Марк Пендерграст – Кофе. Подлинная история (страница 7)

Чтобы умиротворить англичан, которые объявили работорговлю вне закона, бразильцы в 1831 году ввели административный запрет на ввоз рабов, но так и не оформили его в виде закона. Все понимали, что дни рабства сочтены, и работорговцы постарались получить максимальную прибыль за то время, которое им еще было отпущено: в 1845 году ввоз рабов достиг 20 тысяч, в следующем году – 50 тысяч, а в 1848 году – 60 тысяч!

Когда английские военные корабли начали охотиться за судами работорговцев, бразильцам ничего не оставалось, как принять в 1850 году закон Кейроса, действительно прекращавший ввоз рабов. Но почти два миллиона рабов так и остались в неволе. Система крупных плантаций, так называемых латифундий, по организации и стилю жизни очень напоминала рабовладельческие плантации Старого Юга в США. Очень скоро кофейные плантаторы стали богатейшими людьми в Бразилии.

В 1857 году американский священник Дж. К. Флетчер описал свой визит на кофейную фазенду площадью 64 квадратных мили в штате Минас-Жерайс, которой владел командор Силва Пинто. «Он живет как настоящий барон», – заметил Флетчер, по достоинству оценив увиденное. В огромную обеденную залу трое слуг внесли «массивную серебряную чашу фута полтора в диаметре». Потом оркестр из пятнадцати рабов исполнил оперную увертюру, а негритянский хор – мессу на латинском языке.

А через несколько лет путешественник, побывавший в долине Параибы, описал типичный распорядок жизни рабов. Это была не та плантация, которую посещал Флетчер, но рабы везде находились примерно в одинаковых условиях: Негры содержатся под строгим надзором, и все работает как отлаженный механизм. В четыре утра рабы выходят на молитву, а затем строем отправляются на работу… В семь [вечера] утомленные отряды возвращаются к центральной усадьбе… и до девяти часов выполняют хозяйственные и прочие задания. После этого мужчин и женщин отдельно разводят по разным помещениям и запирают на семичасовой сон, который должен дать им сил для почти беспрерывного семнадцатичасового труда на следующий день.

Если одни плантаторы обращались с рабами более или менее сносно, то другие давали полную волю своим садистским наклонностям. Нанесение увечий и даже убийство рабов не подлежали официальному расследованию, их хоронили на плантациях, не оформляя свидетельства о смерти. Детей нередко отнимали у родителей и продавали. Постоянно опасаясь мести невольников – ядовитого скорпиона в сапоге или толченого стекла в еде, – плантаторы не расставались с оружием. «На моей плантации, – заявлял один из них, – я царь и бог». Рабов считали недочеловеками, «составляющими промежуточное звено между нами и дикими зверями в иерархии живых существ», – как объяснял один рабовладелец своему сыну.

В Бразилии рабство сохранялось дольше, чем в любой другой стране Западного полушария. В 1871 году Педро II, освободивший своих собственных рабов еще 30 лет назад, издал закон о свободном рождении, согласно которому все новорожденное потомство рабов отныне считалось свободным. Тем самым рабство должно было угаснуть естественным путем. Однако против полного запрещения рабства выступили плантаторы и политики. «Бразилия – это кофе, – заявил один член бразильского парламента в 1880 году, – а кофе – это негры».

В своей книге «With Broadax and Firebrand: The Destruction of the Brazilian Atlantic Forest» («Топором и огнем: Уничтожение бразильских атлантических лесов») историк экологии Уоррен Дин приводит документальные свидетельства разрушительного воздействия кофе на бразильскую природу. В зимние месяцы (май, июнь, июль) бригады рабочих собирались у подножия очередной горы и двигались вверх, подрубая деревья так, чтобы стволы только-только могли стоять. «Затем бригадир выбирал самое крупное дерево на вершине; его валили с таким расчетом, чтобы своим падением оно обрушило все остальные деревья, – пишет Дин. – Если все делалось правильно, целый лесной склон падал с ужасным треском, поднимая тучу листьев, стаи попугаев, туканов и певчих птиц». Несколько недель завалы подсыхали, а затем их поджигали. Поэтому в конце сухого сезона небо постоянно было затянуто желтоватой дымкой, сквозь которую едва просвечивало солнце. «Земля, – пишет Дин, – напоминала современное поле боя: почерневшее, курящееся дымом и безжизненное».

Зола, образовавшаяся после пожара на девственной почве, могла некоторое время питать годовалые кофейные саженцы; их выращивали из семян в затененных питомниках для последующей пересадки. Попадая из тени на открытое солнце, кофейные деревья довольно быстро высасывали питательные вещества из истощавшейся почвы. Поскольку методы культивации были далеки от совершенства – деревья высаживали на склонах без учета неизбежной эрозии и почти не удобряли, – рассчитывать на стабильные урожаи не приходилось. Даже при идеальном уходе кофейное дерево после обильного урожая целый год «отдыхает», а в бразильских условиях оно могло вести себя совершенно непредсказуемо. Поэтому, когда местный плантатор считал, что земля «устала», он просто бросал участок и расчищал новые полосы. А влажным тропическим лесам, в отличие от лесов умеренных и северных широт, для естественной регенерации требуются столетия.

Бразильцы быстро усвоили начальные основы культивирования кофе – более или менее одинаковые везде, где растет это дерево. В своей сельскохозяйственной практике они предпочитали минимум затрат, а количество – качеству. За прошедшие 100 с лишним лет бразильские методы выращивания кофе почти не изменились7.

Кофейное дерево лучше всего чувствует себя на почвах, которые состоят из смеси разрушенных вулканических пород и растительного перегноя; именно таковы бразильские terra roxa (красные глины). Первый приличный урожай дерево дает через 3–4 года после посадки. В Бразилии оно три (а то и четыре) раза в год цветет нежными белыми цветами (в других регионах мира это бывает раз или два в год). И в Бразилии, и в других местах на кофейном дереве можно одновременно видеть цветы, зеленые ягоды и вполне созревшие «вишенки». Бурное белоснежное цветение обычно начинается после сильных дождей; оно захватывающе красиво, благоуханно и кратковременно. В большинстве своем кофейные деревья – растения самоопыляющиеся, поэтому они могут прекрасно существовать без медоносов, привлекающих пчел и других насекомых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.