Марк Солсбери – Тим Бёртон: Интервью: Беседы с Марком Солсбери (страница 36)

«Планету обезьян», роман Пьера Буля, автора «Моста через реку Квай», однажды уже экранизировали, в 1968 году. Сценарий написали Майкл Уилсон и Род Серлинг, режиссером был Франклин Шеффнер, впоследствии получивший «Оскара» за «Паттона». «Планета обезьян» — рассказ о четырех американских астронавтах: Тейлоре (Чарлтон Хестон), Лэндоне (Роберт Ганнер), Додже (Джефф Бёртон) и Стюарт (Дайанн Стэнли), чей космический корабль входит в зону разрыва времени, переносится на много лет в будущее и совершает вынужденную посадку на безымянной планете, где человек представляет собой примитивный, лишенный речи и физически не развитый вид, подвластный интеллектуально превосходящим его говорящим обезьянам. После того как космический корабль тонет в озере, Тейлор, Лэндон и Додж (Стюарт умерла в космосе) идут по дикой пустынной местности в поисках пищи и встречают людей, разоряющих кукурузное поле; на «вредителей» охотится появляющаяся из леса группа вооруженных конных горилл. В результате Додж убит, а Лэндон, которого позднее подвергнут лоботомии, и Тейлор, раненный в горло и временно утративший способность говорить, захвачены в плен и доставлены в обезьяний город. Впоследствии Тейлор подружится с парой дружелюбных шимпанзе: Зирой (Ким Хантер), ученым, и ее мужем-археологом Корнелиусом (Родди Макдауэлл), который, восхищенный способностью Тейлора логически рассуждать, выдвигает гипотезу, что он, возможно, недостающее эволюционное звено при переходе от человека к высшим приматам. Однако эта теория отвергнута верховным обезьяньим советом, видящим в Тейлоре потенциальную угрозу; они решают сделать ему трепанацию черепа. С помощью Зиры и Корнелиуса Тейлору и его спутнице Нове (Линда Харрисон) удается бежать, и они направляются в Запретную зону — неисследованную местность, где обезьянам не разрешено появляться; они хотят доказать, что человек разумный существовал еще до человекообразной обезьяны. Там им открывается некий секрет, который имеет для всех них эпохальные последствия.

«Планета обезьян», долгие годы считавшаяся вехой в истории кинематографа и классической кинофантастики, доказала и свою общекультурную значимость, вписавшись в социальный и политический контекст времени (Вьетнам, движение за гражданские права, расизм, холодная война, ядерная угроза) и породив четыре фильма-продолжения, телевизионный многосерийный фильм, демонстрировавшийся на протяжении двух сезонов, и мультипликационный сериал.

Идею вернуться на планету обезьян, реанимировать бренд студия «XX век Фокс» вынашивала почти десятилетие, прежде чем позвать Бёртона. В разное время к этому проекту проявляли интерес такие режиссеры, как Оливер Стоун, Джеймс Камерон, Крис Коламбус и братья Хьюз, в то время как многие сценаристы, включая Терри Хейса («Мертвый штиль») и Сэма Хэмма («Бэтмен»), безуспешно пытались одолеть сценарий. Но лишь когда в 1999 году вызов был принят Уильямом Бройлзом-младшим, одним из сценаристов «Аполлона-13», проект наконец сдвинулся с мертвой точки. Бройлз решил убрать всю «земную» часть сюжета, «чтобы не возникла мысль о повторении первого фильма», а также отказался от циничного главного героя оригинала, настолько разочарованного и озлобленного на человечество, что он устремляется в пучину космоса в поисках чего-то более совершенного, чем человек. Мало того, что герой Бройлза значительно младше, ему многое предстоит во время путешествия открыть в себе самом.

Когда Бёртон одобрил черновик сценария, написанный Бройлзом (с рабочим названием «Пришелец»), и в 2000 году подписал контракт с «Фокс», заведующий производственной частью студии Том Ротман дал фильму зеленую улицу для выпуска на экраны летом 2001 года. «Чтобы реанимировать подобный бренд, чтобы вдохнуть жизнь в старую идею, необходим уникальный режиссер — индивидуалист и иконоборец, — сказал мне Ротман. — Тим обладает редкой способностью балансировать на грани: он умеет делать успешные коммерческие фильмы, которые при этом остаются очень личными и своеобразными». На «Фокс» были заинтересованы в том, чтобы Бёртон снимал не продолжение и не puмейк прежнего одноименного фильма — картина должна была быть придумана и создана заново.

То была достаточно знакомая ситуация: проект тянется долгие годы, им хотят заняться, желают заняться, мечтают заняться... и в конце концов препоручают мне. Пожалуй, я не совру, если скажу, что это был первый проект, которым я увлекся, зная, что... делаю не то чтобы ошибку, но что это самый опасный из моих проектов, поскольку в его основе — фильм, любимый мною с детства. К тому же это классика, а существует простейшее почерпнутое из опыта правило: «Не пытайся переделывать классику. Если же хочешь что-то переиначивать, бери то, что похуже, тогда ты сможешь сделать это лучше». В то же время материал мне по-настоящему нравился, но при этом я испытывал чувство, которое иногда посещает меня, когда я начинаю новый проект: порочное очарование чем-то запретным, за что и браться-то не следовало. Но это, как я думаю, часть моей личности: я нередко ощущаю подобное...

