Марк Орлов – «УДОБНАЯ» (страница 6)
А потом он купил ту, у которой не было даже пор.
—
– Филлеры ставить будем? – спросил мастер. – У вас носогубка уже намечается.
Женщина молчала.
Она смотрела в потолок – белый, ровный, без единой трещинки – и думала о том, что за двадцать семь лет так и не сосчитала свои веснушки.
Сначала их было слишком много – она пыталась, считала по ночам под одеялом фонариком от телефона, сбивалась на сорока трёх и начинала заново. Потом они стали бледнеть, расплываться, смешиваться с пигментными пятнами – теми самыми, «возрастными», которые она носила как позорное клеймо. А потом она перестала их видеть. Просто смотрела в зеркало и не видела ничего, кроме неровностей, которые нужно исправить.
– Будем, – сказала она.
Мастер кивнула и потянулась к шприцу.
Игла вошла в носогубную складку – тонкая, острая, почти безболезненная. Женщина чувствовала, как под кожей растекается холодная, плотная жидкость. Гиалуроновая кислота. Синтетика. Идеальный наполнитель. Она заполняла пустоты, разглаживала то, что время вырыло, стирала следы улыбок, слёз, бессонных ночей.
– Вот, – сказал мастер. – Совсем другое дело. Глядите.
Она повернула экран планшета. Женщина увидела себя – разбитое на две половины лицо. Слева – исходник, состаренный, усталый, с морщинами и пигментацией. Справа – результат, отретушированный программой, приглаженный, подсвеченный, без единого изъяна.
– После третьей процедуры будет точно так же, – сказал мастер. – Честное слово.
Женщина смотрела на своё отражение. Идеальное. Чистое. Мёртвое.
– Хорошо, – сказала она.
—
Она вышла из салона через два часа.
Лицо горело – лазер оставил сотни микроскопических ожогов, кожа под тональным кремом пульсировала ровным, глухим жаром. Она надела солнечные очки, хотя солнца не было, и быстро пошла к машине, стараясь не смотреть в витрины – отражения в стекле казались слишком чужими.
В машине она достала зеркальце.
На левой скуле, там, где раньше была россыпь веснушек, теперь краснело ровное, гладкое пятно. Веснушки исчезли. Не выцвели, не растворились – их выжгли импульсным светом, превратив в пар, в ничто, в чистый, стерильный лист.
Она коснулась пальцем этого места.
Кожа была горячей и чужой – как будто под ней уже не было её собственной крови, только синтетика, которая скоро затянется идеально.
Она убрала зеркальце, завела мотор и поехала к матери.
—
Мать открыла дверь не сразу. Сначала лязгнул замок, потом заскрежетала цепочка, потом дверь приоткрылась на ладонь – в щель выглянул мутный, слезящийся глаз.
– Явилась, – сказала мать. – А у меня не прибрано.
– Я ненадолго, мам.
Мать посторонилась, пропуская. В прихожей пахло кошками и кислыми щами – тот самый запах, который она ненавидела в детстве и который сейчас вдруг ударил в ноздри с такой силой, что защипало глаза.
– Чего в очках? – спросила мать. – Солнца на улице нет.
– Свет режет, – сказала она. – Мигрень.
Мать посмотрела на неё долгим, цепким взглядом. Потом отвела глаза.
– Проходи, раз пришла.
Она прошла в комнату. Села на диван – продавленный, с выпирающими пружинами, накрытый выцветшим пледом. Кот, рыжий, толстый, с ободранным ухом, лениво глянул на неё и снова закрыл глаза.
На подоконнике стояла рассада – тщедушные, бледные стебельки помидоров, которые тянулись к серому октябрьскому небу и явно просили воды. Земля в горшках потрескалась, листья поникли.
– Помидоры, – сказала мать, перехватив её взгляд. – Забыла полить. Память уже не та.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.