Те, кто привык жировать за счёт общенародного достояния, не сдадутся без боя. Но у нас есть то, чего нет у них. У нас есть правда. У нас есть справедливость. У нас есть будущее, которое мы строим для своих детей, а не для офшорных счетов.

Он посмотрел в камеру — прямо, не мигая.

— Спасибо за внимание. Вопросов не будет. Всё, что нужно знать, вы найдёте на платформе «Созидание». Начинаем новую главу нашей общей истории.

Сабина. Штаб.

Нагрузка на серверы держалась более 100%. И держалась.

— Выдохни, — сказала Сабина оператору. — Выдохни.

И сама выдохнула.

Анна. Следственный комитет.

Она выключила планшет. Встала. Поправила китель. Взяла папку с ордером и фотографию отца — положила во внутренний карман.

— Ну что, папа, — прошептала она. — Кажется, началось.

И вышла в коридор, где её уже ждала группа захвата.