Марк О’Коннелл – Динозавры тоже думали, что у них есть время. Почему люди в XXI веке стали одержимы идеей апокалипсиса (страница 13)
Всегда, когда речь заходила об опасениях грядущего упадка и краха, Новая Зеландия всплывала обязательно. Это был ковчег среди национальных государств, островная гавань в море апокалиптического беспокойства: богатая, политически стабильная страна, которую вряд ли серьезно заденут изменения климата, место щедрой природной красоты с обширными участками незаселенной земли, чистым воздухом и пресной водой.
Тем, кто мог себе это позволить, Новая Зеландия посредством бункеров Вичино предлагала утешение.
По данным Министерства внутренних дел Новой Зеландии, за два дня после выборов 2016 года число американцев, посетивших страничку о процессе получения гражданства официального сайта ведомства, увеличилось в четырнадцать раз по сравнению с тем же днем в предыдущем месяце. На той же неделе «Нью-Йоркер» опубликовал статью о том, что сверхбогачи готовятся к грандиозному цивилизационному краху. Говоря о Новой Зеландии как о «привилегированном убежище на случай катаклизма», Рид Хоффман, основатель LinkedIn, утверждал, что «сказать, что вы покупаете дом в Новой Зеландии, – это все равно что подмигнуть в стиле “ни слова больше!”».
А еще был Питер Тиль[42] – миллиардер, венчурный инвестор, один из основателей PayPal и один из первых инвесторов Facebook[43]. Недавно стало известно, что бизнесмен купил обширную собственность в Новой Зеландии, на берегу озера Ванака, с намерением обустроить место для отступления, если Америка станет непригодной для жизни из-за экономического хаоса, гражданских беспорядков или какого-либо другого апокалиптического события. Сэм Альтман, один из самых влиятельных предпринимателей Кремниевой долины, рассказал в интервью о договоренности со своим другом Тилем. В случае системного коллапса – утечки искусственного вируса, «восстания машин», ресурсной войны между ядерными государствами и так далее – они оба садятся на частный самолет и летят в Новую Зеландию. План состоял в том, чтобы переждать крах цивилизации, а затем появиться вновь, чтобы обеспечить начальное финансирование, скажем, рынка протеиновых смесей на основе насекомых.
Сразу же после того, как Альтман раскрыл новозеландский план действий на случай апокалипсиса, репортер
В наши дни все говорят, что легче представить себе конец света, чем конец капитализма. На мой взгляд, это очевидная правда. Ощущение, будь оно параноидальным или каким-то иным, что миллиардеры готовятся к краху, кажется буквальным проявлением этой аксиомы.
Спасутся те, кто смогут позволить себе роскошь спасения. И Новая Зеландия в этой истории стала современным Араратом – местом укрытия от грядущего потопа.
Я не мог не принять все это близко к сердцу. Читая о миллиардерах и их планах защитить себя и свои деньги, в то время как остальные обречены гореть, я чувствовал почти физиологическое отвращение к этим людям и к системе, которая давала им несоразмерное богатство и власть. Как и бункеры Вичино, это было для меня радикальным ускорением тех механизмов, которыми уже управлялась наша цивилизация.
Тиль в этом смысле казался особенно выдающейся фигурой. Благодаря своей аналитической компании «Палантир» он был главным действующим лицом во все более развивающейся, хотя и не столь явно заметной среде надзорного капитализма[44]. Он был известен крайними либертарианскими взглядами. «Я больше не верю, – писал он однажды, – что свобода и демократия совместимы». Его концепция свободы была не связана со свободой экзистенциальной, жизнью людей в процветающих сообществах, наполненной смыслом и значимостью. Он не желал делиться ресурсами – это свобода богатых людей от налогов, от любого обязательства вносить материальный вклад в общество. Тиль также известен желанием жить вечно, о чем свидетельствуют его инвестиции в различные методы лечения и технологии продления жизни. Будто воплощая самую неуклюжую и самую вампирическую из всех возможных метафор позднего капитализма, он публично выразил интерес к продлению жизни посредством регулярного переливания стареющим людям крови молодых людей.
