Марк Солсбери – Тим Бёртон: Интервью: Беседы с Марком Солсбери (страница 28)

Мой уход, по существу, расчистил мне дорогу. Благодаря «Кошмару» у меня сохранились связи с киностудией Диснея. Пообщавшись с людьми, я понял, что, за исключением «Коламбиа», остальные студии хорошо относятся к моему замыслу. Казалось, все готовы снимать этот фильм. И, конечно же, это не было таким уж большим риском, как думали некоторые. Правда, все с определенным недоверием воспринимали идею черно-белой картины, но я твердо верил в свою концепцию. Раз уж я решил сделать фильм черно-белым, это лучший способ помочь ему стать тем, чем он должен быть. Когда в голове только одна цель — что фильм должен работать, цвет уже не так важен. Киностудия Диснея проявила наибольшую заинтересованность: они очень стремились изменить свой имидж, хотя, по-моему, это у них и так отлично выходило.

Как и во всех фильмах Бёртона, актерский состав «Эда Вуда» достаточно эклектичен: звезда «Эдварда Руки-ножницы» Джонни Депп в роли Вуда, Мартин Ландау играет Лугоши, Билл Мюррей — Банки Брекенриджа, трансвестита, друга Эда; снимавшийся в «Битлджусе» Джеффри Джонс — Крисвелла; Лиза Мари, бывшая модель и тогдашняя подруга Бёртона, — Вампиру; борец Джордж Стил по кличке Зверь — Тора Джонсона; Сара Джессика Паркер — Делорис, подружку Эда, а Патрисия Аркетт — его жену Кэти.

Я стремился подобрать причудливый по своему разнообразию состав актеров. Джонни материал фильма понравился, он нашел в нем много для себя созвучного. Я же ощущаю близость к Джонни, мне кажется, мы на многое откликаемся сходным образом, а теперь, после совместной работы над «Эдвардом Руки-ножницы», у нас появился шанс стать более открытыми. Эдвард — интроверт и ведет себя соответственно, Эд Вуд — человек более общительный. Имея уже за плечами опыт работы с Джонни, мне было интересно исследовать иные грани его личности — как он проявит себя в роли человека более открытого. И он прекрасно справился со своей ролью, сумел найти нужную интонацию.

Я хотел снимать как уже известных мне, так и новых исполнителей: Лиза Мари и Джордж Стил раньше не пробовали себя в качестве актеров. Моей целью было создать максимально разношерстную команду, как в фильмах Эда Вуда, получить некий причудливый сгусток энергии. Приглашая Билла Мюррея, я не ставил себе целью набрать побольше «камео»[89]. Очень важно, что Билл в кино личность, а не типаж, про которого достаточно сказать: «Вот Билл Мюррей — и к этому нечего добавить». Он играет своего странного персонажа, который словно то появляется, то исчезает. Для меня было важно смешать таких лицедеев в нужных пропорциях с людьми, которые никогда не были актерами или не имели достаточного опыта подобного рода, — создать некую экзотическую смесь.

Особенно большие надежды я возлагал на Мартина Ландау: этот человек немало поработал в шоу-бизнесе. Даже сам не знаю, что побудило меня как-то связать его с Белой Лугоши. Возможно, поговорив с ним, я понял, что он прекрасно подходит для этой роли. Он, как и Бела, многое видел в своей жизни. Конечно, в нем нет того трагизма, что в Лугоши, но мне казалось, он достаточно давно в Голливуде, сам пережил немало взлетов и падений и поэтому вполне способен понять Белу Лугоши, найти с ним точки соприкосновения. У него есть собственная харизма. Мир Дракулы он знает не понаслышке, сам снимался в фильмах ужасов. Про него говорили: «Вид у него жутковатый, надо бы его снять в каком-нибудь ужастике». Короче говоря, Мартин прошел все это — работал с Альфредом Хичкоком, снимался и в дешевых страшилках. Опыта участия в подобных фильмах у него предостаточно.

На роль Кэти, жены Эда Вуда, мне хотелось пригласить актрису значительную, обладающую определенной аурой, потому что эта роль невелика: Кэти появляется лишь в конце фильма. Патрисия Аркетт обладает степенностью, которая мне нравится и которая необходима, чтобы сыграть Кэти. С подобными качествами труднее всего — они или есть, или отсутствуют. Их надо просто иметь, а создать, полагаясь на какой-то источник извне, невозможно, поэтому я был очень рад, что она достигла желаемого эффекта. Фильм — это мешанина из совершенно разнородных элементов, но и серьезность в нем необходима, а ее-то как раз и могут внести некоторые актеры.

Может показаться смешным, но ни об одном из этих людей почти не сохранилось документальных свидетельств. И я знаю, в чем здесь дело: герои этого фильма выпали из главного кинематографического потока, их как бы и не существовало. Но теперь Эда Вуда, фигурально выражаясь, извлекли из чулана, о его фильмах больше теперь говорят и даже показывают на фестивалях, так что ревизионизм торжествует. Мне приходилось сталкиваться с подобным и в собственной жизни. Рецензии на «Большое приключение Пи-Ви» были ужасными, но прошли годы, и критики стали писать, какой это замечательный фильм. Вот почему я вовсе не пытался сказать, будто в пятьдесят втором году Эд Вуд действительно делал то-то и то-то. Подход здесь по большей части несколько субъективный: я как бы признаю, что биографическое ядро в фильме отсутствует. Я только беру какую-то часть материала и пытаюсь создать некое настроение. В фильме есть и смешные моменты, но в целом он драматичен, и я старался балансировать на этой грани — не хотел, чтобы его сочли шуткой, не более. Я с ними, со своими героями, и не собираюсь смеяться над ними. Никогда не знаю точно, как люди оценят такой ракурс, такую энергетику, они ведь могут сказать: «Это не достоверно». Должен признаться: я ненавижу большинство биопиков, считаю, что биографические фильмы, как правило, тяжеловесны и скучны, слишком уж почтительное в них отношение к изображаемому, а это отдает фальшью.