Безусловно, если тебе предстоит сделать нечто на основе чего-то уже существующего, прямые сравнения неизбежны. Поэтому я испытывал давление более сильное, чем во времена «Бэтмена»: ведь прежняя «Планета обезьян» всем известна, следовательно, от тебя многого ждут. Но любой фильм — это риск, и я всегда стараюсь относиться к каждой картине, которую снимаю, как к новому для себя опыту, иначе работа вряд ли бы меня заинтересовала.

«Планету обезьян» я видел в детстве, и она сильно на меня повлияла, я смотрел чуть ли не все ее продолжения. Можно сказать, я был фанатом этой картины и с радостью взялся делать ее новую версию еще и потому, что это не должен был быть римейк — для такого фильма он совершенно невозможен. Те, кто любят первую «Планету обезьян» так, как я, просто посмотрят ее еще раз — это именно тот фильм. Превзойти его, по сути, невозможно. Но сознание, что от меня не требуют римейка, помогало: я мог просто сосредоточиться на материале. Странная вообще-то штука говорящие обезьяны...

Больше всего я был заинтригован простотой самого приема перестановки. Приходилось делать много всякой всячины с масками и гримом, однако в самой этой теме есть нечто изначальное. Было интересно увидеть, как большие артисты сыграют обезьян — нелепица полная, но в этом есть и нечто классическое, восходящее к старому театру масок, когда кино еще и в помине не было. В некоторых случаях грим подменяет личность, но здесь, у обезьян, ее можно почувствовать...

Итак, Бёртон взялся ставить фильм по сценарию Бройлза, написанному в традиционном духе научной фантастики и включавшему три гигантских батальных эпизода, которые студия «Фокс» объявила чрезмерно дорогостоящими. И тогда, в августе 2000 года, за два месяца до начала съемок, сценаристы Лоуренс Кошер и Марк Розенталь, в чьем послужном списке имелись «Алмаз голубого Нила» (1986) и римейк «Могучего Джо Янга» (1998), были наняты, чтобы полностью переработать прежний сценарий. В то же время уже строились декорации.

Другая проблема с проектом подобного рода — если он затягивается надолго, то приобретает странный статус: «О’кей, полный вперед, премьера тогда-то, сценарий берем такой-то». Вы говорите: «Хорошо», включаетесь в работу, потом прикидывают бюджет фильма, и оказывается, что он составляет миллионов восемьсот, и вы говорите: «Подождите, действительно это слишком много». Увы, это один из тех проектов, которые попадают в проклятый голливудский круговорот: намечена и дата выпуска фильма, и сценарий устраивает студию, но бюджет слишком велик, и вы месяц за месяцем, вместо того чтобы по-настоящему работать, пытаетесь сократить расходы. Такие вещи случаются в Голливуде постоянно, — сам не знаю, почему я не выучил этот урок. Надеюсь, теперь я наконец усвоил его. Похоже, подобное происходит только с крупнобюджетными фильмами — так было и с «Бэтменом».

Когда пытаешься все проанализировать, приходишь к выводу: меня скорее увлекла идея, чем сам фильм. Стоит поглубже порыться в себе, понимаешь: если бы пришлось начинать все сначала, я, наверно, сделал бы совсем другой фильм. Если бы кто-то спросил меня: «Хочешь сделать версию «Планеты обезьян»?» — я начал бы все с чистого листа, и это было бы совсем другое кино с совершенно иными типами персонажей. Наверно, так. Впрочем, кто знает...

Опять-таки все эти голливудские дела: должна включиться некая движущая сила, иначе трудно сдвинуть проект с мертвой точки, словно тебя всякий раз захватывает прибой и возвращает назад, к берегу. И тогда я начал вроде как показывать зубы. Мне твердили без конца: «Урежь бюджет», а я отвечал: «Ведь у вас же киностудия, с огромным производственным отделом, вы сами оцениваете бюджет и знаете, сколько приблизительно будет стоить картина». Полно было подобной ерунды, мешавшей мне работать. Словно произошла какая-то мутация, и фильм начал превращаться в нечто совсем иное.

Съемки должны были начаться в ноябре, а зеленый свет мы получили не раньше чем за неделю до назначенного срока. Сплошное мучение, ведь я лез из кожи вон, впрочем, сам виноват, что позволил себя втянуть во все это. Наверно, я понимал, что нечто подобное уже проходил с «Бэтменом», и это действовало на меня хреновато. И действительно, такая ситуация — не самая лучшая для работы: деньги в итоге вовсе не экономятся, ты тратишь попусту время и энергию, да и моложе не становишься, здоровье ни к черту, в общем, тяжко. Масса времени ушла на борьбу то с тем, то с этим, так что когда я наконец взялся за работу, делал ее лишь «до некоторой степени». Это, конечно, не означает, что я не пытался каждодневно найти в процессе нечто привлекательное, иначе я просто не смог бы работать. Однако на тот момент я ощущал себя как атлет, которого буквально замордовали тренировками, а теперь ожидают победы в забеге.