В каком-то смысле он был почти карикатурной фигурой непомерного злодейства. Но в другом, более глубоком смысле он был символом фирмы-помойки с диверсифицированным портфелем тревог о будущем, человеческой эмблемой морального омута в самом центре рыночной экономики. Именно в этом смысле фигура Тиля привлекала и ужасала меня – казалось, он воплощал собой тот мир, в котором мой сын, по всей вероятности, будет вынужден жить.
В начале лета 2017 года, когда мой интерес к Новой Зеландии, Тилю и цивилизационному коллапсу начал превращаться в навязчивую идею, со мной связался Энтони. Он прочитал мою книгу, опубликованную в начале того года, – рассказ о трансгуманистах Кремниевой долины и их одержимости достижением бессмертия с помощью технических средств. Приятель распознал в моих работах о Тиле что-то от своего личного увлечения этим человеком.
Мы начали долгий и интересный обмен электронными письмами, в основном о Тиле и его привязанности к Новой Зеландии. Чтобы лучше понять радикальную идеологию, лежащую в основе увлечений бизнесмена, Энтони посоветовал мне ознакомиться с либертарианским манифестом под названием «Суверенный индивид: как выжить и процветать во время краха государства всеобщего благосостояния». Маловразумительный манифест был опубликован в 1997 году и в последние годы стал культом среди специалистов в сфере технологий, поскольку Тиль назвал его книгой, которая оказала на него большое влияние. Среди других заметных личностей, продвигавших этот манифест, были основатель Netscape и венчурный капиталист Марк Андриссен и Баладжи Шринивасан, предприниматель, выступавший за полное отделение Кремниевой долины от Соединенных Штатов и за создание собственного корпоративного города-государства. Соавторами «Суверенного индивида» были Джеймс Дейл Дэвидсон, частный инвестор, дававший советы богатым о том, как извлечь выгоду из экономической катастрофы, и покойный Уильям Рис-Могг, бывший редактор «Таймс», отец Джейкоба Рис-Могга, депутата от консерваторов, горячо любимого правыми реакционными силами Британии, выступающими за брексит.
Меня заинтриговало то, что Энтони описывал книгу как ключ к отношениям между Новой Зеландией и техно-либертарианцами Кремниевой долины. Не желая обогащать Дэвидсона или же поместье Рис-Моггов, я купил в интернете подержанное издание, заплесневелые страницы которого были перепачканы высохшими соплями какого-то ковырявшегося в носу либертарианца, осваивавшего манифест до меня. Книга представляла собой мрачный взгляд на постдемократическое будущее. В дебрях аналогий со средневековым крахом феодальных властных структур нашлось несколько впечатляюще точных предсказаний о появлении онлайн-экономики и криптовалют за десять лет до изобретения биткоина. Четыреста с лишним страниц почти истерической высокопарности можно грубо разбить на следующие утверждения:
1. Демократическое национальное государство в основном действует как преступный картель, заставляя честных граждан отдавать бóльшую часть своего достатка в качестве оплаты за такие вещи, как дороги, больницы и школы.
2. Развитие интернета и появление криптовалют сделают невозможным вмешательство правительств в частные сделки и налогообложение доходов. Люди освободятся от вымогательства под предлогом защиты со стороны политической демократии.
3. Государство как политическое образование, таким образом, устареет.
4. На обломках возникнет новое глобальное устроение, власть и влияние в котором перейдут к «когнитивной элите» – классу суверенных индивидов, «владеющих значительно бóльшими ресурсами»; они перестанут подчиняться власти национальных государств и начнут перестраивать правительства в соответствии со своими целями.
«Суверенный индивид» – это самый настоящий апокалиптический текст. Дэвидсон и Рис-Могг представляют явно милленаристское[45] видение ближайшего будущего: крах старых порядков, возникновение нового мира. Либеральные демократии вымрут и будут заменены свободными конфедерациями корпоративных городов-государств. Западная цивилизация в ее нынешнем виде, уверяют авторы, закончится с наступлением тысячелетия. «Новый Суверенный индивид, – пишут Дэвидсон и Рис-Могг, – подобно мифическим богам будет действовать в той же физической среде, что и обычный подданный гражданин, но в отдельной политической реальности». Невозможно преувеличить мрачность тех крайностей будущего, наступление которого предрекает эта книга. Она – постоянное напоминание о том, что безбудущность, которую вы рисовали себе в своих самых мрачных фантазиях бессонных ночей, почти всегда является чьей-то мечтой о новом утопическом рассвете.