Марк Сафо – Мунсайд (страница 92)

– Хейзер, нет! – Он снова дернул ручку, и ничего.

– Мне самой не нравится этот вариант, но я изучила вопрос: так у города будет больше шансов!

– Прекрати!

– Каспий, подумай логически. У источника будут два демона, в два раза больше сил, затем Барон возьмет все на себя. Одна смерть и тридцать тысяч спасенных! Мы спасем Мунсайд.

– Если в этом городе не будет Ивейн, то пусть он горит в аду, – прошипел он, позволяя истинной сущности вылезти наружу. Из салона будто выкачали весь кислород, так стало нестерпимо душно. Хейзер сдалась, нажала кнопку, и Каспий сразу же открыл дверь.

– Я не собираюсь ее убивать, не волнуйся, – он замер, уже занеся ногу над асфальтом, – но ситуацию объясню. Думаю, Ивейн поступит верно.

Это были последние слова, которые обухом ударили по затылку. Каспий с такой силой захлопнул за собой дверь, что несчастный старенький «жук» рисковал рассыпаться на части.

Чеканя шаг, он ворвался в полицейский участок. Половины найденышей уже не было, но работа кипела. Каспий посмотрел туда, где видел Кави в последний раз.

– Что нужно, Брутто? Опять кого-то обокрал или убил? – поинтересовался Кольт со своей хищной улыбкой. Боковым зрением Каспий заметил бритый затылок Дин. Она уже вовсю хозяйничала в кабинете шерифа в поисках чего-то.

– Мне нужен Кави.

Кольт недовольно нахмурился.

– Где он?

– Решился все-таки? – нерадостно спросил он. – Ты уверен?

– Мне просто нужен этот чертов ифрит.

Было видно, что Кольт раздумывает, говорить ему или нет, и Каспия это бесило.

– Каспий, твой отец всегда был ненормальным, мы были с ним кем-то вроде друзей, и не все его идеи…

– Это моя идея. Усек?

Шериф пропустил дерзость мимо ушей.

– Подумай еще раз. – Это звучало вовсе не как совет, а как угроза.

Дин в это время наливала шампанское в кружку с надписью cop#1.

– Где. Чертов. Ифрит?

Кольт где-то с полминуты буравил его взглядом: непроницаемым, суровым и назидательным – наверное, таким взглядом отцы должны усмирять сыновей.

– Асмодей забрал его. Наверное, Кави у него…

Он не успел закончить предложение, как Каспий уже выскочил наружу. Промозглый ветер трепал волосы. Молния с оглушающим грохотом разделила небо на две части. Машина Хейзер не спеша выезжала с парковки, но Каспий не мог вернуться к ней. Нет, только не сейчас. Такси вряд ли работало. У Кристы никогда не было автомобиля. Хиллсы остались за чертой. Больше у него знакомых не было.

– Держи, – рявкнул с крыльца Кольт, и Каспий поймал связку ключей в миллиметре от лица. – Будет хоть царапина – убью, если все не погибнем.

– Спасибо! – Ему стоило больших усилий сказать это. Кольт явно не одобрял его, но почему-то помогал. Наверное, потому, что не верил в спасение.

Каспий немного умел водить. Пару раз брал уроки, потом забил на это, предпочтя, чтобы его кто-нибудь подвозил. Город был пустой, светофоры бешено мигали или не работали – идеальная трасса. Он пытался вспомнить, где именно находится дом Асмодея.

Полицейский автомобиль завелся не с первого раза, самым сложным было выехать с парковки, но обошлось. С громким визгом машина рванула к пункту назначения.

Смысл игры в «Жизнь» – простое перемещение по клеткам и накопление капитала. Выигрывает тот, у кого на момент выхода на пенсию окажется больше банкнот. Тупо до безобразия и скучно. Крутанул рулетку, передвинул фигурку, взял бумажку, и все. Максимум можно застраховать что-то или купить дом.

Трикстер сходил с ума. Ерзал, почесывал коленки и всеми силами пытался сделать эту игру хоть немного интересной. Но тут не было места для маневра. Бездумный алгоритм действий противопоказан для таких существ. Я наслаждалась. Трикстер не умел экономить, я же бережно складывала бумажки, купюру к купюре.

Выигрывала ли я? Не знаю. Я не считала. Нам везло в одинаковой степени, но дело было не в том, кто выиграет. Я ничего не теряла. Моя память останется при мне, если только Трикстер не захочет обмануть меня.

Но я думала о том, что какие-то жизненные моменты хорошо бы исправить. К примеру, в новой версии Уоррен мог бы не умирать, а уехать в колледж и забыть о Мунсайде. Читерство.

