Марк Олшейкер – Тень убийцы. Охота профайлера ФБР на серийного убийцу-расиста (страница 37)

Сопоставляя организованность и дезорганизованность, не следует путать дорожные убийства с убийством на автостоянке возле «Ист-Таун». Хотя каждый пикап был спонтанным, методология и преступный умысел спонтанными не были. Подбирая женщину, он мог руководствовать как ее внешним видом, так и собственным настроением, но дальше, когда она попадала в его машину, все разворачивалось по плану, и он квалифицировал ее в соответствии со своим личным моральным кодексом.

Или, если выразить это в более психосексуальном контексте, он подбирал женщину и девушку, потому что она приглянулась ему, а затем, как суровый, но любящий отец или требовательный хозяин, решал, заслуживает ли она награды или наказания – в данном случае жизни или смерти. А дальше происходило то, что уже соответствовало моему опыту общения с другими жестокими серийными хищниками. Как мы уже отмечали, Франклин, как и его братья и сестры, часто подвергался суровому физическому и психологическому наказанию, часто даже не понимая, что он сделал не так. С этими девушками и молодыми женщинами он выступал в другой роли, роли родителя, и разыгрывал эпизод из собственного детства, но на уровне более высоком и с возможностью смертельного исхода. Высшим критерием непристойного поведения было межрасовое смешение. Узнав, что попутчица допускает это, он чувствовал, что обязан наказать ее, независимо от того, осознавала ли она, что сделала что-то плохое, или нет. И для практически любого серийного убийцы, даже если сексуальная составляющая преступления вторична, иметь право наказать свою жертву – это огромный мотиватор и возбудитель.

Хотя он и не признался нам в этом, я подозревал, что он специально отыскивает женщин-автостопщиц, втайне надеясь, что они как-то связаны с мужчинами-афроамериканцами, и тогда он воздаст им по справедливости.

Мы обнаружили, что семья оказывает огромное влияние на развитие практически всех насильственных преступников. То, какими они стали и что делают, уходит корнями в семью. В годы становления Франклин пережил довольно тяжелые времена. Это выражалось не только в физическом насилии со стороны обоих родителей, но и в том, например, что мать требовала от мальчиков сразу после школы приходить домой и сидеть на диване перед телевизором, а не оставаться на улице и играть с другими ребятами. Хотя само по себе это не было насилием, но определенно было проявлением крайнего контроля со стороны психически нестабильной женщины, и Франклин допускал, что это задержало его эмоциональное развитие. В этом я бы с ним согласился. Частые встречи с проститутками, на которых не нужно производить впечатление, – обычное проявление эмоциональной задержки у взрослых мужчин. Он также упомянул, что его мать рассказывала, как ее мать била ее в детстве. К сожалению, это не редкость, и, как мы видим, он сам избивал свою вторую жену, Аниту.

Однажды, по его словам, он наткнулся на фотографии семьи его матери, когда они жили в Германии. Мальчики были одеты в форму гитлерюгенда. Судя по тому, как он напрягся, то детское открытие сказалось на его смешанном отношении к семье и еще больше запутало его самого.

Он ненавидел мать и не был в восторге от отца, поэтому, с одной стороны, был настроен против их семей. С другой стороны, знание того, что у него чисто арийское происхождение, породило в нем чувство гордости за свое наследие и укрепило в осознании миссии и цели, заключавшихся в исполнении своего нацистского предназначения.

У него сохранились яркие воспоминания о драматическом случае времен детства. Семья в то время жила в Новом Орлеане. В различных версиях упоминался то пневматический пистолет, то падение с велосипеда, но на самом деле произошло то, что они с Гордоном пытались вытащить пружину из старой оконной ставни, каждый с противоположной стороны, как вдруг она выскочила и ударила его прямо в правый глаз. Если бы дело касалось пневматического пистолета, я бы предположил, что его увлечение стрельбой могло быть психологической попыткой овладеть и доминировать над объектом, так сильно его поранившим, но, услышав подлинную историю, мне пришлось отказаться от этой теории. Он сказал, что сразу почувствовал сильную боль, и все окрасилось в красное. Его срочно доставили в благотворительную больницу, где он неделю лечился в палате. При выписке один из врачей сказал матери, чтобы он обязательно вернулся через определенное время для операции, которая восстановит зрение. Она так и не сделала этого, и к тому времени, когда он стал достаточно взрослым, чтобы разобраться с этим самостоятельно, ему сказали, что глаз покрыт шрамами от катаракт.

