Марк Стэй – Вороний народ (страница 40)
Время от времени она слышала вскрики, и давление ослабевало. Как предполагала Фэй, в эти моменты ее отец и добровольцы местной обороны атаковали Тыквоголового. Демон отвлекался, отмахивался от них и возвращался к своим попыткам ее убить.
Колокольный звон возобновился.
Фэй сразу же узнала этот метод, хотя никогда не слышала его вживую. Колокола звонили не так, как положено. Не соблюдая симметрию, они звенели слишком близко друг к другу, создавая диссонансный гул, который заставлял воздух петь.
Это был метод ее матери. «Метод Кефапепо».
Берти лихорадочно переводил взгляд от мисс Берджесс к мисс Гордон, затем к мистеру Ходжсону, близнецам Робертс, к миссис Притчетт и снова к мисс Берджесс, пока считал в уме колокола. Неустанно слушал и считал, но ничего не произносил вслух, так как колокола двигались слишком быстро, а они никогда, ни разу на его памяти не звонили с такой скоростью, как при этом методе.
Каждый его удар следовал за звоном одного из близнецов на пятом колоколе, а каждый обратный ход – за мистером Ходжсоном на седьмом, но от постоянного движения и скорости Берти начинало подташнивать. Он закрыл глаза и прислушался. Было бы ошибкой слепо следовать за колоколом перед ним; он должен был прекратить попытки заставить метод быть таким, каким его хотел видеть сам Берти, ему следовало позволить ритму взять верх. Он должен был отказаться от контроля.
Рокот колоколов слился в единый звук. Гипнотический гул, поднимающийся из хаоса звона; шум, знакомый всем звонарям, но выходящий далеко за грань того момента, когда они обычно останавливаются. Этот гул, потерянный аккорд из какого-то иного места, отразился от каменных стен башни, от каждого человека в комнате и проник в сознание Берти, освобождая его. Он чувствовал себя невесомым, безмятежным и любил всех и вся на свете, когда звук вырвался за пределы башни, пронесся по воздуху, сотрясая каждый атом, с которым соприкасался.
Берти и звонари в экстазе двигались вместе со звоном сквозь спектр шума, его послание миновало их уши и проникало прямо в мозг.
И вскоре звук нашел то, что искал.
36
«Метод Кефапепо»
Демон отпустил свою жертву, отшатнувшись от звука освященных колоколов. С покрытым грязью лицом Фэй поднялась с земли, откашливая воду и хватая ртом воздух. Когда туман, затмивший ее мысли, рассеялся, она стряхнула онемение с конечностей. Фэй села и увидела, что Тыквоголовый схватился за виски, а вокруг него резонировал колокольный звон.
Тыквоголовый бранился на стену звука, и тут раздался влажный хруст, заставивший Фэй вспомнить о том, как ложка разбивает вареные всмятку яйца, которые она иногда ела к чаю. Отыскав в траве свои очки, она быстро вытерла их о рубашку и нацепила на нос.
Она наблюдала, как Тыквоголовый пошатывается, пытаясь зажать трещину, которая тянулась от глаза до уха и уже начала подтекать. Фэй ожидала появления тыквенных семечек и оранжевой жидкости, но то, что сочилось из раны, блестело черным в лунном свете и напоминало густой джем.
Фэй почувствовала, как кто-то подхватил ее под руки.
– Вот так, юная леди, – сказала миссис Тич, оттаскивая Фэй на безопасное расстояние. – Я держу тебя. – Женщина встала перед демоном и достала из сумочки крест из березового дерева. Тыквоголовый на мгновение отшатнулся, затем выбил его, повалив Филомену на бок. Он уже собирался наброситься на нее, когда Шарлотта рванула вперед, достала из кармана платья горсть черного пепла и бросила его в лицо Тыквоголовому.
Он заревел в агонии, когда его оранжевая кожа зашипела, а голова начала разваливаться на большие жирные капли, утекавшие сквозь пальцы. Из трещин хлынула черная маслянистая слизь, и он пошатнулся, точно пьяный.
Вороний народ сгрудился за могилой, наблюдая, как тело Тыквоголового бьется в конвульсиях, его руки сводит судорогой, а смокинг рвется по швам и опадает на землю. Его ноги затрещали, точно ветки, и согнулись в обратную сторону, как у кузнечика. Остатки тыквы шлепнулись на землю, обнажив блестящий черный панцирь и щелкающие челюсти, откашливающие прозрачную желчь. Его позвоночник треснул и вытянулся, превратившись в раздвоенный хвост.
– Кефапепо, – прошептала Фэй.
– Что ж, это точно не молочник, милая, вот что я тебе скажу, – заметила миссис Тич, потирая ушибленную щеку и поднимаясь на ноги.
– Фэй, с дороги, – крикнул Терренс, бросаясь вперед с садовой лопатой, готовясь разрубить существо пополам. Он замахнулся плоским лезвием как раз в тот момент, когда демон поднял конечность, чтобы защититься. Лопата перерубила ее, отбросив в сторону. Из обрубка хлынули желтые капли гноя, и Терренс с отвращением отпрянул. Желтое вещество загустело, подобно заварному крему, затем затвердело, точно резина, и спустя пару мгновений конечность стала как новая. Терренс поднял лопату, чтобы нанести еще один удар.
