Марк Майер – Осколки Вечности (страница 4)
Спокойнее было держаться поодаль обжитых земель – никто не мешался на пути, да и конный транспорт среди потока стальных ящиков привлёк бы лишнее внимание. Остаться вовсе незамеченным Раанэд не надеялся, ведь как бы он не избегал городской суеты, случайные свидетели могли встретиться даже в самом дикой чаще. О нём доложат, в этом сомнений не было, но пусть это случится после завершения всех дел в Лаур-Оксене. Благо, дел этих было немного – наведаться к старому другу. Сложность создавало лишь отсутствие хоть каких-либо намёков на его местоположение. Помня задористый нрав товарища, Раанэд принял решение идти туда, где шумно, тесно и много выпивки.
Оставив лошадь у первого же дома окраины Лаур-Оксена, жители которого украдкой из окна наблюдали за странным путником, привязывающим поводья к их забору, Раанэд побрёл вглубь города. По мере продвижения дома всё крепчали и богатели. Словно сорняки, захватывающие землю, лишённую людской заботы, они разрастались тем сильнее, чем меньше в жителях было уважения к приютившим их угодьям. Раанэд укрылся за капюшоном и натянутым на нос шарфом. Подобное облачение не вызывало вопросов у населения, так как Лаур-Оксен был в той же степени засорён фабриками, что и Гритгал. Раанэд ощущал от этого города знакомую обречённость, но приближение к центру разбавило серость глупой беззаботностью. Кутающихся в плотные ткани горожан становилось меньше, а вот смиренно напитывающейся смогом молодёжи лишь прибавлялось. Они наслаждались своей юностью, пусть она и проходила в отравленных парах провинции. Пёстрые платья, сшитые из лоскутов тканей разного узора и расцветки, усыпанные серым уличным налётом причёски с плетёными из проволоки заколками и громкие песни, прерываемые хроническим кашлем. Зная, что их жизнь медленно угасает, эти люди прощались с ней ярко.
В толпе, спешно рассекающей пыльные дороги, Раанэд отыскал прогуливающуюся парочку. Они были слишком очарованы друг другом, чтобы поддаваться всеобщей суете, за что удостаивались раздражённых взглядов от прохожих, вынужденных обходить погрязших в любви молодых людей. Раанэд поравнялся с парнем в тонкой почти прозрачной бледно-жёлтой сорочке и великоватых для него молескиновых брюках, держащихся лишь за счёт холстяных подтяжек. Юноша не заметил приблизившегося к нему незнакомца, так как был слишком увлечён своей спутницей. Раанэд пару раз кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание, но не возымел успеха. Когда неловкость уже расплылась на щеках красноватым румянцем, имперец подал голос:
- Прошу прощения…
Влюблённые оторвали взгляды друг от друга и вопросительно уставились на Раанэда.
- Я бы хотел узнать…
Девушка крепче вцепилась в руку своего кавалера.
- Где здесь наиболее посещаемая таверна?
Выслушав вопрос, парень сконфуженно вскинул бровь. Он осмотрел подошедшего с ног до головы и с опаской уставился на свёрток за его спиной. Раанэд поправил перетянутый ремнями мундир, в который спрятал свой меч. Жест заставил пару напрячься. Девушка опустила одну руку к подолу льняного бирюзового платья и взялась за ткань, готовая в любой момент пуститься в бег. Медные пуговицы, украшавшие разрез на юбке, тревожно звякнули.
- Эмм… Вам, что ли, паб нужен? – уточнил парень.
- Да, паб, я это и имел в виду, - быстро пробормотал Раанэд.
Переглянувшись с подругой, юноша указал пальцем вниз по улице.
- После аптекаря свернёте направо, а там по шуму найдёте.
- Какого рода шум? – Раанэд проследил за чужой рукой, замечая малые и не очень компании, сворачивающие за угол.
- Может, смех, может, звуки мордобоя, а может, всё сразу, - парочка одарила друг друга хитрыми улыбками.
Кивнув в благодарность, мужчина поспешил в указанном направлении. Но до паба он так и не дошёл. Стоило ему миновать пахнущую горечью трав и аммиаком аптекарскую лавку, как людской поток, в который Раанэд попытался влиться, свернул обратно. Распихивая плечами напуганных горожан, имперец пробивался к эпицентру паники. Сомнений в том, что происходящее непосредственно с ним связано у Раанэда не было, и появляющиеся вдалеке очертания знакомых мундиров только убедило мужчину продолжить путь.
- … вам надлежит проследовать вместе с нами, - донеслось из скопления солдат.
Раанэд вышел перед группкой зевак, чьё любопытство перебороло страх попасться под горячую руку блюстителей закона. Солдаты выстроились кругом. Взгляды направлены в центр формации, спины напряжены, руки лежат на ружьях. Приближение Раанэда не вызвало в строю никакой сумятицы – все сосредоточились на взятой в окружение цели, и эта цель предприняла попытку наладить диалог:
- Господа, не кажется ли вам, что произошло недоразумение? Понятия не имею, кого вы ищете, но я определённо не тот человек, который мог бы заинтересовать наших доблестных защитников правопорядка.
- Отпираться нет смысла, - заявил кто-то из солдат. – Нам известно кто вы, так что предлагаю избежать ненужных разговоров.