Сколько ни смотрю биопиков, не ощущаю подлинности. Сам факт, что это кино и актер кого-то изображает, означает: вас обманывают, показывая лишь фасад. Я решил пойти немного дальше: не относиться к своим героям с таким пиететом, не прибегать к документальному стилю. В каком-то смысле я пурист. Я не был вместе с этими людьми, не знал их, но я их чувствую. Вот из этого и стараюсь исходить: я передаю свои чувства. Уверен, эти люди были гораздо более ужасными, чем я их изобразил. Но им это изображение должно понравиться: всю их жизнь над ними потешались, а у меня такого и в мыслях нет. Я их люблю. Проводил разыскания, стараясь узнать как можно больше о них, но еще раз скажу: этот фильм скорее отражает мое субъективное представление о его героях.

Кэти жива и сейчас. Очень милая женщина, и она по-настоящему любила Эда. Еще одна важная вещь: замечательно, когда люди любят друг друга. А она, по-видимому, его любила, и именно поэтому так мне понравилась.

И вновь Бёртон не стал пересматривать фильмы Эда Вуда, предпочитая полагаться преимущественно на свои воспоминания о них и свои чувства.

У нас были копии на студии, люди их смотрели. Я же почти нет. Ну, поглядывал иногда, но как бы из-за угла. Не хотелось зацикливаться на сложностях реконструкции. У меня не было никакого желания сидеть в зрительном зале и выставлять оценки. Я относился к этому спокойно: мол, что-то мы пытаемся воссоздать, а что-то — нет. Мы изобразили несколько сцен из трех его фильмов, но главное, что нас занимало, — сам процесс съемок. Стиль их был отрывочный, немного безумный — как и у книги. Я заставил людей из художественного отдела студии и из съемочной группы, никогда даже не слышавших об Эде Вуде, посмотреть его картины: дал им их копии и документальную ленту Джонатана Росса[90]. Этот фильм мне особенно нравился: я чувствовал, что в нем удалось передать подлинный дух показанных там людей.

«Эд Вуд» оставляет ощущение некоторой скудности. Мне трудно было предугадать, какое он произведет впечатление, поскольку представляет собой амальгаму чувств, и я не знал, как они сольются в конечном итоге. Что мне всегда нравилось в фильмах Эда Вуда — их относительная вневременность. Кажется, что они то ли опережают свое время, то ли отстают от него. Помню, что от этих фильмов остается чувство какой-то тяжеловесной скудности, которое я пытаюсь сохранить и в картине об Эде. Они существуют в своем собственном мире.

Как ни удивительно, если вспомнить о сотрудничестве с Дэнни Элфманом в шести фильмах, Бёртон пригласил написать музыку к «Эду Вуду» композитора Говарда Шора.

Не знаю, останутся ли прежними мои отношения с Дэнни, потому что не имею ни малейшего представления, как они будут развиваться в будущем. А пока мы просто решили немного отдохнуть друг от друга.

«Эд Вуд» вышел на экраны Америки 7 октября 1994 года и получил восторженные отзывы. Бёртон продюсировал третий фильм о Бэтмене — «Бэтмен навсегда», поставленный Джоэлом Шумахером.

Не думаю, чтобы «Уорнер бразерс» хотели видеть меня режиссером третьего фильма о Бэтмене. Я даже сказал им об этом. Мне кажется, все дело в том, что я пережил слишком многое при работе над предыдущим фильмом: что-то было чисто личное, что-то связано с самим фильмом, а что-то с желанием сделать его несколько другим. Всегда был не в ладах с руководством студии. Всякий раз, когда люди говорят мне, что фильм слишком мрачен, я не могу их понять: у меня иное представление о мрачности. Для меня, к примеру, чересчур мрачно что-нибудь вроде «Смертельного оружия», а для них — нет. Им приятнее видеть людей, одетых как мы с вами, которые стреляют друг в друга на улицах, чем когда они носят причудливые наряды. Меня выводит из себя реализм такого рода: беззаботное отношение к насилию, по-моему, куда более мрачная вещь, гораздо легче отождествляемая с действительностью, чем нечто совершенно далекое от реальности. Я никогда не мог понять этого, и когда фильм в конечном итоге вышел, ситуация была по-любому проигрышная. Ведь если фильм не принесет столько же денег, сколько предыдущий, или больше, боссы будут разочарованы. К тому же их доставали родители, твердившие, будто фильм чересчур страшен для их детей. Короче говоря, я слишком намозолил всем глаза. Но сам материал «Бэтмена» мне по-прежнему близок. Я не могу полностью отделить себя всего от этого проекта, чувствую, что вложил в него частицу своего «я».