Марк Москвитин – Вынужденная посадка (страница 1)
Марк Москвитин
Астронавты. Вынужденная посадка
© Марк Москвитин, 2023
© Издательство «Родники», 2023
© Оформление. Издательство «Родники», 2023
От автора
Обязанность писателя – исследовать время. Художественная литература – портрет времени.
Писатель, работающий в исторической тематике, берёт за основу данные учёных-историков. Его книги рисуют нам
И что уж тогда говорить о фантастике, которая о будущем! Фантаст-футуролог предъявляет читателю
Но сложнее всего приходится фантасту, создающему
В романе «Астронавты» альтернативное начало нашего века контрастно переплетается с началом двадцать второго. А весь наш родной двадцать первый, как мне представляется, судя по началу, будет настолько интересен, что заслуживает отдельного романа, который появится, если это будет угодно Высшим Силам.
А вынужденные посадки, как мне думается, не исключены и в будущем. Дороги Космоса трудны и опасны. И мало ли что может ждать внизу.
Примечание. Главы, относящиеся к нашему времени, имеют более узкую страницу благодаря увеличенному левому полю. Главы, посвящённые будущему, даны в нормальной ширине.
Астронавты
Пролог-1. Писатель Григорий Ольховский
Печальные, тысячевёрстные, даже мыслью подчас не охватные российские просторы… То там, то здесь прочерчены они бесконечными линиями железных дорог. Бывало, устав до одурения от многочасовой ходьбы по лесам и болотам, выйдешь ночью к насыпи, по которой тянутся две пары рельсов – и не вдруг поймёшь, откуда тянутся, куда зовут, слабо отблёскивая под луной… Вспыхнет на горизонте звезда прожектора, луч ударит в глаза – и на минуту перестаёшь видеть тёмные кусты вокруг. Не спеша, долго тащится грузовой состав под железный стук и грохот колёс. Последний вагон с красным огнём медленно укатится за изгиб дороги. Издали донесётся и затихнет мрачный рёв электровоза… А в нескольких километрах сзади, настигая, мчится скорый поезд, с длинными пунктирами горящих окон, огромной ящеркой изгибаясь в закруглениях пути…
Я не боялся заблудиться в местных лесах, отправляясь за грибами. Достаточно замереть и прислушаться. Железнодорожная линия хоть из какого далёка даст знать о себе. Выйти на неё и свернуть вдоль. Всегда дойдёшь до станции или остановочной площадки… Но пока доберёшься до этих шпал, через заросли
У дверей станционного здания я задержался, услышав сигнал пассажирского локомотива. Фирменный пропускали по главному пути. Товарняк остановили на первом. Но здесь он состоял из порожних платформ, и я видел проносящиеся зелёные вагоны. И – ощущал знакомую дрожь внутри. Знаю за собой это странное свойство:
Мимо ехали мужчины, женщины, дети. Инженеры, учителя, мелкие коммерсанты, отпускники… Вряд ли думающие о том, что участвуют в слепом эксперименте судьбы: снова и снова наудачу свести одних с другими. И кто знает, когда найдут друг друга искра и порох, парус и ветер, винт и крыло… Между случайными попутчиками возникают случайные разговоры. Ни к чему не обязывающие – но именно поэтому в них можно сказать что-то важное и сокровенное. Если покажется, что собеседник способен понять.
Всё не те, не те… О! Вот они, промчались, двое в купе. Всего двое, вагон заполнен наполовину. Вот эти! Каждый едет в свою командировку. Одному уже шестой десяток. Маленький, ловкий, черноволосый, в стареньких очках – экспедитор небольшой коммерческой фирмы. Одинок после развода и вынужденного переезда в другой город, где и живёт сейчас. Нелегко переносит разлуку с дочерью – переписка не заменяет живого общения. Тоску глушит книгочейством и работой. Циничные работодатели платят в обрез: не пьёт – значит, и денег больших ему не требуется. Лишь бы с голоду не помер, а без деликатесов обойдётся, а одежду и обувь пусть носит бережно… Сейчас едет в купейном вагоне только потому, что в кассе не оказалось плацкартных мест.