- И всё же я уверен, что вы ошиблись…
- Ив
Внешний круг солдат одномоментно развернулся и перевёл прицел на новоприбывшего.
- Повторюсь, это ошибка, - затрепетал окружённый.
- Хватит! – гневно бросил Раанэд. – Эти ублюдки пришли убить тебя – не унижайся разговорами с отребьем.
Вздох раздражения адресовался Раанэду, он в этом был уверен. Хоть прошло и больше столетия, манера товарища выражать своё презрение, не произнеся при этом ни одного грубого слова, пробудила в сознании воссозданный до мелочей образ друга. Их разделяла стена из вооружённых солдат, но это была лишь наспех собранная хворостяная плотина на пути бури. Раанэд уже чувствовал дружеское плечо, на которое в моменты слабости можно опереться. Вслух это признание никогда не будет высказано, но он действительно скучал по компании равного себе воина.
- Я пришёл по делу, и, учитывая неприглядную обстановку, - Раанэд скривился, обведя взглядом вооружённый отряд, - ты наверняка понимаешь, что разговор предстоит серьёзный.
- Ладно, но давай сначала избавимся от лишних ушей… и всего, что к ним прилагается.
Вместо ответа Раанэд ринулся в сторону, уходя из-под прицела ружей и, не теряя времени, обнажил свой клинок. Тряпица, бывшая раньше мундиром кого-то из поверженных правительственных псов, ещё не успела опасть на пыльную дорогу, а скрывавшейся за ней меч уже разошёлся на сегменты и кромсал ряды нерасторопных солдат. Сколь бы ни были натренированы бойцы правительства, им не сравниться со скоростью и силой носителя Вечности. Брусчатку усыпали конечности и искорёженные куски стали, которым больше не суждено выпустить ни одной пули в сторону имперского ветерана. Очевидцев заметно поубавилось. Горожане запрыгивали в проулки, теряли шляпы, сумки, оставляли за собой россыпи выроненных монет – всё мирское теряло свою ценность, когда на кону вставала жизнь.
Уцелевшие солдаты осыпали врага спешными выстрелами в попытках успеть за его неуловимыми движениями. Пули вспахивали брусчатку, застревали в стенах близлежащих зданий, но цели так ни разу и не достигли. С каждым ударом меча Раанэду приходилось становиться всё внимательнее. Первые взмахи нанизанных на цепь клинков гладко выкашивали усеянное солдатами поле, но, потерпев значительные потери, отряд разгруппировался, и теперь имперцу приходилось выхватывать отдельные колосья. Шаги Раанэда поднимали в воздух брызги крови. Багровые лужи заливали улицу, расходились по дороге лишайными пятнами, от которых город будет избавляться ещё долгое время. Раанэду не хотелось признавать, но за столетие мирной жизни его боевые навыки заржавели. Его противники представляли собой лишь кучку мелких вредителей, но необходимость бегать от одного к другому выбивала из колеи. Тело справлялось с нагрузками с завидным успехом, а вот сознание не поспевало. В погоне за одним из солдат он упустил излишне внимательного стрелка, который нацелил оружие прямо ему в сердце.
Был ли Раанэд зол? Ещё как. Он был в ярости. Некогда ему доводилось сокрушать армии, а теперь отряд немногим больше двух дюжин заставляет его изворачиваться на поле боя как лесной змее, лишь бы не попасть под прицел куска трубы, забитой порохом и пулями. Воины больше не скрещивают мечи, чтобы потягаться в силе удара, остроте клинка или мастерстве фехтования. Все мечи давно переплавлены в ружья. Раанэд видел, как война меняет свои правила, вынуждает своих подданных укрощать монстров, поставляемых оружейными заводами – натравливать их на врагов, вовремя кормить пулями и не позволять нападать на хозяина, если механизм даст сбой. За этим было весело наблюдать. Раанэд насмехался над этими жалкими попытками заменить дары Вечности, воздвигшей саму цивилизацию, на детские поделки, коими люди доказывали свою самостоятельность и независимость от божественной силы. Ему было весело наблюдать за изменениями со стороны, но лобовое столкновение поубавило ехидства. Неужто он и вправду недооценил способности врага? Нет, Раанэд не позволит этим ядовитым мыслям обосноваться в своей голове.
Опорная нога напряглась, с грохотом раздробив каменную кладку под Раанэдом. Больше он не станет отплясывать перед нацеленными на него ружьями, настал их черёд уворачиваться. Вытянувшийся на всю свою длину в пятнадцать шагов меч хлестнул поперёк улицы. В воздух поднялись клубы пыли и не только – одного лишь приближения лезвий меча или звеньев его цепи хватило, чтобы пули сбились с заданной им траектории и отскочили в самых непредсказуемых направлениях, вдребезги разнося окна, сбивая черепицу с крыш, ввинчиваясь в плоть союзников, а попавшиеся на пути меча столбы, фасады выстланных вдоль дороги домов и солдаты, решившиеся тягаться с имперцем, оказались безжалостно разрублены. Одного лишь взмаха божественного орудия хватило, чтобы превратить пол-улицы в руины, и Раанэд не собирался на этом останавливаться. Второй взмах, третий, и финальный четвёртый, совершённый не по необходимости – все противники уже покоились на земле – а из желания утвердить своё превосходство, показать разницу в силах воинов Вечности и рабов пороховых механизмов.