Марк Волков – Легенды Великолесья. Мальчик, который шагнул в вулкан (страница 39)

— А что здесь, собственно, написано?

— Насколько я знаю, летопись города от его основания до строительства Большой стены, итого 800 с лишним лет. Расписано все подробно, со всеми родословными и деталями историй. Строка идет сначала слева направо, а потом вверх ногами справа налево, чтобы можно было ходить вдоль бульвара туда-сюда и читать. Так, конечно, никто не делает, за исключением особо просвещенных иноплеменников. На каждого такого чтеца сразу набрасывается пятеро ямщиков, столько же ростовщиков, с десяток агентов постоялых дворов, столько же игроков в кости и куча еще более отъявленных мошенников. Одним словом, неблагодарное дело.

Ян и Мио свернули на дорогу из мелких квадратных мраморных плиток и подошли к витым, искусно выкованным воротам Королевского сада. От ворот расходилось 4 больших тропы между постриженными в виде прямоугольников высокими кустами:

«Королевский сад разделен на 2 части — Серый Парк и Красный Парк. В первом больше тени, „грустных“ деревьев со свисающими вниз ветвями, наподобие ивы, а цветники отличаются скромной раскраской и тонким ароматом. В целом цветочный букет немного горьковатый и как бы усыпляющий. Когда мама умерла, я не вылезала из Серого Парка несколько недель. Удобно, что там много крошечных беседок, вмещающих только одного человека. Сидишь себе, никто тебе не докучает».

Ян вдохнул аромат от огромного сине-фиолетового цветника, стоя в тени развесистого дерева рядом с тихо журчащим в небольшой чаше фонтаном. Струи воды били из под пальцев статуи, изображающей закрывающего лицо руками скорбящего человека. Легкий, «холодный,» с горчинкой аромат цветов будто вплетался в единую ткань с журчанием множества фонатнов-ручейков:

— Успокаивает, — показав рукой вокруг себя, проговорил Ян.

— Точно… Но пойдем в Красный Парк!

Посмотрев под ноги, Ян заметил, что дорожки были посыпаны мелкими камешками цвета асфальта. Проходя мимо обнесенных низкой кованой оградкой белых камней в центре парка, путники остановились, чтобы посмотреть на огромную круглую композицию. Вокруг ограды стояло несколько десятков человек, склонив головы и сложив на груди руки. Постояв с минуту, люди уходили по своим делам, уступая место вновь прибывшим:

«Это Круг Гармонии Мира, в обиходе Белый круг. Здесь проходит коронация наших королей. Сюда приходят люди, чтобы восстановить внутренний покой и почтить все то, во что мы верим».

По другую сторону ограды дорожки приобретали пыльно-бордовый цвет. Красный Парк был залит солнцем — большое открытое пространство разделялось рядами низких кустов с крупными розовыми цветами, придававшими ветерку сладкий аромат. Там и тут возвышались искусственные земляные горки метра по 4 высотой, покрытые огромным количеством цветов. Красные, желтые, оранжевые, насыщенно-синие, ослепительно-белые бутоны были перемешаны в захватывающем калейдоскопе, от которого поначалу даже рябило в глазах. Между горками-клумбами раскинулись невысокие деревья, укрывавшие под своей сенью скамейки и вкопанные в землю столики. Ветви этих деревьев были усыпаны крошечными белыми соцветиями, наполнявшими воздух под зелеными «куполами» крон пряным ароматом. Ян и Мио присели на одну из скамеек под деревом, чтобы передохнуть. Из-за ветвей виднелись мраморные пьедесталы, расставленные по периметру всего полукруга парка. На них вместо статуй стояли музыканты, фокусники и мимы, развлекая небольшие шумные компании.

«Ух, жарко! — выдохнула Мио, доставая большой веер из ярких перьев и расстегивая еще одну пуговицу на рубашке».

Ян сидел под «удачным» углом, поэтому от увиденного у него мгновенно участился пульс. Отведя глаза в сторону, Ян глубоко вздохнул и решил снять куртку.

«Папа рассказывал мне, что в устройстве Королевского сада есть скрытый смысл, — задумчиво начала Мио, — Основная мысль в том, что и в печали и в радости необходимо помнить о главном — о том, во что веришь, о тех законах Мира, на которых все строится. Восторг и счастье могут сменить печаль и горе, но независимо от чувств, во главе всего находится разум, способный понять жизнь, принять верное решение».

От духоты и дурманящего аромата белых соцветий у Яна начала кружиться голова. Он закивал в знак того, что понял о чем речь:

— Попить бы.

— Да, согласна! Я знаю место с самой лучшей фруктовой водой в городе! Кондитерская Равану на Площади Независимости. Идти минут 15!

Побежали!