Собеседник – полная ему противоположность. Двадцатичетырёхлетний старший лейтенант, следователь военной прокуратуры, едет в связи с розысками солдата, сбежавшего из части. Жизнерадостный, красивый блондин с тёмно-синими глазами, блестящий офицер, покоритель начальства и девушек, впереди целая жизнь, которая, как он верит, будет добра к нему – хотя бы из взаимности. Общительный характер не позволяет сидеть букой, уткнувшись в окно или в пёстрый журнал. Он охотно разговорился с маленьким пожилым попутчиком. На удивление быстро нашлись темы, интересные для обоих… И ведь не заметят, как проговорят всю ночь, до самой Москвы.
На перроне Ярославского вокзала пожмут друг другу руки, и старший лейтенант, небрежно помахивая кейсом, уйдёт. Экспедитор останется подождать помощника, ехавшего в другом вагоне… Вот, казалось бы, и всё. Закончилась обычная дорожная встреча, одна из многих – на сей раз приятная, даже адресами обменялись, чем чёрт не шутит… И разошлись – скорее всего, навсегда. Продолжений у таких встреч не бывает – одни лишь воспоминания.
Нет! Я чувствовал, знал, что жизнь ещё сведёт их. И более того, сам буду говорить с ними.
И тут стало жутко. Это было как наваждение. От мгновенного порыва ветра раздёрнулся серый занавес – и открылось на миг нечто ослепительное, грозное, феерическое. Я не успел ничего понять. И лишь позже стало казаться, что понял: двойным сполохом мелькнула передо мной, без подробностей, сверкающая судьба каждого из двоих.
Пролог-2. Штурман Ярослав Нестеров
Грузопассажирский планетолёт экстра-класса «Владимир Джанибеков», могучий транспортник, имеет каркасно-модульную конструкцию. В рейсе может нести до пятнадцати огромных грузовых модулей, удерживаемых секциями внешнего каркаса; в отсутствие груза каркас складывается и прижимается к бортам. Планетолёт может совершать посадки и взлёты с небесных тел массой в пределах Луны, Ганимеда, Плутона.
Когда я появился в его экипаже, командир корабля сказал штурману:
– Ты, Юра, за три месяца натаскай его, как… как себя! Я же знаю, ты через три месяца уходишь к Олегу Фёдорову.
Юра Зорин озорно улыбнулся.
– Я хоть и не соцтехнолог, но воспитаю по высшему классу! Семь потов выгоню! Не возражаешь, стажёр?
– Нет, – ответил я. – Наоборот…
Космонавтов, очень разных парней, роднили две заметные черты: доброжелательность и надёжность. На них можно было положиться. До сих пор я знал только командира. Но на «Джанибекове» все – и Юра, и второй пилот Володя Кузнецов, и бортинженер Валера Соболев – приняли меня, как давнишнего приятеля.
Юрий заставлял делать всё то же, что делал сам: определять местонахождение корабля и направление движения, прокладывать курс, рассчитывать время, баланс масс, расход рабочего тела, режимы полёта… Ко всему этому наставник добавлял множество учебных упражнений – как говорил, для общего развития. Скучать было совершенно некогда. Я научился уверенно работать с ТШ-11 – телескопом штурмана, ВН-Е – навигационным вычислителем Емонакова и прочими электронными помощниками. Пришлось забыть представление о телескопе как о массивной трубе, выглядывающей из поворотной башенки. ТШ-11 походил на обыкновенный компьютер, только с «навороченным» монитором, с обилием координатных сеток на экране.
Иногда Юра принимался гонять меня вдоль и поперёк по таблице интегралов. Я ворчал:
– Ты ещё по таблице умножения погоняй…
– Будет настроение – и погоняю, – хладнокровно ответствовал штурман. – Учителей, Слава, не обсуждают.
Впрочем, методистом он был неплохим, учил понятно и последовательно. И никогда не раздражался.
Время от времени я надевал похрустывающий белоснежный СУОТ –