Марк Цинзерол – Стёртые (страница 7)
Алина пыталась связаться с автором статьи, но безуспешно. Доктор Штайнер словно сам исчез – университет, где он работал, не имел записей о таком сотруднике.
Она защитила диплом по другой теме. Начала практику. Вышла замуж за однокурсника – милого, надёжного Сергея. Развелась через три года – он хотел детей, а Алина при одной мысли о ребёнке, за которого она будет в ответе, покрывалась холодным потом.
Работа стала её убежищем. Она была хорошим психотерапевтом – внимательным, чутким, профессиональным. Клиенты её любили. Коллеги уважали. Начальство ценило.
И никто не знал, что по ночам доктор Морозова просыпается от кошмара, где маленькая девочка машет рукой с края пирса.
Чай остыл. За окном начинало светать. Алина посмотрела на часы – пять утра. Через два часа начнётся новый день, полный забытых людей и невидимых записей.
Она открыла ноутбук и набрала в поисковике: "Синдром исчезающего свидетеля". Пара ссылок на форумы любителей теорий заговора, обсуждение фильма с похожим названием. Ничего серьёзного.
Попробовала другой запрос: "Массовая избирательная амнезия". Больше результатов, но всё либо из области фантастики, либо о клинических случаях повреждения мозга.
А потом её взгляд зацепился за странную ссылку внизу третьей страницы результатов. Форум для "тех, кто помнит". Закрытый ресурс, требовалась регистрация.
Алина поколебалась. Форумы теоретиков заговора не были надёжным источником информации. Но что-то в описании зацепило: "Если вы помните тех, кого забыл мир, вы не одиноки".
Она создала аккаунт под вымышленным именем и вошла.
Форум оказался небольшим – всего несколько десятков участников. Темы обсуждений заставили сердце биться чаще: "Мой брат исчез из семейных фотографий", "Коллегу забыли за одну ночь", "Помогите, моего ребёнка не помнят в школе".
Алина открыла самую свежую тему, созданную вчера вечером: "Североморск. Массовые исчезновения. Срочно".
Автор писал сбивчиво, паникуя: "Я медсестра в городской больнице. Сегодня к нам поступило больше сорока человек, которых никто не помнит. Это началось внезапно, словно эпидемия. Многие проходили обследование в новом медицинском центре. Если вы из Североморска и читаете это – будьте осторожны. Что-то происходит. Что-то страшное."
Под сообщением было несколько комментариев: "У нас в Мурманске тоже начинается. Трое за сегодня." "Архангельск – пока тихо, но я волнуюсь." "Это ОНИ. Я предупреждал, что эксперименты возобновятся."
Алина пролистала вниз, ища пост про эксперименты. Нашла тему полугодовой давности. Автор под ником "Помнящий77" писал:
"Синдром исчезающего свидетеля – не случайность, а результат экспериментов 70-80х годов. Проект "Чистый лист", попытка создать технологию управления коллективной памятью. Officially закрыт после серии инцидентов. Но технологии не исчезают. Они ждут своего часа. И похоже, этот час настал."
Дальше шли обрывочные данные, ссылки на закрытые архивы, упоминания неких "имплантов памяти". Выглядело как бред параноика, но…
Телефон Алины зазвонил. Номер Павла Воронова.
– Алина Викторовна? – голос звучал напряжённо. – Простите, что так рано, но это срочно. Я всю ночь изучал данные из больницы. Нашёл закономерность.
– Какую?
– Все забытые проходили обследование в центре превентивной медицины. Но не просто обследование – конкретную процедуру. Называется "Нейросканирование когнитивного резерва". И знаете что? Эта процедура не входит ни в один медицинский справочник. Её официально не существует.
Алина почувствовала холодок вдоль позвоночника: – Где вы сейчас?
– У входа в центр. Они открываются в семь. Я хочу попасть внутрь, выяснить…
– Павел, не делайте глупостей. Это может быть опасно.
– А что мне терять? Меня уже не существует. Но если я смогу найти доказательства, остановить это…
– Подождите меня. Я буду через полчаса. Не входите один.
– Хорошо. И Алина Викторовна… спасибо. За то, что помните.
Алина бросила трубку и начала быстро одеваться. Попутно набрала сообщение на форуме: "Это Североморск. Я психотерапевт, работаю с пострадавшими. Подтверждаю – ситуация критическая. Есть связь с центром превентивной медицины. Если у кого-то есть информация о проекте "Чистый лист" – пишите срочно."
Ответ пришёл почти мгновенно. Личное сообщение от "Помнящего77": "Будьте осторожны. Если это действительно возобновление проекта, то вы имеете дело с людьми, для которых стереть из памяти неудобных свидетелей – рутинная процедура. У меня есть документы. Встретимся?"
Алина на секунду задумалась, потом напечатала: "Да. Сегодня вечером. Место скажу позже."