Я бы с удовольствием выкинула из своего сознания образ Варрона, прижатого к стенке, с разбитой головой. Он отключился в тот момент, когда я замешкалась и не могла решить, спасаться бегством или помочь ему. Я струсила, сбежала. И за это я ненавидела себя больше всего. Каким бы мерзким Варрон ни был, он ценил меня за верность и храбрость, а я поступила как последняя крыса. Я не смогла бы его вытащить. И если бы помедлила хоть одну лишнюю секунду, осталась бы в подвале, но уже мертвая.

Убийство Голема. Это я тоже убрала бы.

Поцелуй с Каспием. Возможно.

На улице бушевал шторм, наверное, такой же, как и в мой день рождения. Ничего не подозревающий Кави грелся где-нибудь у себя дома. Город разваливался на куски.

А я сидела и играла в «недомонополию», будто всего остального и не существовало.

В этой иллюзии покоя на свет появились мысли, которые я прятала в самый дальний ящик. Спасу я Мун-сайд – и что дальше?

Дальше тюрьма и заточение. Выбор избранника, капризы нечисти, затхлый дом, ночные кошмары, надоедливые до оскомины улицы – источник плохих воспоминаний. Мунсайд – столица моего личного ада. И внутри меня все противилось его воле.

Я хотела нормальной жизни, странствий и путешествий, которые так и не случились. Мне хотелось видеть новых людей, иметь колледж, работу, что-то нормальное, то, чем дразнили меня менталисты.

Трикстер улыбнулся, и я насторожилась.

– Тебе понравилось убивать?

Я изогнула бровь, не понимая, к чему он. На самом деле понимала и боялась ответить на этот вопрос.

– Знаешь, в чем прелесть убийства? – Он вытянул карточку, довольно хмыкнул и забрал себе банкноту. – В момент, когда твой противник закрывает глаза, когда жизнь уходит из него, ты чувствуешь железную, тверже алмаза, уверенность в своей правоте.

Я знала, о чем он говорит.

– В этом шатком мире, сотканном из предубеждений и миллиардов теорий, лишь умерщвленный твоими руками – гарант собственной уверенности и правоты. Да, ты мог убить по ошибке, но труп тебя не оспорит, ничего тебе не скажет. Он мертв, а ты жив. Следовательно, ты прав.

Трикстер изнывал от скуки, вот и хотел раскачать лодку. Нельзя было поддаваться. Надо было сконцентрироваться на игре.

– Ты ведь согласна, Ивейн?

Молчать. Не двигаться. Он пытался что-то выяснить.

– Чего ты хочешь?

Трикстер пожал плечами.

– Избавиться от скуки. – Толика бешенства все-таки проскользнула в надменном, скучном голосе.

Главное – не заулыбаться от самодовольства. В этом городе на любую радость найдется своя сотня печалей.

– Хочешь небольшую затравку?

Не совсем понимая, что он имел в виду, я согласилась. Трикстеру была противопоказана тишина.

– Ты знаешь, откуда я родом? Из какого мифа? Из какого фольклора?

К чему был этот вопрос?

– Кому я принадлежу? Каково мое место в иерархии? Кто мой брат, кто отец?

Я будто язык проглотила. С каждой секундой моего тупого безмолвия оскал Трикстера становился все шире и шире, позволяя разглядеть в нем демонические, лисьи черты.

– То-то же, Ивейн. То-то же. Тебя не смущало, что среди всего бестиария, среди оживших легенд я один безродный?

Об этом я никогда не задумывалась. Даже в той древней книге, по которой меня учили, Трикстера не было. И запаха я его не чуяла, никакого. Не бывает существа без запаха.

Я знала о нем от Кави, по автобиографии Корнелиуса Лавстейна и слухам.

Трикстер, выражаясь научным языком, – фольклорный архетип. Он есть почти в каждом сказании. Он и Барон Суббота, и Ананси, и Локи или Велес (скандинавы у нас редко водились, как и славяне). Лучшее описание его дал Мефистофель у Гете. «Я – часть той силы, что вечно жаждет зла и вечно совершает благо».

Корнелиус уделял большое внимание психологии в своей «Исповеди», он говорил о демонах как о психоявлениях, считая их олицетворением человеческих пороков. Этакие «внутренние демоны».

– Слышала это выражение: «Мои личные, или внутренние, демоны»? – Он будто прочитал мои мысли. – Нечто неподвластное человеку и настолько ужасное, что он заталкивает его в образ чужеродного существа.