Марк Сафо – Мунсайд (страница 84)

– Ивейн нужна моя помощь. – Он поднялся на ноги. Хейзер до сих пор ждала его в машине.

– Так помоги ей, – сказал ему Вольфганг в спину, пока дверь не закрылась.

Шел второй день или третий… Если меня кормили четыре раза…

Демоны множились в тишине, плодились в темноте. А свет электронной лампы в подземелье как вечная тьма и бесперебойная ночь.

Это были другие демоны: личные, интимные, растущие внутри, как опухоль.

Мои демоны смеялись как Уоррен, скалились как Каспий, смотрели как Кави. Боль и ошибки, груз воспоминаний и полное томящее бессилие, которое вынуждало меня колошматить в бешенстве в стены, словно мои ослабевшие руки могли их разрушить. Все эти три месяца – глупая беготня по кругу.

Когда приходил Варрон, я натягивала на себя ухмылку, как смирительную рубашку. После его речи я чувствовала на себе еще один груз ответственности. Я не могла подвести и его, человека, принесшего мне немало страданий, но абсолютно блеклых на фоне тех, что я принесла сама себе.

Однажды, раскладывая поле глупой настольной игры, он ни с того ни с сего спросил:

– Никогда не задумывалась, почему в Мунсайде нет ангелов?

Это был вопрос из разряда «почему небо голубое?». Такое волновало разве что в детстве, но быстро забылось с возрастом.

– Если Мунсайд воплотил все, во что верит человек, то почему не создал ангелов? А бога?

– Бог слишком разный, без единого лица, и вряд ли он дозволен человеческому сознанию.

– Ну а ангелы?

– У нас есть Самаэль.

– Нет, я говорю о настоящих ангелах, – закипал Варрон. – Габриэль, Метатрон, Михаэль! Почему их нет в Мунсайде?

По его виду было ясно, что это был не праздный вопрос. Он спрашивал это так, будто я была виновата в том, что люди не верили в светлых существ с огромными крыльями, предпочитая чертей с рогами.

– Я… не знаю, – ответила я, потупив взгляд в пол.

Варрон хмыкнул, как бы говоря: «Ну кто же сомневался, что ты это скажешь?»

– Потому что они не нужны людям, – ответил он с долей самодовольства.

Я лишь заинтересованно подняла на него взгляд.

– Людям всегда нужен тот, кто будет хуже их, намного хуже. Опора их шаткого эго, яркая иллюстрация, этакое оправдание собственной никчемности. Демоны растут из комплексов, собственных сомнений, слабостей.

И из боли.

– У них была лучшая пиар-компания, – попыталась я перевести все в шутку, но получилось плохо. Варрон неприятно оскалился. – Ну, эти страшилки, фрески… Да и пороки всегда были интереснее благодетели.

Ему было плевать на мои слова, он считал, что я не могла произнести ничего вразумительного.

– Да и представь, были б здесь ангелы. Началась бы война за человеческие души.

– Поэтому обойдемся без войны и не оставим им шанса на спасение? Это глупый разговор, Вестфилд. Ты и так знаешь, что наши демоны не те, что прежде.

– Знаю. – Он смотрел на меня исподлобья. – Наши демоны хуже.

Ели мы молча, передвигая цветные машинки по игровому полю. Я старалась не думать о его словах. Но мысли лезли сами, и я с трудом держала язык за зубами, чтобы не начать полемику о смысле добра и зла.

Город, погруженный в бездну, город, заселенный монстрами. Может, было бесполезно искать здесь добро?

И я отмахнулась от этой мысли, понимая, что сейчас нужно было сосредоточиться на другом.

– Ты поможешь мне сбежать?

Рука Варрона застыла над небольшой рулеткой. Так и не узнаем, как далеко по полю проедет его голубая машинка с одиноким белым человечком за рулем. Я к этому времени уже обзавелась не только мужем и двумя сыновьями, но и крошечным пластмассовым домом.

– Ты прикалываешься? – Варрон выдавил из себя пару хилых смешков, но в глазах застыл ужас.

– Мне нужно убраться отсюда, осталось… четыре дня? Три?

– Они выпустят тебя прямо перед совершеннолетием. Все будет нормально. Дай им уже заполучить этот чертов лес.

– Варрон! Мне нужно быть в городе до моего совершеннолетия!

– Зачем? Я не понимаю! Тебя передадут в руки Кави, вы воссоединитесь, и все будет как прежде! Зачем бежать сейчас?

– Он пытался меня о чем-то предупредить, и я почти поняла. Мне нужно заехать только в два места и обязательно успеть сделать это до совершеннолетия.

Варрон недовольно свел брови вместе и долго смотрел куда-то вбок.

– У них будет два дня, чтобы прикончить меня.

– Если они убьют тебя, то их обесточат, и будет куда хуже.

– Ты понятия не имеешь, что происходит снаружи.

– Конечно! Я же сижу здесь! – Одним движением я перевернула коробку с игрой и вскочила с места.

– Меня убьют, и даже никто не хватится. Все думают, что я уехал вместе с семьей.

– Знаю! – выкрикнула я. – Я знаю! Мы сбежим вместе, ты будешь постоянно со мной, я буду стоять перед тобой как живой щит, и они не посмеют нас тронуть. Я отправлю тебя к Асмодею, спрячешься у него. Все, что нам нужно, – это выйти наружу!

Варрон задумчиво потер лицо, опустив взгляд. Он был не в восторге от идеи, но сомневался.

– Свяжись с Кольтом, Дин и Каспием или позвони близнецам Хиллс и Хейзер: они на нашей стороне.

– Ты хотела сказать: «на твоей», – поправил Варрон, вставая на ноги. – Они мне не поверят.

– Поверят!

– Выберемся вместе, сядем в мою машину… и куда мы поедем? К тебе? Нас найдут по пути.

– В участок! А если ты позвонишь в полицию анонимно? Они придут сюда…

– Скрывающие чары, – отрезал Варрон. – Если даже они каким-то чудом найдут вход в подвал, угадают пароль, пройдут три лестничных пролета и пять магов, то просто тебя не увидят.

Да, они предугадали все, кроме одного: Варрон мог быть хорошим человеком.

– Через два часа, – решительно заявил он, – я тебя выведу.

Я взвизгнула так, будто мне подарили щенка, и, не сдержав эмоций, быстро обняла Варрона. На его лице застыло непередаваемое выражение полного замешательства, может, чуть отвращения и мало-мальски гордости.

– Непривычно быть героем, да?

– Да пошла ты, – фыркнул он, закрывая дверь.

Два часа. Всего лишь два часа.

И я на свободе.

Я спасу Мунсайд.

У этого волчонка шерсть цвета белого песка каких-нибудь карибских морей, поэтому его было легко спутать с собакой, и Кави первое время наблюдал за ним без страха.

Волчонок грыз детские игрушки, в его клыках застревали солдатики и куски плюша. У лап валялась оторванная голова ярко-желтого львенка, и один его игрушечный глаз преданно заглядывал прямо в душу.

А волчонок самозабвенно рычал, царапал лапами паркет, и даже багровая пена появилась у рта.

За дверями кто-то кричал, за стенами – грохот молний, будто гнев божий. Волчонок сходил с ума. Похоже, он расцарапал себе пасть. Из пасти пошла багровая пена.

Он замер на месте, зная, что все от него чего-то ждали. Все хотели от него спасения.