Марк Солонин – После хорошей войны (страница 42)

Есть сомнения? Давайте взглянем на потери наших западных союзников. За время боевых действий на европейском ТВД (от высадки в Сицилии в июле 1943-го до победного мая 1945-го) одни только американцы (без Англии и доминионов) потеряли убитыми и ранеными 766 тысяч человек. По странному совпадению, эта цифра в точности совпадает с числом потерь Красной Армии в операции «Багратион». В ходе освобождения (оккупации) Западной Германии - от выхода к границам рейха в сентябре 1944-го до встречи с Красной Армией на Эльбе в апреле 1945 года - союзники потеряли 500 тысяч человек убитыми и ранеными. И это, заметьте, притом, что никто в американской армии на амбразуры ДОТов не бросался, никто не гнал «штрафников» на минные поля да и немецкие солдаты гораздо охотнее сдавались в плен на Западе, нежели на Востоке.

Воевать «малой кровью» не удавалось никому. Не удалось, в частности, и Красной Армии, потерявшей в ходе освобождения Белоруссии более миллиона солдат. И только германскому вермахту однажды крупно повезло. Летом 41-го на чужой земле ему повстречалась вооруженная толпа, которую он быстро и умело превратил в длинные колонны безоружных военнопленных.

О «Неготовности» и снарядах

Беспощадным «богом войны» в вооруженных конфликтах первой половины ХХ столетия была артиллерия. Не элегантный стремительный самолет-истребитель и не грозный танк, а простые и незатейливые с виду миномет и пушка смерчем смертоносного огня разрушали укрепления, огневые точки и командные пункты, быстро и безжалостно уничтожали поднявшегося в атаку противника (на их счету половина всех убитых и раненых во 2МВ), прокладывали дорогу своим танкам и мотопехоте.

Среди всех составляющих матчасти артиллерии важнейшим следует признать боеприпасы. В конечном итоге именно снаряд (мина, пуля) является той «полезной нагрузкой», ради доставки которой к цели работает весь огромный комплекс, состоящий из людей, орудий, артиллерийских тягачей, автомобилей, линий связи, самолетов-корректировщиков и пр. Низкая точность стрельбы компенсировалась в ту эпоху огромным расходом боеприпасов (на подавление одной пулеметной точки по нормативам предполагалось израсходовать 60-80 снарядов). В результате, даже по самой простой характеристике - по совокупному весу, - артиллерийские снаряды значительно превосходили орудие, при помощи которого их отправляли на голову врагу.

Так, установленный приказом НКО № 0182 (по странной иронии истории приказ этот был подписан 9 мая 1941 г.) боекомплект к самой массовой в Красной Армии 122-мм гаубице составлял 80 выстрелов. С учетом веса снаряда, заряда и укупорки (снарядного ящика) полный вес одного боекомплекта (порядка 2,7 тонны) был больше веса самой гаубицы. Одним боекомплектом, однако, много не навоюешь. Как правило, на проведение наступательной операции (что в календарном исчислении соответствует 1015—20 дням) планировался расход боеприпасов в размере 4-5 боекомплектов]³], таким образом вес потребных боеприпасов многократно превосходил вес задействованных орудий. К несчастью, ни одной, ни двумя операциями 2МВ не ограничилась, и расход боеприпасов стал измеряться совершенно астрономическими цифрами.

В 1941 году вермахт израсходовал на Восточном фронте порядка 580 килотонн боеприпасов всех видов, что примерно в 20 раз превышает совокупный вес всех действующих на фронте артсистем (и даже десятикратно превышает вес всех немецких танков и САУ), а в дальнейшем и производство боеприпасов в Германии, и их расход стали еще большими. Производство боеприпасов в СССР за весь период Великой Отечественной войны оценивается сокрушительной цифрой в 10 мегатонн.

Тут еще необходимо вспомнить про то, что тонна тонне - рознь. Если вес пушки - это вес относительно дешевого черного металла (элементы лафета и вовсе сделаны из простой низколегированной стали), то на производство артвыстрела расходуются дорогостоящие латунь, медь, бронза, свинец; производство порохов и взрывчатки требует огромного расхода химикатов, дефицитных в условиях войны, дорогих и весьма взрывоопасных. В конечном итоге расходы на производство боеприпасов в эпоху 2МВ были сопоставимы с совокупными расходами на производство всего остального (танков, пушек, самолетов, пулеметов, тягачей, БТР и РЛС).

Как ни странно, но именно эта важнейшая информация о материальной подготовке и ходе войны в советской историографии традиционно обходилась молчанием. Желающие убедиться в этом самостоятельно могут открыть, например, 2-й том фундаментальной 6-томной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» (М., Воениздат, 1961 г.). На описание событий начального периода войны (с 22 июня 41 г. по ноябрь 42 г.) коллектив авторов израсходовал в этом томе 328 тысяч слов - и чего ж там только нет! Перечислены и трудовые почины тружеников тыла, и духоподъемные пьесы советских драматургов, не забыты ни подлые происки неверных союзников (т. е. США и Великобритании), ни руководящая роль партии.