– Папа, нет! – Фэй помчалась к ним, чтобы встать между отцом и жалкой тварью, но он оказался быстрее и обрушил лопату на голову демона.
– Мы должны его убить, Фэй. – Терренс снова поднял инструмент, но дочь перехватила его руку.
Панцирь демона треснул, а из раны вновь просочилась желтая жижа и скрепила ее, как клей.
– Только колоколам это под силу, – сказала Фэй. – Пусть они закончат свою работу.
Демон скорчился на земле, кашляя черной вязкой жидкостью.
– Все подойдите и посмотрите, – позвала Фэй. – Взгляните, на что способен колокольный звон.
Демона трясло, пока колокола продолжали звонить, их всемогущий гул сотрясал воздух. На внешней оболочке демона появились трещины. Его серповидные когти задрожали, потянувшись к Фэй.
– Он умирает, – сказала она.
Демон рванул вперед, и все отшатнулись. Все, кроме Фэй.
– Помоги мне, – взмолилось существо. Когда оно открыло свою пасть, от его дыхания повеяло серой. – Помоги мне покончить с этим.
– Боже, это ужасно, – поморщилась Фэй. – Что мы можем сделать?
– Поставить чайник и продавать билеты, – сказал Терренс.
– Папа, мы не монстры. Мы должны быть выше этого.
– Он принимал форму пугала, – раздался голос миссис Тич. – Может, сожжем его?
– Нет, – закричал демон. – Больше никакого огня.
– Я знаю, что нужно делать, – произнес новый голос.
Фэй повернулась и увидела Сьюки, шедшую к ним, петляя между надгробий. Пугало встало перед съежившимся существом.
– Сьюки, – прохрипело оно. – Моя Сьюки, ты оказалась очень умной, но ты не все продумала. Как ты теперь будешь жить без меня? Хм-м? Без моей поддержки ты обратишься в прах. Послушайте меня, братья и сестры, – крикнул он пугалам, спрятавшимся за надгробием. – Сьюки предала меня. Это она обрекла всех нас на смерть. К следующему восходу солнца вы все исчезнете. Надеюсь, ты счастлива, глупая девчонка. Ведь это ты…
– Ох, закрой рот, – рявкнула Фэй, затем повернулась к Сьюки. – Это правда? Если он умрет, умрешь и ты?
– Он часто лгал нам раньше, – сказала она, – но он привел нас в этот мир, и я думаю, что он заберет нас с собой, когда исчезнет.
– Тогда что нам…
– Нельзя позволить ему остаться. Он должен быть уничтожен навсегда, и я знаю, как это сделать.
– Но ты умрешь.
– Я и была мертва, – сказала Сьюки. – Все не так плохо, как об этом говорят.
– Нет, нет, нет, должен быть другой способ. – Фэй повернулась к миссис Тич и Шарлотте. – Ну же, вы двое. Подумайте. Как нам все исправить?
Филомена промолчала, крепче сжимая свою сумочку.
– Никому из них не суждено быть здесь, Фэй, – сказала Шарлотта. – Мне жаль.
– Братья, сестры, – позвала Сьюки, и вороний народ выглянул из-за своего укрытия за могилой. – Идите ко мне, скорее, – сказала она, протягивая руку.
Они вышли, сперва неуверенно. Пугало с лицом, похожим на подсолнух, первым взяло ее за руку. За ним последовали остальные. Они образовали круг подле несчастного демона.
– Ты знаешь, что делать? – спросила Фэй.
– Да, – ответила Сьюки. – Вернее, они знают. – Она подняла голову к ночному небу.
Фэй проследила за взглядом ее глаз-пуговиц – облака разошлись, и сквозь них пробился лунный свет. Галки с блестящими черными перьями летали вокруг них, кружась, хлопая крыльями и крича. Добровольцы местной обороны отступили, а три ведьмы сбились в кучку, когда птицы влетели в круг пугал и образовали вихрь вокруг демона.
Сьюки заговорила, хотя ее голос казался ей чужим.
–
Остальные представители вороньего народа присоединились:
–
Они скандировали все быстрее и быстрее, в такт звону колоколов, и птицы набирали скорость, чтобы не отставать, создав смерч из клювов и крыльев с демоном в эпицентре бури. Сперва развалилась только внешняя оболочка его тела, подброшенная в воздух, затем последовали остальные части: усики, челюсти и когти – все превратилось в хлопья на ветру, когда галки в бешенстве закружились вокруг него. Фэй моргнула, затем ей пришлось закрыть глаза, защищая их от ошметков, и сплевывать с губ кусочки плоти демона. Буря галок рассеялась в воздухе, пронеслась над деревьями и скрылась из виду. Кефапепо исчез, оставив кладбище, полное пугал, которым некуда было идти, а колокола все еще продолжали свой гипнотический звон.