Марк Твеллер – Охотник миров: Первый разлом (страница 4)

Учитель стоял на том же месте, а под ним ползло нечто, напоминающее червя, состоящего из нескольких точек, объединенных нитью, пока оно не исчезло в похожем шаре. Я видел, как по длинным трубкам, собранным из множества полосок, течет непонятная жидкость, прямо под деревьями, состоящими из больших скоплений огней.

В этот момент меня осенило: я могу видеть все, что имеет природу жизни. Но что это за яркие точки, из которых состоит каждое из существ, и почему некоторые из них намного больше других? У каждого из животных была хотя бы одна, но у учителя их было две.

Почувствовав усталость и легкую боль в глазах, я закрыл их, а открыв — все вернулось в норму. Учитель поздравил меня, когда я сказал, что снова смог это сделать.

Следующие несколько лет к моим тренировкам добавилось умение оставаться в этом состоянии подолгу, и к двенадцати годам моим рекордом стал целый час, хотя я по-прежнему слабо контролировал сам момент входа в это состояние.

Примерно в это же время Ариман сказал, что пришло время следующего урока. Пора было отправляться в свой первый мир, чтобы испытать свои силы на практике и добыть товар для лавки, начав приносить пользу. Ведь, как учитель не уставал повторять: «Истинный охотник обязан получать деньги, чтобы подтвердить свое мастерство и доказать, что он — вершина пищевой цепи всех миров».

Мир 1. Колорум.

Уровень угрозы: 2.

Преобладающая форма жизни: мукоморфы.

Тип жизни: углеродно-металлическая.

Основная местность: равнины.

Цели охоты: слизни, металлические деревья.

Прежде чем начать тренировать меня в путешествиях между мирами, Ариман заставлял меня читать о добыче и опасностях. Я знал об экономике и биологии миров, в которые он был готов меня отправить. В будущем его требования к моим знаниям часто спасали мне жизнь. Мы все еще продолжали тренировки на Земле, хотя я уже и знал о Колоруме больше, чем о мире, где зародились мои способности, Лане.

Колорум существует в трех состояниях. “День” на Колоруме — это половина земного года в течении которого поверхность больше напоминает раскаленный камень, чем цветущий мир. Потому вся жизнь в это время кипит под землей: корни растений растут и питаются остатками металла с поверхности, что плавится и стекает в недра земли. “Ночь” также длится полгода, в это время жизнь готовится к выходу на поверхность: корни растений пробивают своими стеблями медленно остывающую поверхность планеты, а яйца, оставленные прошлым поколением слизней, развивают внутри себя жизнь. Только в “полночь” поверхность достаточно остывает и становится способной поддерживать жизнь. В этот короткий миг все превращается в подобие множества оазисов.

Металлические деревья дают плоды состоящие из разнообразных сплавов, способных выдерживать невероятные температуры. В это же время из-под земли выкапываются слизни, чтобы съесть эти металлы, для создания скорлупы своих будущих яиц. Их внешний вид отчасти напоминает земных, но слизни Колорума по форме тела похожи на полусферу, без каких-либо выделяющихся частей, кроме трубы в передней части тела. На ее конце много маленьких щупалец, используемых для захвата еды и проникновения в кокон, окружающий крону металлического дерева. Сами по себе они бесполезны для нас, но их скорлупа, которая сделана из вольфрама для защиты внутренностей и сохранения формы, раньше она использовалась в холодном оружии и броне для охотников, каждый создавал все для себя сам, но сейчас мы чаще стали использовать этот металл как средство обмена. Огромную ценность они обрели из-за разнообразия цветов внутреннего слоя, для теплоизоляции, созданного из мякоти местных фруктов, чей цвет переливается всем спектром радуги.

Это особенность почти всего живого в этом мире, что создает особую картину. Мне нравится смотреть с высоты на то, как природа создает этот невероятный пейзаж, наполненный самыми разнообразными цветами.

Даже сейчас пока я пишу эти строки, лежа на вершине холма под кроной металлического дерева, рядом со мной ползают слизни. Они ползут вверх, чтобы сорвать фрукты. Вместе мы наслаждаемся видом на поляну, где медленно кипит собственная жизнь. Каждый раз меня удивляет простота этих существ. Она заставляет меня задуматься о том, стоит ли пытаться изменить природу себя и других или Ариман был прав, что нужно просто делать то ради чего я был рожден.

Эти слизни выглядят довольно счастливыми. Возможно природа не дает им возможности мыслить вне заданной программы выживания. Можно ли также относиться к учителю или у него все же была свобода воли. Однако он сам решил жить подобно этим зверям. Или только смотря с вершины моего холма, я могу видеть нечто подобное. Одновременно, не зная, кто смотрит на меня выше моего места, и видит ли он мое существование чем-то равным этим слизням или может все таки чем-то большим. Ведь мир, который виден мной, может показаться тем, кто внизу, слишком сложным.