Вот только конкретная цифра расхода боеприпасов в операциях Красной Армии появляется один-единственный раз («в период оборонительного сражения под Сталинградом войскам Сталинградского и Донского фронтов было доставлено 9,898 тыс. снарядов и мин»), да и то без необходимой в рамках научной монографии детализации. Про расход боеприпасов в операциях 41-го года -вообще ни слова! Точнее говоря, слова-то есть, и их много - но без цифр. Обычно слова такие: «израсходовав последние снаряды, войска были вынуждены.», «острая нехватка боеприпасов привела к.», «уже на 3-й день боеприпасы были почти полностью исчерпаны.»

Попытаемся, насколько это возможно, частично восполнить это упущение.

Сразу же отметим, что товарищ Сталин артиллерию любил и ценил, роль и значение боеприпасов вполне понимал. «Артиллерия решает судьбу войны, массовая артиллерия. Если нужно в день дать 400-500 тыс. снарядов, чтобы разбить тыл противника, передовой край противника разбить, чтобы он не был спокоен, чтобы он не мог спать, нужно не жалеть снарядов и патронов. Больше снарядов, больше патронов давать, меньше людей будет потеряно. Будете жалеть патроны и снаряды - будет больше потерь.» Замечательные эти слова были произнесены на апрельском (1940 г.) Совещании высшего комсостава Красной Армии. К сожалению, столь правильная постановка задач не нашла должного отражения в том реальном положении дел, с которым советская артиллерия год спустя подошла к порогу Большой войны.

Как видим, превосходя Германию по числу орудий всех основных типов, Советский Союз уступал своему будущему противнику и по общему количеству накопленных запасов боеприпасов, и по удельному числу снарядов в пересчете на один ствол. Более того, именно этот показатель (количество накопленных боеприпасов на единицу орудия) оказался тем ЕДИНСТВЕННЫМ, по которому противник имел значительное численное превосходство над Красной Армией (разумеется, мы говорим об основных компонентах материальной подготовки к войне, а не о каких-нибудь рашпилях копытных).

И это тем более странно, учитывая, что в деле накопления боеприпасов для будущей войны Германия находилась в особо тяжелом положении. По условиям Версальского мирного договора страны-победители установили для нее жесткие ограничения: по 1000 артвыстрелов на каждое из 204 орудий калибра 75-мм и по 800 выстрелов на каждую из 84 гаубиц калибра 105 мм. И это - все. Мизерное (в сравнении с армиями великих держав) количество орудий, 270 тысяч (меньше, чем тов. Сталин предлагал израсходовать за один день) артвыстрелов среднего калибра и ноль выстрелов крупного калибра.

Когда весной 1935 г. Гитлер заявил о выходе Германии из подчинения условиям Версальского договора, до начала Мировой войны оставалось чуть более 4 лет. История отпустила Гитлеру мало времени, а природа - еще меньше сырьевых ресурсов. С добычей и производством меди, свинца, олова, селитры и целлюлозы в Германии, как известно, не густо. Советский Союз находился в несравненно лучшем положении, однако к июню 41-го Германия накопила порядка 700 килотонн «полезной нагрузки» (снарядов) артиллерии средних калибров (от 75-мм до 150-мм), а Советский Союз - 430 килотонн. В 1,6 раза меньше.

Ситуация, как видим, достаточно парадоксальная. Общепринятым является такое представление: Германия обладала огромным научно-техническим потенциалом, но была ограничена в сырьевых ресурсах, в то время как «молодая республика Советов» только-только вступила на путь индустриализации и поэтому не могла на равных состязаться в области высоких технологий с германской промышленностью. На деле все оказалось точно наоборот: Советский Союз произвел несравненно большее количество более совершенных танков, превзошел Германию в численности боевых самолетов, орудий и минометов, но при этом, обладая огромными запасами руд цветных металлов и сырья для химической промышленности, значительно отстал в деле массового производства и накопления боеприпасов.

В общей ситуации с обеспечением Красной Армии боеприпасами накануне войны был допущен и такой провал, который объяснить разумными доводами совсем уже трудно. В войсках было мало бронебойных выстрелов к 76-мм пушке. Нехватка бронебойных 76-мм выстрелов в значительной мере «обнулила» два существенных военно-технических преимущества Красной Армии: наличие в составе вооружения стрелковой дивизии 16 «дивизионок» Ф-22 или УСВ, способных летом 1941 г. пробить лобовую броню любого немецкого танка, и длинноствольная «трехдюймовка» на танках новых типов (Т-34 и КВ). При отсутствии бронебойных снарядов новейшие советские танки опускались до уровня немецкого Pz-IV с короткоствольным 75-мм «окурком».