Он рассказал нам, что иногда в тюрьме мечтал о том, чтобы убить свою мать. Когда мы спросили, думал ли он о том, что его убийства могли быть вытеснением гнева на мать, как в случае Эдмунда Кемпера, он признал, что, может быть, так и есть.

Это был один из ключей к разгадке, который я искал. Почти всегда есть некое триггерное событие или серия триггерных событий, которые в совокупности образуют катализатор, ведущий к насилию. Первым намерением убить были, по нашему мнению, подрыв синагоги Бет Шалом в Чаттануге и дома Амитая в Мэриленде, хотя каждое из них сорвалось. Потом последовала стычка на автостоянке, в результате которой Франклин перешел от гнева и ненависти к сознательному применению смертоносной силы против стоящей перед ним жертвы. Принимая во внимание то, как хорошо сохранилась в его памяти вся история с глазом, мы решили, что сама травма и ее последствия не только привели к компенсационному поведению Франклина, но и укрепили негодование и ненависть к матери – чувства, которые требовали выхода. Если бы не она, как бы говорил он нам, глаз можно было бы вылечить, он смог бы пойти в армию или сделать карьеру в правоохранительных органах и не стал бы искать силу там, где в конце концов ее нашел. Конечно, сам по себе ответ слишком упрощенный и не объясняет его бешеную ненависть к афроамериканцам и евреям. Но он имеет большое значение для решения головоломки «природа против воспитания», с которой мы всегда сталкиваемся в нашем исследовании и анализе личности преступника – в данном случае применительно к Джозефу Полу Франклину. В данном случая, рассматривая в совокупности влияние воспитания и окружающей среды и особенно пренебрежительное отношение матери, можно сказать, что природа зарядила ружье, а воспитание спустило курок.

Плохой бэкграунд и воспитание проявляют себя по-разному. Когда я впервые начал заниматься этим видом исследований еще в 1970-х, мы были озадачены тем фактом, что почти все серийные убийцы – мужчины. Да, мужчины загружены тестостероном, который, как считается, разжигает агрессию, и мужчины, как правило, сильнее и лучше физически экипированы для сексуального насилия, чем женщины. Но девочки, вероятно, страдают от семейного насилия так же часто, как и мальчики. Возможно ли, спрашивали мы себя, что женщины лучше мужчин способны подавлять гнев, ярость и негодование или все дело в том, что жестокое обращение не травмирует их так сильно, как мужчин? Это казалось невозможным.

Как отмечалось ранее, мы пришли к выводу, что девочки страдают так же, если не больше. Но в отличие от мальчиков они, становясь женщинами, склонны интернализировать[19] жестокое обращение и вымещать его скорее на себя, чем на других. Это может проявляться в самобичевании, проституции, наркомании или связях с мужчинами, которые обращаются с ними так же жестоко и которым они позволяют это, чувствуя, что не заслуживают лучшего.

Франклин следовал мужской модели поведения. Он не интернализировал, а экстернализировал[20] свой гнев сначала через поиск людей и групп с такими же, как у него, убеждениями, а потом отойдя от них, став одиночкой и определив себя как человека действия. Важно отметить, что в то время как все четверо детей Вона пострадали от рук своих родителей, два мальчика, став взрослыми, постоянно испытывали жизненные трудности, тогда как обе девочки росли и вели относительно нормальную жизнь, в основном свободную от ненависти и предрассудков, поглотивших их брата.

Мы всегда стремимся соединить точки развития, и Франклин подтвердил некоторые из этих выводов своим следующим воспоминанием. Как и в случае со многими из изученных нами преступников, Франклин имел противоречивые взгляды на правоохранительные органы. Его детскими героями были ковбои и преступники, такие как Джесси Джеймс, люди сильные и храбрые, действовавшие в одиночку. По его словам, даже в зрелые годы он часто носил шляпу в стиле вестерн. Но ему также нравились сила и героизм, которые олицетворяли жетон, форма и револьвер, и, будучи подростком, он хотел вырасти и стать полицейским, как его дядя. Когда ему было семнадцать, мать разговаривала с местным полицейским и сказала, что ее сын хотел бы служить в полиции. Ей ответили, что, к сожалению, это невозможно, потому что человек, слепой на один глаз, не пройдет квалификацию. Франклин сказал, что на том все его устремления и закончились. Случайно или нет, но вскоре после этого он бросил школу, женился на шестнадцатилетней Бобби Луизе Дорман и вступил в Американскую нацистскую партию. «Майн Кампф» он прочитал двумя годами ранее.