Марк О’Коннелл – Динозавры тоже думали, что у них есть время. Почему люди в XXI веке стали одержимы идеей апокалипсиса (страница 8)

3

Выживание класса «люкс»

В ту неделю, когда я отправился в Блэк-Хилс[29], что в Южной Дакоте, чтобы увидеть место, из которого человечество, предположительно, возродится после грядущих апокалиптических бедствий, ходило много разговоров о ядерной войне. ООН объявила санкции против Северной Кореи, и Северная Корея поклялась принять физические меры против американских ограничений, на что Америка в лице президента, отдыхавшего в тот момент на одном из своих многочисленных одноименных роскошных гольф-курортов, сообщила, что, если корейцы хотя бы пальцем пошевелят, им это аукнется «огнем и яростью, каких мир еще не видел». По данным журнала The Wall Street Journal, аналитики пытались угадать, что произойдет с рынками в случае тотальной ядерной войны между США и Северной Кореей. Ответ сводился к тому, что мы, возможно, и увидим некоторое сглаживание кривых доходности из-за снижения стремления к рискам, но с финансовой точки зрения ядерный апокалипсис точно не станет концом света.

Апокалипсис был в тренде. Дурные предчувствия выражались в мемах, созданных в стиле полуиронической ностальгии по «холодной войне», смешанной с искренним эсхатологическим беспокойством. Казалось, это был самый подходящий момент, чтобы посетить место, где можно пересидеть последние времена. Мое одержимое поглощение видеороликов, посвященных преппингу, открыло мне еще более широкую перспективу апокалиптической подготовки, а заодно и прибыльную нишу в сфере недвижимости, где люди с деньгами могли прикупить себе подходящее местечко на случай, если дерьмо действительно попадет в вентилятор.

Я договорился встретиться с неким Робертом Вичино, риелтором из Сан-Диего, который недавно приобрел в Южной Дакоте огромный участок скотоводческой земли. Когда-то здесь были крупное армейское хранилище боеприпасов и пункт технического обслуживания, построенные во время Второй мировой войны для хранения и диагностики бомб. На территории стояли 575 складов для списанного оружия – гигантские железобетонные конструкции, рассчитанные на взрыв мощностью до полумегатонны. Вичино намеревался продавать их по двадцать пять «штук» за склад тем американцам, которые хотели защитить себя и свои семьи от вероятных событий конца времен – прежде всего от ядерной войны, но также и от импульсного электромагнитного излучения, гигантских солнечных вспышек, столкновений с астероидами, опустошительных вспышек вирусных инфекций и так далее. Он открыл офис в Блэк-Хилс в надежде привлечь клиентов из многочисленных байкеров, как раз съехавшихся в Южную Дакоту на мотоциклетное ралли в Стурджисе[30].

Вичино был одной из самых выдающихся и успешных фигур в сфере подготовки к Судному дню, магнат недвижимости на случай конца света. Его компания специализировалась на строительстве массивных подземных убежищ, где состоятельные люди могли пережить катастрофу стильно и комфортно – так, как они привыкли. Компания получила название Vivos, что по-испански означает «живой» (как los vivos – «живые», что, согласитесь, разительно отличается от los muertos – «покойники»). Vivos владела несколькими объектами в Соединенных Штатах, которые находились в труднодоступных местах, подальше от вероятных ядерных целей, сейсмических разломов и крупных мегаполисов, где возможные вспышки инфекционных болезней будут наиболее масштабными и губительными. «Элитное убежище» было также и в Германии – огромный бункер с боеприпасами советской эпохи, встроенный в гору в Тюрингии. Флагманское место Vivos располагалось под кукурузными полями Индианы. Во время «холодной войны» это было правительственное убежище с роскошно обставленной столовой, домашним кинотеатром, медицинским центром с операционной и дефибрилляционной, питомником для домашних животных и миниатюрной гидропонной фермой для выращивания свежих фруктов и овощей. Комплекс Vivos также мог похвастаться единственным в мире частным хранилищем ДНК, которое Вичино позиционировал как «следующий ковчег человечества». Здесь люди могли хранить свой собственный генетический код «для сохранения и потенциального восстановления человеческой расы».

Новая локация Vivos в Южной Дакоте получила название xPoint. Каждый из бункеров, равномерно расположенных на восемнадцати квадратных милях прерии, был площадью 204 квадратных метра. Это значительно больше, чем мой собственный дом, по мнению всей семьи, небольшой. Риелтор утверждал, что xPoint станет домом для шести – десяти тысяч человек и станет «самым большим лагерем для постапокалиптического выживания на Земле». С социально-демографической точки зрения локация была где-то между сверхбогатыми клиентами роскошных подземных убежищ Vivos и препперами, которые планировали пережить апокалипсис с помощью маскулинного мужества и ноу-хау, почерпнутого из YouTube. Другими словами, в основе xPoint лежала территория будущей постапокалиптической мелкой буржуазии.

