Марк Волков – Легенды Великолесья. Мальчик, который шагнул в вулкан (страница 40)

— Добрый день! Вам посоветовать?

— Э-э… Я пожалуй куплю желтые. Пробовал их на площади.

— Желтые? Не самый худший сорт, согласен. Кстати, меня зовут Равану. Ян протянул в ответ руку:

— Мое имя Ян.

— Вы знакомы с этим приятным семейством?

— Да, совсем недолго.

— Королевские гвардейцы удивительные люди. Они сильны, красивы и благородны. Они как будто из прошлого… Знаете, современные люди очень ленивы и любят приспосабливаться. Гвардейцы же живут по особым принципам, которым уже не одна сотня лет. Например, у них не принято разводиться — знаете, такая старомодная и немного наивная верность. И вообще, почти все жены гвардейцев владеют оружием. Поэтому многие из них отправляются с мужьями на войну. Особенно когда намечается по-настоящему серьезная и опасная битва. Ведь королевские гвардейцы всегда идут впереди, лезут в самое пекло и ведут за собой остальные войска. Они гибнут рука об руку, унося свою большую и не прагматичную любовь в могилу. Конечно, многие из них заносчивы, кто-то страдает тщеславием, а иные и вовсе презирают всех иноплеменников и не чистокроных южан. Но все же…

Равану задумался, с улыбкой глядя на целующуюся парочку, затем отвлекся и поставил перед Яном только что протертый бокал:

— Прошу прощения, что занял у вас столько времени! Старею, становлюсь болтлив.

— Что вы! Не стоит!

— Позвольте в качестве компенсации угостить вас фруктовой водой!

Наевшись конфет и попрощавшись с Равану, путники отправились дальше — как объяснила Мио, оставалось посмотреть на башню Эния-Нумат в округе Малая Эния, что в часе ходьбы отсюда. Ян шагал по мощеным булыжником извилистым улицам Королевского округа, разглядывал вывески лавок и пытался отчистить коренные зубы от налипшей сладкой массы кончиком языка. Эоиалларао и Мио шли, держась за руки и блуждая скучающими взглядами по улицам. Внезапно на лице Эоиалларао появилась лукавая ухмылка:

— Хорошо, что ты сегодня весь день гуляешь пешком. Тебе полезно.

Он с картинной важностью закивал и шлепнул жену по ляжке. Мио вытаращила глаза:

— Что-о-о? Это я то жирная?

— Я не сказал «жирная». Я имел в виду э-э-э… «расслабилась».

— Ян, ты слышал? Этот человек только что бросил мне вызов!

Эоиалларао с довольной улыбкой пожал плечами и развел руками. Мио оглядела дома вдоль улицы:

— Надеюсь, ты не слишком стар, чтобы пробежаться?

— Я стар? Я лишь на пять лет старше тебя, девочка!

— Вот и отлично.

Мио сняла шляпу и подала ее Яну. Затем подозвала лениво дежурившего у большой продуктовой лавки погонщика с небольшой каретой. Эоиалларао снял свой военный камзол, оставшись в штанах, сапогах и легкой белой рубашке. Мио показала Яну на шпиль высокого здания в конце улицы, едва видневшийся вдали:

— Кто первый коснется флюгера, тот победил. Кто коснется земли, тот проиграл.

Ян сел в карету и высунулся в окно. Эоиалларао, играя мускулами, легко забрался по балконам и парапетам на крышу дома слева, а Мио залезла на развесистое корявое дерево и тут же оказалась возле печной трубы здания по правую сторону дороги. Ян понял, что намечается что-то интересное и приготовился махать снятой с плеча курткой как стартовым флагом: «На счет три. Один. Два. Три!» Выбив каблуком кусочек черепицы, Мио ринулась вперед, сделала «колесо», оттолкнулась от края крыши, пролетела несколько метров и кувырком приземлилась на крышу соседнего дома. В это время Эоиалларао, разогнавшись несколькими размашистыми шагами, прыгнул, ухватился руками за высокую печную трубу, пропустил ее между ногами, оттолкнулся от канавки водостока и упал в крону дерева. Качнувшись на руках, он тремя большими кувырками пролетел через крошечную рощицу во дворе дома, хватаясь за суки поочередно руками и согнутыми в коленях ногами, как акробат в цирке. Приземлившись на плоской крыше дома напротив Мио, он тряхнул волосами и улыбнулся жене. Та чуть ехидно прищурилась, послала ему воздушный поцелуй и побежала дальше. «Вперед, вперед!», — крикнул Ян погонщику.

Спорщики бежали по крышам, кувыркались в воздухе, перепрыгивали через трубы и ограждения и, ни на мгновение не останавливаясь, скользили по узким и ненадежным кромкам заборов, рискуя упасть на каменную мостовую с высоты нескольких метров. Их раскрасневшиеся лица дышали наслаждением от скорости и сосредоточенным азартом. Ян с погонщиком не раз удивленно переглядывались, реагируя на опасные финты бегунов. Наконец, впереди показался заветный шпиль — здание ткацкой фабрики находилось на другом конце круглой площади с небольшим парком, огороженным высоким забором.