Мио выскользнула из под дерева и вприпрыжку, как маленькая девочка, побежала к западному выходу из сада. Ян догнал спутницу и они пошли шагом. Ведущая на северо-запад, под горку, улица Конный Спуск была вымощена отполированным за века истории булыжником. С обеих сторон улицы возвышались двух или трехэтажные каменные дома с колоннами, барельефами, террасами и огромными цветными витражами, изображающими портреты или сюжеты с участием нескольких человек в мельчайших деталях. На крышах домов виднелись огромные печные трубы, а цокольные этажи были заняты торговыми лавками, кафе и распространяющими резкий запах духов «водными комнатами». По надписям на вывесках Ян догадался, что «водные комнаты» были аналогом спа-салонов, где можно было принять душистую ванну, выложить огромную сумму за натирание маслами и массаж, а также получить новую прическу или сделать макияж. Из окон верхних этажей на шумную улицу внизу безучастно глядели старики в цветных халатах и помятых колпаках, сидевшие неподвижно и лишь машинально раздувавшие щеки, чтобы выпустить дым от длинных курительных трубок.

— Старый город, — рассказывала Мио, — раньше по этой улице ежедневно водили гвардейских коней в расположенные там внизу конюшни. Из-за шума и грязи эти дома были дешевыми, хоть и строились на казенные деньги и под контролем двора, а значит весьма добротно. Жили здесь люди среднего достатка — мелкие торговцы, ростовщики, военные офицеры низших чинов. Спустя сотни лет, когда Янван разросся, а Старый город стал его центром, жилье здесь стало стоить баснословных денег. Эти уважаемые еле живые господа — в основном, потомки первых поселенцев, а также отставные генералы. Они крайне неохотно продают свои фамильные апартаменты.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я люблю историю, читаю книги. Это же так интересно!

— Хм-м… Наверное. Я всегда думал, что история это скучно.

За разговором путники вышли на Площадь Независимости. Ян остановился, задрав голову и приоткрыв рот. В площадь вливалось шесть больших многолюдных улиц, ее периметр состоял из таких же, как и на Конном Спуске, трехэтажных домов с колоннами и витражами. По всему периметру площади, вдоль торцов домов возвышались огромные статуи — суровые бородатые мужчины метров по двадцать высотой, в старомодных камзолах с лампасами и доспехах взирали в центр площади, показывая туда торжественно расставленными руками. Все девять гигантов были обращены в сторону центральной скульптуры, изображавшей двух воинов, показывающих друг другу ладони в знак приветствия. Один из них был «одет» в каменную мантию и шлем с большим крутым гребнем, а на голове второго виднелся тонкий обруч короны. Над ними возвышался, покрывая обе двадцатиметровые статуи крыльями, гигантский каменный дракон — его увенчанная острым гребнем и большой короной с изящными зубцами голова была поднята вверх, а из открытой пасти как бы вырывался потерявшийся в глубинах веков могучий рык.

— Сточки зрения исторической точности, название «Площадь Независимости» не совсем правильное. Империя подписала с Отонским королевством Договор вассального Юга. Невмешательство во внутренние дела в обмен на дань. Конечно, остальные земли Великолесья вообще были провинциями, которыми управляли наместники, так что в этом смысле наша страна была достаточно независимой.

— А дракон — это император?

— О да! Маттариш Многоликий! «Империя велика, как велик ее Император. Империя могущественна, как могущественна ее армия. Империя вечна, как вечна ее слава. Да преклонится всякая глава перед Императором, да подчинятся дикие народы пророческой воле Многоликого, и да будет мир в чертогах его».

— Почему он многоликий?

— Так Маттариша прозвали после нескольких неудачных покушений. Он искусно избегал смерти, используя двойников и создавая у разных народов разный образ Императора. Ой, кажется Эйли там!

Мио замахала руками кому-то в толпе. Добежав до Эоиалларао, она остановилась и поклонилась:

— Мой господин!

— Моя госпожа! — поклонился в ответ гвардеец.

Втроем они зашли в скрипучие двери большой лавки, на стеклянной витрине которой было старательно выведено витиеватым стилем «Кондитерские Равану. Уголок шеф-повара». В кондитерской было светло, свободно и пахло расплавленным сахаром. За столами из толстого цветного стекла сидело несколько человек. Мио на ходу показала официанту за стойкой 3 пальца и через минуту он поставил на столик три больших запотевших бокала с морсом. Ян жадно поглощал прохладную, чуть сладкую, пахнущую розой и свежими фруктами жидкость, шумно дыша в перерывах между глотками. На дне бокала стояла взвесь из свежих перетертых фруктов. Мио сидела на коленях у мужа, ворошила его черные локоны и, хохоча, пыталась поймать его губы. Эоиалларао уворачивался, смущенно улыбаясь. Яну стало неудобно глазеть на эти игры и он отправился к стойке, чтобы взглянуть на меню. Над стойкой было закреплено десять стеклянных сосудов в виде больших капель, каждый из которых был наполнен конфетами в фантиках того или иного цвета. С потолка на длинных цепочках свисали подносы с залитыми кремом пирожными и ароматными румяными булочками. Пожилой мужчина в очках с длинными косами на висках отвлекся от протирания вымытых бокалов и обратился к Яну: