Марк Цинзерол – Стёртые (страница 2)
Она взяла телефон, открыла чат группы в мессенджере. Пролистала вверх – обычные организационные сообщения, напоминания о встречах, редкие обсуждения. Ни одного сообщения от Павла Воронова или с упоминанием его имени.
Сердце неприятно ёкнуло. Алина набрала сообщение: "Коллеги, спасибо за сегодняшнюю встречу. У меня вопрос по поводу Павла – кто-нибудь помнит, когда он присоединился к нашей группе?"
Ответы пришли быстро.
Марат: "Какого Павла?"
Елена Сергеевна: "Алина Викторовна, вы о ком?"
Инга: "Сегодня был кто-то новенький? Я не заметила."
Кристина: "Разве кроме меня были новые участники?"
Алина перечитала сообщения дважды. Трижды. Потом посмотрела на свои записи, сделанные во время сессии. Её собственный почерк: "Марат – конфликт на работе усиливается. Елена С. – прогресс в принятии. Инга – попробовать арт-терапию?"
Ни слова о Павле Воронове. Но на следующей странице, другими чернилами, словно добавленное позже: "П.В. – жена не узнаёт. Проверить превентивную медицину".
Телефон завибрировал. СМС от неизвестного номера: "Алина Викторовна, это Павел Воронов. Спасибо, что выслушали. Я знаю, это звучит безумно, но, кажется, меня начинают забывать все. Пожалуйста, запишите моё имя. Павел Александрович Воронов. Родился 15 марта 1979 года. Женат на Екатерине Вороновой. Живу в Североморске с 2003 года. Работаю инженером на заводе. Пожалуйста, не забывайте."
Алина перечитала сообщение несколько раз. Потом взяла ручку и крупными буквами написала в блокноте:
ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ ВОРОНОВ. 15.03.1979. ЖЕНАТ. ИНЖЕНЕР.
Подумала и добавила:
Я ПОМНЮ.
Сделала фотографию записи. На всякий случай.
В голове металась только одна мысль: если Павел действительно был здесь, если она с ним говорила – а она была уверена, что говорила, – то, что стёрло его из памяти семи человек? И из всех записей?
Она снова взяла телефон, начала набирать ответ Павлу. Удалила. Набрала снова. В конце концов написала: "Павел, я помню вас. Приходите завтра в 10 утра. Мы разберёмся, что происходит. И Павел… сфотографируйте всё. Документы, фотографии, всё, что доказывает ваше существование."
Отправила и тут же сделала скриншот переписки.
Потом открыла браузер и набрала в поиске: "Центр превентивной медицины Североморск".
Первая же ссылка вела на современный сайт с успокаивающим дизайном в бело-голубых тонах. "Забота о вашем будущем уже сегодня", – гласил слоган. Алина пробежала глазами по описанию услуг: генетическое тестирование, ранняя диагностика, персонализированная медицина.
В разделе "О нас" она нашла информацию о главном враче – докторе Крылове. Молодое лицо, уверенная улыбка, внушительный список регалий. И ни слова о том, какие именно методики применяются в центре.
Алина записала адрес. Завтра, после встречи с Павлом, она обязательно туда заглянет. Потому что совпадения бывают, но когда человек проходит обследование в новом медицинском центре, а через месяц его начинают забывать все знакомые…
За окном сгущались октябрьские сумерки. Туман с залива полз по улицам, превращая знакомый город в декорацию к фильму ужасов. Где-то там, в этой серой мгле, был человек, которого стирали из памяти мира.
И Алина Морозова была единственной, кто ещё помнил его имя.
Глава 2. "Чужой в собственном доме"
Пять сорок три утра. Павел Воронов открыл глаза за секунду до того, как должен был зазвонить будильник. Двенадцать лет одного и того же распорядка выработали в нём внутренние часы точнее швейцарского механизма.
Он потянулся отключить будильник на тумбочке и замер. Рядом с ним, укутавшись в одеяло по самый нос, спала Катя. Её русые волосы разметались по подушке, одна прядь упала на лицо и вздрагивала в такт дыханию. Павел осторожно убрал прядь за ухо – Катя всегда жаловалась, что волосы лезут в нос и мешают спать.
Она не проснулась, только довольно вздохнула и прижалась к нему спиной. Тёплая, родная, пахнущая ванилью от вечернего крема. Павел поцеловал её в плечо и осторожно выскользнул из постели.
На кухне он по привычке включил кофеварку – подарок на прошлый день рождения от Кати. "Чтобы ты меня по утрам не будил своей растворимой гадостью", – сказала она тогда, вручая коробку. С тех пор утренний ритуал приготовления кофе стал для Павла чем-то вроде медитации.