Я прочитал на сайте компании, что бункерный городок «стратегически расположен в центре одного из самых безопасных районов Северной Америки» на высоте около 3800 футов и примерно в ста милях от ближайших известных военных ядерных целей. «Служба безопасности Vivos уже на расстоянии 3 миль обнаружит любого, кто попробует приблизиться к вашему дому. Основательно. Безопасно. Надежно. Изолированное частное пространство. Неуязвимость. Автономное энергоснабжение. Центральное расположение». Мне было непонятно, как место может быть одновременно изолированным и расположенным в центре, но, с другой стороны, такие заявления кажутся не более противоречивыми, чем те, которые вы можете встретить даже в самых приземленных доапокалиптических описаниях недвижимости.

Если бы почти весь мир погиб – ядерные атаки, каннибализм, пароксизмы различных проявлений дикости, – любое поселение живых людей могло бы законно назвать свое расположение центральным.

Vivos предлагала больше чем просто оборудованные бункеры и готовые решения для апокалипсиса. Она предлагала видение постгосударственного будущего. Купившись на такую схему, вы подключались к горячечной мечте, рожденной в глубинах либертарианского первобытного мозга: группа состоятельных людей, идеологических единомышленников, разделяющих автономное пространство, мощно укрепленная против бедных, голодных, отчаявшихся, неподготовленных посторонних, ожидающая момента, чтобы восстановить цивилизацию с нуля. По сути это было государство, раздетое до звериных, нелицеприятных правых основ: военизированный аппарат безопасности, нанятый на основе контрактных соглашений для защиты частного богатства.

Постапокалиптическая недвижимость становилась все более конкурентным мошенническим бизнесом. В одном только Техасе торговали два поставщика роскошных решений: Rising S, производитель высококачественных индивидуальных убежищ и бункеров, и Trident Lakes, планируемое сообщество к северу от Далласа, которое будет жить в роскошных кондоминиумах стоимостью от полумиллиона до двух миллионов долларов. На сайте Trident Lakes я прочитал, что в случае ядерной, химической или биологической катастрофы все объекты закрываются автоматическими воздушными шлюзами и взрывостойкими дверями. Каждый из них будет соединен сетью туннелей с подземным общественным центром – хранилищем сухих продуктов, ДНК, оборудованными тренажерными залами, теплицей и местами для встреч. В рекламе также значились: торговый район, конный центр, поле для игры в поло, поле для гольфа на восемнадцать лунок и автодром.

Вот оно, новое вводное в апокалиптическую мечту: банкиры и управляющие хедж-фондами, загорелые и расслабленные, воспринимали крах цивилизации как возможность провести какое-то время «на связи», в то время как вооруженные до зубов частные полицейские силы будут бродить по периметру в поисках злоумышленников. Логическое продолжение закрытого сообщества. Логическое продолжение самого капитализма.

Эта ситуация соотносилась с картинкой, которая стала вирусной примерно в то же время: на фотографии трое мужчин беззаботно играют в гольф на фоне лесного пожара в Орегоне; отвесная стена пылающего соснового леса как подобие самого ада над безупречно ухоженной зеленью. Сюрреалистическое сопоставление непримиримых реальностей было сродни картине Магритта. Когда я впервые увидел это изображение в своей ленте в Twitter, у меня закружилась голова от охватившего морального ужаса. Слишком жутко и ненормально для восприятия. А потом картинка стала попадаться мне снова и снова, пока моя реакция на нее не свелась к «опять?».

Я вот к чему: мне не потребовалось много времени, чтобы стать одним из этих игроков в гольф.

В ожидании звонка от Вичино (я хотел договориться о встрече) мне не оставалось ничего, кроме как слоняться по Хот-Спрингс. Воскресный город был почти безлюден, если не считать седых байкеров в кожаных куртках, степенно проезжавших плотным потоком по Мейн-стрит в Стурджис. Многие из них водружали на свои «харлеи» «Старую Славу»[31], флаги настолько массивные, что это вызывало легкое беспокойство, когда, противостоя ветру, они грозили опрокинуть мотоцикл. Город был во власти флага, который был везде: на бамперах автомобилей, в витринах магазинов, на одежде, величественно вздымался в своем великолепии над ничем не примечательными зданиями. Я был поражен меланхолической настойчивостью этого мотива, который казался мне своего рода обсессивной защитой.