И одновременно с этим я все чаще задумываюсь. Не является ли целью любого существа, обладающего любопытством, понимание вселенной, выросшее из примитивного желания выжить? Именно это в природе и удивительно. Даже на планете, где 99% времени нельзя существовать, появилось нечто живое. Возможно ли, что кто-то после меня когда-нибудь приблизиться к этому искусству создания жизни? Но гораздо больше меня пугает представлять, что нечто настолько прекрасное и сложное было действительно создано в столь жутких условиях. Словно какой-то страшный эксперимент, который кто-то решили забросить. Одно меня успокаивает — хоть этот мир и кажется простым, я уверен в естественности этой планеты. Ведь что-то до сих пор заставляет растения этого мира накапливать металлы для создания плодов, которые съедят слизни, дав потомство. А после смерти жара расплавит их тела, полные необходимых для корней веществ, создавая ту самую цепь жизни.

Даже сейчас спустя много лет и множества изученных миров, я не могу понять момент, откуда в таких местах, появляется первое по-настоящему живое существо. Но в детстве я даже не думал о таком. Когда Ариман впервые меня отправил сюда, я удивился пустоте этого места. Голые равнины и небольшие холмы, покрытые редкими деревьями. Их прозрачная мембрана вокруг кроны, заполненная газами из недр планеты, не добавляла красоты. Лишь спустя годы я повзрослел и понял урок учителя о простоте внешнего вида и сложности того, как этот вид образуется. А значит, я должен быть готов осознать важность механизма жизни других миров. Как он часто повторял: “Охотники нарушают цепь жизни, а значит, должны принести что-то равноценное”. Так учитель оправдывал нашу торговлю с другими мирами.

Но несмотря на многолетний опыт, я до сих пор помню то чувство разочарования, что меня захлестнуло, в момент, когда я впервые попал сюда. Тогда мне казалось, что название мало соответствует этому пейзажу. А сейчас смотря на всех тех слизней, что копошатся внизу, я не могу придумать более подходящего имени этому миру. В последний раз я был здесь, мне были нужны местные плоды для создания игрушки. Тогда на меня, как и сейчас, нахлынуло воспоминание о моей первой настоящей охоте. Я даже помню, как именно готовился к своему первому настоящему путешествию в другой мир.

Тренировка Колорума.

В то время я постоянно тренировался с Ариманом. Наши тренировки длились по несколько часов, все мое тело болело, но на утро мы продолжали. Он обучал меня убивать с первого удара, для проявления уважения к жертве и ради того, чтобы причинить как можно меньше боли. Но его атаки чаще всего попадали мне по рукам и ногам, а сам он говорил, что необходимо быть готовым сражаться через боль и усталость.

— Я не всегда буду рядом.

Это была его любимая фраза. Она меня постоянно раздражала, будто я все еще ребенок, зависимый от чужой опоры. Очередной раз положив меня на лопатки, Ариман подошел ко мне и подал руку. Но боль и его постоянные победы оскорбляли мое юное эго. Я оттолкнул его руку и поднялся без его помощи.

— Почему мы тренируемся сражаться на мечах, если звери их не используют?

Мой голос был оскорбительно дерзок. Но учитель лишь принял боевую стойку и сделал резкий рывок в мою сторону. С большим трудом у меня получилось его отбить. На секунду я посчитал что наконец-то смогу контр-атаковать, лишив его оружия, но Ариман ударил гардой по тыльной стороне моих ладоней. От боли и неожиданности я выронил меч. Развернувшись ко мне спиной, он начал отходить на расстояние, чтобы начать новую дуэль. Встав на нужное место, он вонзил свой меч в землю.

— Ты слишком наивен, раз считаешь меч в моих руках угрозой, а в своих — единственным оружием. Цель этой тренировки — научить тебя видеть опасность не только в клыках и когтях, но и в угле под которым наносится удар. Ты обязан знать его силу, даже особенности своего противника.

Развернувшись ко мне лицом, он закрыл телом свет солнца. Его возвышающаяся фигура вызвала у меня слабую дрожь. Воспользовавшись этим моментом, Ариман схватил меня за лицо и отбросил мое тело на пару метров, будто я был легким камнем. Я приземлился спиной на землю. Хоть трава и смягчила удар, но это все равно было ужасно больно. Я лежал в тени учителя, его тьма вызывала во мне неописуемый животный страх. Но когда он подошел ко мне и просто сел рядом, я почувствовал тепло, что исходило от его тела. Он поднял голову и посмотрел на небо над нами. Его темный силуэт неестественно выбивался из фона, зеленой травы и чистого синего неба.