Марк Орлов – Джаз горящего танкиста (страница 8)
Я долго, бесконечно долго перечитывал текст этого казенного письма, пытаясь понять, что же именно мне стоит изменить в рукописи. На вопрос к Геку, что от меня хотят, тот лаконично, с философским спокойствием ответил, что от меня требуют, чтобы текст соответствовал законодательству. Но так как несоответствие ощущается человеком на тонком, почти мистическом эмоциональном уровне, а нейросети переживать пока не научились, здесь Гек ничем помочь не может, кроме как банальной рекомендацией — написать ещё одну книгу.
Потом прилетел второй ответ, привычным, тяжелым гулом отозвался по башне третий. Четвертый, пятый, десятый — все сводились к одному: данный материал печатать издательство за свои деньги не готово в связи с большими, практически непреодолимыми рисками. От «Военно-патриотической книги» пришло унизительное предложение напечататься за мой счёт, с указанием на обложке, что мнение редакции не совпадает с мнением автора, а сама книга должна продаваться в плотной полиэтиленовой упаковке, вскрытие которой возможно только после покупки.
— Гек, — уже на пределе бросил я оруженосцу. — Что мне делать?
— Снимать трусы и бегать, — моментально, с привычной наглостью отозвался наушник.
— Я спрашиваю максимально серьезно.
— Сэр, вы не поверите, но если попробуете мой вариант и пробежитесь голышом по Арбату – это будет идеальным, гениальным решением проблемы.
— Каким образом? — ошалел я от такой наглости.
— Вас задержит полиция, вы окажете им отчаянное сопротивление, привлечете внимание прохожих, а ваша жена напишет, что героя войны, который написал правдивую книгу о героях, безжалостный режим довел до нищеты, и ему ничего не оставалось делать, как прибить себя за мошонку к брусчатке Красной площади в знак протеста.
— Но я же не прибивал себя…
— Сэр, вы просто не успели! Публичный скандал — двигатель продаж. К утру издательства выстроятся в очередь за вашей книгой!
— Запомни, сопля… — мой голос стал острее бритвы и тверже алмаза. — Я российский офицер, пускай и в отставке, и я скорее застрелюсь, чем позволю себе бегать с голым задом по улице.
— Жаль, — смущенно, но с хитринкой протянул оруженосец. — Схема на сто процентов рабочая. Тогда сам, сэр, всё сам. Я готов помогать исключительно в формате задумчивого, меланхоличного созерцания за суетой этого бренного мира.
Через знакомых мне таки удалось выйти на прямой, живой контакт с главным редактором издательства «Русь». Мне хотелось узнать, что, как, есть ли возможность напечататься, возможно, какие-то гранты, конкурсы от государственных структур, может, есть какая-то поддержка начинающих авторов.
Главный редактор встретил меня в своем кабинете, который скорее походил на склад или захламленную комнату в коммунальной квартире, откуда все жильцы вдруг решили немедленно съехать. На полу громоздились пыльные стопки книг, какие-то древние, допотопные компьютеры, пустые бутылки из-под энергетиков, картонные коробки из-под пиццы. На стене вперемешку висели фотографии с различных книжных выставок, а в углу сиротливо стоял запылившийся, огромный фикус.
Хозяин кабинета — небольшого росточка, лет под шестьдесят, с умными, живыми, цепкими глазами и небрежно намотанным на шее длинным шарфом, — встретил меня более чем приветливо, предложил сразу кофе, закурить. Я отказался — не до кофе мне было, когда решалась судьба человека.
Услышав наивный, почти детский вопрос про государственные гранты, редактор залился каким-то заливистым, каркающим смехом, а потом, доверительно склонившись ко мне, сообщил:
— Гранты? Они, конечно, есть, мил человек. Только все они давно и прочно распределяются между узким кругом патриотических писателей, максимально приближенных к тем, кто эти гранты распределяет.
Он закурил трубку, выпустил ароматное облако дыма и продолжил:
— Вы знаете, — редактор задумчиво попыхтел трубкой, — я не могу напечатать вашу книгу, хотя она чертовски, дьявольски хороша. Потому что только я это сделаю — сначала посадят вас, а потом посадят меня. А у меня жена, дети и хронический, застарелый геморрой. И посадят обязательно, даже не потому, что вы написали что-то секретное или крамольное. Просто у товарища майора план, и очень мало времени, и достаточно одного сообщения от бдительного доброжелателя, чтобы вас взяли на карандаш. Ибо, как говорится, ошибаться можно, а врать нельзя.
Так что, дружище, искренне, от всей души сожалею, но вас никто в этой стране не напечатает. Можно попробовать сделать это в Белоруссии, но это если вы туда захотите переехать.