Крыши домов на пути Мио кончились — девушка на секунду замешкалась, затем, решаясь, глубоко вдохнула и прыгнула на крышу проезжавшей мимо повозки. Когда повозка поравнялась с проезжавшей по направлению к фабрике каретой, Мио мягко перескочила на нее. Проехав с десяток метров, карета повернула в другую сторону и Мио изо всех сил выпрыгнула прочь, лишь пальцами уцепившись за крышу еще одной повозки и с размаху ударившись коленями в закрытые двери. Эоиалларао, увидев, что отстает, сжал зубы и побежал по крышам в обход — по направлению к соседнему с фабрикой зданию торгового дома. Тем временем Мио, выполнив еще несколько рискованных прыжков, добралась до забора парка и вцепилась в прутья руками, подогнув едва не коснувшиеся земли ноги. Затем она начала продвигаться вдоль забора, разворачиваясь на 180 градусов и перекидывая вперед то одну то вторую руку. Эоиалларао, яростно цепляясь за балконы и подтягиваясь, добрался до крыши торгового дома, который был на пару этажей выше фабрики. Тяжело дыша и потирая болящие от напряжения руки, он подобрал некогда оторванную грозовым шквалом от двери на чердак доску и прицелился, глядя на шпиль. Мио закончила кружиться, достигнув конца забора. Она опустила голову, чтобы перевсти дух, однако, увидев готовящегося к последнему броску мужа, тихонько зарычала и принялась карабкаться с ограды парка на здание фабрики. Эоиалларао хлопнул для решимости в ладоши, подложил доску под ноги и ринулся вниз, скользя по волнистой черепице. Разогнавшись до огромной скорости, он оттолкнулся перед самым краем крыши, на глазах у удивленных прохожих перелетел большое расстояние между домами, ухватился за шпиль и повис на нем, болтая ушибленными о башенку ногами. Через несколько секунд появилась и Мио, подпрыгнув и вонзив каблуки в щель между каменными блоками. В это же мгновение ее руки сорвались и она исчезла внизу. Эоиалларао невольно вскрикнул. Мио болтала руками в воздухе, держась за стену только застрявшими каблуками. Девушка изогнулась из последних сил и вскарабкалась на башню. Эоиалларао помедлил секунду и коснулся флюгера ладонью одновременно с соперницей.

Ян вышел из остановившееся кареты и захлопал в ладоши.

Аплодисменты поддержали зеваки на площади. Мио и ее муж, обнявшись и задыхаясь от бега, стояли на башне ткацкой фабрики и улыбались друг другу. Когда парочка спустилась вниз, Ян пожал им обоим руки:

— Судьям требуется время для совещания.

— Простите, госпожа. Где вы купили такие сапоги? — вставил погонщик, отдавая сдачу.

Спустя полчаса неспешной прогулки Ян и его спутники достигли своей цели — башня Эния-Нумат, сверкающая верхушка которой была видна почти от самой Площади Независимости, уходила в небо прямо перед ними. Пока Ян пытался прикинуть высоту здания (на вид метров 200), Мио рассказывала:

«Эта башня — самое высокое здание в городе. Название переводится как „Гордость Энии“. Его построил один богатый купец и владелец множества горных приисков из восточного народа энцев. Как и дома энцев, башня сделана из энской глины и имеет сложный металлический каркас. На самом верху расположена система вращающихся зеркал, которые отражают солнечный свет и сверкают как маяк. Ночью на верхушке башни горит чан со смолой и сияние от зеркал становится красным».

По стенам башни вился узор из барельефов — устремленные ввысь лианы с виноградными гроздьями переплетались с письменами на незнакомом Яну языке. Лифт с механическим приводом поднимался медленно и скрипел. Выйдя на смотровую площадку, Ян выдохнул «Ого!» — перед ним раскинулся огромный город с бесчисленным множеством домов, сложнейшей сетью улочек и большими островками волнующейся зелени. Блестящие на солнце крыши дворцов и плоские зеркала искусственных озер теснились ближе к центральной части города. С северной стороны, за воротами, была видна узкая лента Царской дороги, теряющаяся в дымке Леса.

Глава XXIII. Сама смерть идет туда, куда он укажет пальцем

Ян Серовски сидел в мягком бархатном кресле внутри закованной в металл кареты, уже не первый час мчавшейся на север по Царскому пути. Борясь с дремой, он пытался собрать воедино все рассказы и советы Лавадэра, но вместо этого его мысли блуждали, как изнывающие от безделья школьники во время внезапно отмененного урока. Образ заразительно хохочущей Мио Эоилларао в полурасстегнутой рубашке таял в томной дымке, уступая легкому чувству голода, рисующему перед глазами шипящий от жара, румяный мясной стейк с подпалами от решетки-гриль. Ян вспоминал свои нервные срывы, страх и чувство полной беспомощности, бушевавшие внутри в течение первых недель в Маловане. Он вспомнил о доме и матери, ждущей его возвращения с занятий. Родные образы наполняли сердце теплым и уютным чувством — желание вернуться стало скорее приятным предвкушением, чем мучительным нетерпением.