Она выключила ноутбук, взяла сумку и вышла из квартиры. Город просыпался в тумане, не подозревая, что с каждым часом в нём становится всё больше людей-призраков.
А где-то на дне холодного карельского озера до сих пор покоился прах мальчика, которого помнила только она.
Мальчика, который научил её видеть невидимое и помнить забытое.
Даже если это знание разбивает сердце.
Глава 5. "Эпидемия забвения"
Конференц-зал городской больницы не был рассчитан на такое количество людей. Врачи, медсёстры, представители администрации, двое полицейских в форме – все теснились вокруг овального стола, предназначенного максимум для двадцати человек. Алина с трудом протиснулась внутрь, кивнув знакомому доктору Самойлову.
Главврач Виктор Павлович Крушинский стоял у проекционного экрана, где светилась таблица с тревожными цифрами. Обычно невозмутимый, сегодня он выглядел так, словно не спал несколько суток.
– Коллеги, – начал он, дождавшись относительной тишины. – Ситуация критическая. За последнюю неделю к нам поступило сорок семь человек с идентичными симптомами. Люди, которых не признают их семьи, коллеги, друзья. При этом у всех есть документы, подтверждающие их личность.
На экране появился новый слайд – график с резко взлетающей кривой.
– Понедельник – два случая. Вторник – три. Среда – пять. Вчера – двенадцать. Сегодня с утра уже девять новых обращений. Это геометрическая прогрессия.
– И что мы имеем в сухом остатке? – Это подал голос Григорьев, главный психиатр больницы. Крупный мужчина с седой бородой, он славился своим скептицизмом. – Группу людей с бредовыми идеями о том, что их все забыли. Классический случай индуцированного психоза.
– Эдуард Маркович, – возразила молодая невролог Оксана Петрова, – но у них есть реальные документы. Паспорта, трудовые книжки, фотографии…
– Документы можно подделать, – отрезал Григорьев. – А фотографии в эпоху фотошопа вообще ничего не доказывают. Мы имеем дело с организованной группой мошенников или сектантов.
– Мошенников? – Доктор Самойлов не сдержал возмущения. – Среди них есть наши коллеги! Вчера пришла Нина Васильевна из лаборатории – двадцать лет отработала, а сегодня её никто не знает!
– Массовые психозы случались и раньше, – упорствовал Григорьев. – Танцевальная чума в средневековье, эпидемия смеха в Танганьике. Люди крайне внушаемы, особенно в период стресса.
Алина не выдержала: – Доктор Григорьев, а как вы объясните тот факт, что в базе данных больницы есть записи об этих людях? Я лично проверяла – карточки пациентов, истории болезней, записи о приёмах. Всё это есть в системе.
Григорьев повернулся к ней с плохо скрываемым раздражением: – Простите, а вы кто?
– Алина Морозова, психотерапевт. Работаю с несколькими пострадавшими.
– А, психолог. – В голосе Григорьева сквозило пренебрежение. – Что ж, неудивительно, что вы готовы поверить в эти фантазии. Но медицина – точная наука. И она говорит нам, что амнезия не может быть избирательной и одновременной у десятков людей.
– Если это не амнезия? – тихо спросила Алина.
– А что же ещё?
– Что-то новое. То, с чем мы раньше не сталкивались.
– Бред! – Григорьев стукнул кулаком по столу. – В медицине не бывает волшебства! Есть диагнозы, есть этиология, есть патогенез. А то, что вы предлагаете…
– То, что я предлагаю, – перебила Алина, – это исследовать факты, а не отмахиваться от них. Все пострадавшие проходили процедуру в центре превентивной медицины. Это совпадение?
Главврач поднял руку, призывая к тишине: – Коллега Морозова права в одном – нужно исследовать все версии. Доктор Самойлов, что удалось выяснить про этот центр?
Самойлов открыл папку с документами: – Центр превентивной медицины "Будущее" открылся восемь месяцев назад. Частная клиника, все лицензии в порядке. Специализируются на ранней диагностике заболеваний. Главный врач – доктор Крылов, Антон Игоревич. Выпускник Военно-медицинской академии, кандидат наук, специализация – нейрофизиология.
– Военно-медицинская? – переспросил кто-то из присутствующих.
– Да. Служил в закрытом НИИ, потом ушёл в частную практику. Подробности его работы в НИИ засекречены.
По залу прокатился шепоток. Главврач нахмурился: – Вы связывались с центром?
– Пытался. Говорят, доктор Крылов в командировке. Заместитель утверждает, что не понимает, о чём речь. По их данным, процедуру "нейросканирование когнитивного резерва" прошли за восемь месяцев больше трёх тысяч человек, и никаких жалоб не поступало.
– Три тысячи? – Алина почувствовала, как у неё пересохло во рту. – Но если даже небольшой процент…
– Будет сотни забытых, – закончил за неё Самойлов.
– Чушь! – снова взорвался Григорьев. – Вы хотите сказать, что некая медицинская процедура может стирать людей из памяти? Это не научная фантастика?