Я встал, сухо поблагодарил за честную, отрезвляющую обратную связь, а потом мир резко, неожиданно завертелся у меня перед глазами, и пол стал потолком, потому что я уперся в него носом. Я открыл глаза практически мгновенно — редактор не успел даже испугаться. На предложение вызвать скорую я категорически, почти грубо отказался, а потом попросил сигарету. Я не курил уже шесть месяцев, Гек тогда предложил заключить со мной дурацкое пари, суть которого сводилась к тому, что если я смогу бросить курить, книгу обязательно напечатают и она станет самой продаваемой на рынке. Теперь курить было можно. Нужно. Жизненно необходимо.
— Вы знаете, вы сейчас мертвецки-бледного цвета, — обеспокоенно заметил редактор. — Вы уверены, что скорая не нужна?
— Спасибо за участие, — выдохнул я. — Просто слишком быстро встал, потеря давления, голова закружилась.
— Так может, коньячка для сужения сосудов? — заговорщицки предложил он.
— Давайте коньяк, — согласился я. — Только если по рюмке, а то меня жена домой не пустит.
Мы выпили по три. Выпили бы и больше, но бутылка, к сожалению, уже была почата.
После второй рюмки редактор задумался, полистал на компьютере мою рукопись, зашевелил губами, что-то напряженно прикидывая, а потом вдруг хлопнул меня со всей дури по плечу.
— А ведь у меня есть для вас блестящее решение!
— Какое? — угрюмо, без особой надежды пробурчал я.
— Фантастика!
— Что — фантастика?
— Вам нужно писать фантастику! Сплошные плюсы: аудитория автоматически расширяется в разы, фантастика всегда в моде, с фантастическим романом вы можете выходить на зарубежный рынок, у фантастов постоянно проходят литературные конкурсы, фестивали, конференции. В конце концов, фантастов безумно любят женщины! — Он заговорщицки подмигнул. — И главное — не нужно много переделывать. Берете вашу книгу, действие перемещаете на сто лет вперед, на другую планету — и вуаля, вы в топе! У вас обязательно, стопудово получится!
— Вы уверены? — в моем голосе впервые за долгое время проскользнула робкая надежда.
— Конечно! Поверьте моему богатому, тридцатилетнему опыту. Я сам у вас закажу продолжение. И лучше сразу делать серию книг — читателю нравится ждать продолжение, томиться в сладком предвкушении узнавания судьбы главного героя!
Дерзайте…
Глава 6
Уже дома я всё рассказал жене. Та современную фантастику игнорировала от слова совсем, и поэтому идею редактора восприняла крайне скептически, но критиковать его не стала — только поджала тонкие, напряженные губы и сухо попросила не размениваться на всякую ерунду, а написать четыре добротных статьи по указанным ей темам для публикации в соцсетях. Я сказал «есть» и отправился работать. Какой-то мерзкий, въедливый голосок в душе тихонько шепнул, что, похоже, я стремительно превращаюсь в классического подкаблучника.
Заморачиваться со статьями особенно не стал: нашел несколько подходящих материалов по заданной теме в интернете и поставил задачу литературной нейросети сделать стопроцентный, качественный рерайт, результат пообещал себе довести до приличного, человеческого вида.
А сам решил устроить оперативное заседание с Геком.
Услышав, что у нас будет чрезвычайное совещание, оруженосец вытащил на поляну перед замком грозный, видавший виды требушет, два ржавых, но весьма устрашающих меча-фламберга и рисунок вурдалака, нарисованный углем на днище старой пивной бочки. Сам Гек торжественно восседал за массивным деревянным столом, заваленным пожелтевшими листами пергамента, тут же стояла глиняная чернильница с торчащим гусиным пером.
На мой недоуменный вопрос, на кой черт весь этот средневековый антураж, он с максимально серьезным, даже напыщенным видом сообщил, что сейчас на книжном рынке России в моде суровое фэнтези, и все эти аутентичные вещи помогут нам найти гениальную идею для фантастического романа.
— Какое фэнтези, мой дорогой друг? — неожиданно для себя я перешел на высокопарный, почти театральный слог. — У меня книга называется «Стальной поток», про гибель технократической цивилизации, я на создание рукописи целый год угробил! Редактор сказал, что это именно тот материал, который я могу использовать как основу нового романа.
— Сэр, — оруженосец слегка замялся, теребя гусиное перо, — чтобы замахиваться на серьезную фантастику, не имея никакого опыта написания таких произведений, нужно быть или гениальным безумцем, или безумным гением. В истории фантастической литературы, конечно, есть примеры, тот же нашумевший роман «Кровь и железо», мгновенно переместивший автора из безвестных дебютантов в классики жанра. Но это, согласитесь, скорее счастливое исключение из правил.