Пока кофеварка урчала, он открыл ноутбук, проверил почту. Несколько рабочих писем, спам, напоминание о собрании проектной группы в десять. Обычное утро понедельника.
В окно кухни был виден двор их пятиэтажки. Фонари ещё горели, но небо на востоке уже начинало светлеть. Скоро включится свет в окне напротив – там жила старушка Нина Петровна, которая вставала ровно в шесть и первым делом поливала свои фиалки. Потом выйдет на пробежку сосед снизу, Игорь. Потом…
Кофеварка пискнула, сообщая о готовности. Павел налил кофе в любимую кружку Кати – белую, с нарисованным сонным котом и надписью "Не буди лихо". Добавил молока и сахара – один кубик, не два, Катя следила за фигурой.
В спальне он поставил кружку на тумбочку и присел на край кровати. Катя спала, уткнувшись лицом в подушку. Павел погладил её по плечу:
– Кать, подъём. Семь часов.
Она пробормотала что-то невнятное и натянула одеяло повыше.
– Катюш, кофе стынет. Твой любимый, с молоком.
Ещё одно невнятное бормотание. Павел улыбнулся – этот утренний ритуал повторялся годами. Катя никогда не была жаворонком.
– Ну всё, тогда я применяю секретное оружие.
Он наклонился и поцеловал её в щёку, потом в висок, потом…
Катя резко открыла глаза. Но в них не было привычной сонной нежности. Только ужас.
Она отшатнулась так резко, что ударилась головой о спинку кровати, и закричала. Пронзительно, страшно, как кричат люди, увидевшие что-то невозможное.
– Катя! Катя, что случилось? – Павел попытался её обнять, но она отползла к стене, подтянув колени к груди.
– Кто вы? Что вы делаете в моей квартире? – Её голос дрожал. Она шарила рукой по тумбочке, нащупала мобильный. – Я вызываю полицию!
– Катя, это я, Паша. Твой муж. Что с тобой?
Но она уже набирала номер, прижавшись спиной к стене. В её глазах плескался животный страх.
– Полиция? У меня в квартире чужой мужчина. Адрес: Северная, 15, квартира 42. Пожалуйста, приезжайте быстрее!
Павел стоял посреди их спальни – их общей спальни, где они прожили двенадцать лет, – и не мог поверить в происходящее.
– Катя, посмотри на меня. Это же я. Мы вчера смотрели третий сезон "Настоящего детектива". Ты ещё сказала, что Махершала Али играет лучше, чем МакКонахи в первом сезоне. Мы ели попкорн, и ты жаловалась, что я слишком громко хрустю.
Катя смотрела на него, не мигая. В её взгляде не было узнавания. Совсем.
– Я не знаю, кто вы и откуда знаете это, но уходите. Уходите немедленно, или я закричу.
– Катюш, ну посмотри же. – Павел указал на стену, где висели их свадебные фотографии. – Это мы. Свадьба в Сочи, помнишь? Ты ещё споткнулась на ступеньках ЗАГСа, и мы потом шутили, что это к долгой совместной жизни.
Катя перевела взгляд на фотографии. Павел видел, как она изучает их – свадебное платье, его костюм, их счастливые лица. Но в её глазах не было узнавания.
– Это какой-то фотошоп. Не знаю, как вы это сделали, но…
– Фотошоп? Катя, да ты же сама выбирала эту рамку! В ИКЕЕ, мы ещё час спорили между деревянной и металлической.
Звук сирены становился громче. Полиция приближалась.
Павел в отчаянии огляделся. На комоде стоял их телевизор – они специально купили в спальню маленький, чтобы смотреть сериалы перед сном. Рядом лежал второй пульт – от кондиционера, который он установил в прошлом году, когда было особенно жаркое лето. На кресле висела его рубашка, которую Катя вчера выгладила.
– Смотри, вот моя рубашка. Ты же её вчера гладила. Синяя в полоску, ты говорила, что она мне идёт.
– Я ничего не гладила. Это не ваша рубашка. Это… это вообще не мужская рубашка.
Павел посмотрел на рубашку снова. Обычная мужская рубашка, размер L, его размер.
– Катя, пожалуйста. Вспомни хоть что-нибудь. Нашу поездку в Карелию. Твой день рождения в прошлом месяце – я подарил тебе серёжки с александритом. Вот же они, на трюмо.
Катя мельком глянула на трюмо, где действительно лежали серёжки.
– Это мои серёжки. Я их купила себе сама. Не знаю, как вы узнали про мой день рождения, но…
Дверь распахнулась. Два полицейских ворвались в квартиру – Катя, видимо, оставила дверь открытой.
– Вот он! – Катя указала на Павла. – Он был в моей спальне, когда я проснулась!
Старший полицейский, крепкий мужчина лет пятидесяти, оценивающе посмотрел на Павла: